Stay

Сколько лет прошло с тех пор, как ты была здесь в последний раз? Сколько связей оборвано в результате твоего бессильного бегства? Сколько воспоминаний хранят в себя закоулки этого рокового корабля, который некогда ты могла назвать своим домом? Твои веки тяжелеют, когда ты лениво разваливаешься на диване, не заинтересованная в высадке в Лофу, которая так взбудоражила твоих товарищей из Звездного Экспресса. Март 7 и Келус, казалось, были взволнованы больше остальных, оживленно обсуждая необходимость посещение Альянса, в то время как Вельт с Химэко, напротив, были вовлечены в это не больше твоего, тихо и спокойно обсуждая происходящее без особого энтузиазма, но ты могла заметить, как брови Вельта хмурятся в некотором замешательстве. Однако, обстановка, казалось, накалялась все больше с каждой секундой, подводящей всех вас к решающему голосованию. Но был еще один человек, которому, кажется, было совершенно безразлично происходящее, но ты прекрасно знала, что, на самом деле, это вовсе не так. Твои губы мгновенно поджались при мысли о… Дань Хэне. Твой язык едва поворачивается всякий раз, когда тебе приходится произносить это имя, столь же искаженное, как и его внешняя оболочка, все еще сохранившая очертания того, кого ты когда-то знала лучше, чем кто-либо другой в целом мире, но такого далекого теперь. Твои глаза едва могут найти путь к его безразличному взгляду, такому родному, но такому чужому. В твоих снах эти серые радужки все так же переливаются лазурным светом, как в тот последний раз, когда ты видела лицо своего настоящего возлюбленного. По позвоночнику пробегает тошнотворная дрожь, когда ты думаешь о том, что тебе снова придется вернуться в место, где все закончилось. В глубине души тебя тянуло к родному месту, но все твое естество кричало о том, что ты не должна прислушиваться к ядовитому зову своего сердца, которое все еще пыталось найти путь к сердцу человека, чья нить, крепко связывающая ваши судьбы, давно оборвалась. Ты закрываешь глаза, делая глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы. Даже высадка в Лофу никогда не сможет заставить нечто надломиться внутри тебя сильнее, чем тот момент, когда Дань Хэн присоединился к Экспрессу. В твоих воспоминаниях Пожиратель Луны всегда оставался все таким же изящно величественным, но нежным и ласковым, когда его глаза находили твою фигуру в толпе. Ты все еще помнишь прикосновения его прохладных пальцев к своей коже, но при этом губы его всегда были теплыми и мягкими, прижимающиеся к твоим в самых целомудренных и кротких поцелуях. Сквозь призму скорби эти терпкие, но такие ценные для тебя воспоминания начали расплываться, растворяясь в дымке времени, пока ты не увидела его. Твое сердце замерло в груди, а к горлу подступил болезненный ком, когда твои глаза впервые встретились со взглядом Дань Хэна, который задержался на твоем взволнованном выражении лица чуть дольше, чем на ком-либо другом из пассажиров Экспресса. Твои глаза заблестели так же ярко, как теплящийся в твоем сердце лучик надежды на то, что перед тобой все тот же такой важный для тебя человек, но твоя наивность мгновенно разбилась о скалы жестокой реальности, когда он непринужденно представился, почти безразлично кивая, когда ты, еле сдерживая дрожь в голосе, произнесла свое имя. Он тебя не помнит. Ты для него чужая. Твои тяжелые болезненные мысли, казалось, были осязаемы, когда чужая рука легла на твое плечо, вырывая тебя из неприятных воспоминаний. — Ты уже все решила? У тебя не было нужды оборачиваться, чтобы распознать в монотонном голосе Дань Хэна. — Пожалуй, что да. В любом случае, мое мнение едва будет иметь значение, когда, кажется, в конечном итоге, ребята не смогут остаться в стороне, когда дело касается Стелларона, — ты тяжело вздохнула, отрывая спину от дивана и упираясь локтями в колени. — А ты? Ты уже находишься рядом с ним достаточно, чтобы привыкнуть хотя бы изредка встречаться с ним взглядами, но недостаточно, чтобы расслабиться в его присутствии. Болезненные спазмы мышцы в твоей грудной клетке все еще заставляли твою жалкую наивность бороться со здравым смыслом, сдерживая порывы броситься в его объятия, запустить пальцы в теперь короткие смольные волосы и произнести его имя… Настоящее имя. Ты поднимаешь голову, замечая едва заметное беспокойство, выступившее в, казалось, стоически безразличных чертах лица Дань Хэна. Хотя твои надежды на то, что он вспомнит тебя в один прекрасный день, почти перестали будоражить твои мысли, но ты точно знала, что прошлое, скрытое за дымкой забвения, каким-то образом все еще терзает его. Как и некоторые другие пассажиры, ты не могла не слышать тяжелые страдальческие стоны и крики посреди ночи, исходящие из комнаты Дань Хэна. Ничто не исчезает бесследно. Быть может, даже ваши чувства. — Я не против. Желудок свело тошнотворными спазмами. Неужели он действительно ничего не помнит? Ты уставилась на него, словно он — глупый маленький ребенок, совершающий прямо здесь и сейчас самую роковую ошибку в своей жизни. — …В любом случае, я не буду сходить с поезда, — продолжил Дань Хэн, заставляя тебя слегка расслабиться, смягчая давление своего встревоженного взгляда на его возвышающуюся над тобой фигуру. — Я тоже думала об этом… Ты действительно хотела остаться в Экспрессе, но от мысли, что тебе, кажется, придется находиться с ним один на один после всего, что произошло… Ты начала сомневаться, какой из вариантов казался тебе менее травмирующим. — Останься. Одно единственное слово, произнесенное тихо и нежно, вонзило иглы в твое разбитое сердце. Быть может, это все игра твоего воображения, но здесь, сейчас, когда все окружающие вас шумы, казалось, исчезли, оставляя тебя и Дань Хэна в маленьком пузыре на двоих, его слова, сказанные тебе так, чтобы их могла услышать только ты, будто снова пробудили в тебе былые теплые, но такие терпкие и горькие чувства. Ты отвела взгляд, тщетно пытаясь проглотить тяжелый ком в горле. — Не знаю почему, но у меня такое чувство, словно мы уже встречались раньше. До того, как я присоединился к Экспрессу… — казалось, голос Дань Хэна звучал тише, чем бешеное биение сердца в твоей груди, но ты все равно улавливала мелодию его монотонного бархатного голоса, ласкающего твой слух так аккуратно, ласково и едва ощутимо. — Забудь. Поступай как знаешь. Тебя разрывало на части от отвратительной тоски, которая была так голодна до его прикосновений все то время, сколько он был так близко, но так чертовски далеко, что рука сама потянулась, чтобы наконец обхватить его запястье, когда Дань Хэн собирался вернуться в свою комнату. — Я… Я останусь с тобой! — твои слова звучали так радостно, но так отчаянно в попытке снова пробудить в нем былые воспоминания той нежностью и любовью, которую ты в них вложила. Пускай для него они будут означать лишь то, что ты просто будешь где-то рядом, бродить по Экспрессу, едва имея хоть малейший шанс пересечься с ним, вечно сидящим в своем архиве, для тебя они значили гораздо больше. Для тебя они были почти обещанием, которое ты дала сама себе прямо в то мгновение, как они сорвались с твоего языка. Обещание продолжать слепо следовать за ним, обещание хранить драгоценные воспоминания, причиняющие тебе сладкую боль. Обещание создавать с ним новые, несмотря ни на что. Глаза Дань Хэна расширились от твоего внезапного восклицания, которое, как показалось бы многим со стороны, звучало почти как признание. На самом деле, он и сам не понимал почему, но твои слова заставили его почувствовать… Облегчение? Ты могла заметить, как уголки его губ едва заметно растянулись в крохотной робкой улыбке, прежде чем твоя рука соскользнула с его запястья, когда он направился к двери. — Как скажешь, Т/И.