Гипноз

      Девушка спала, лежа на металлических сиденьях приёмных покоев больницы. Черные волосы свешивались на её лицо, совсем его закрывая. Левая рука свисала вниз, почти касаясь пола, а ноги были согнуты в коленях. Этот сон был похож на дорогую украденную вещь, потому что девушка не помнила, когда спала в последний раз полноценно. Работники больницы давно перестали пытаться отправить ее домой и уговорить взять себя в руки. Она просто не слышала их. Впрочем, эта девушка никогда никого не слушала. Даже собственный разум.       Что должен ощущать человек, зная, что жизнь его родителя вот-вот оборвется? Как и когда происходит смирение с неизбежностью смерти? И происходит ли вообще? Человек остается для своего родителя ребенком навсегда. Вот он, конец детства – писк аппарата и прямая черная линия.       В помещении появился высокий широкоплечий мужчина. Он присел на корточки рядом с девушкой и тронул ее за плечо. – Мисс Легран, – позвал он и она тут же села, поправляя свое каре. – Вас зовут.       Девушка рванула в коридор и побежала в палату под неодобрительные взгляды врачей. – Мама? – позвала брюнетка, распахивая дверь. Рядом с больничной кроватью стояли трое людей в белых халатах и когда они расступились, девушка все поняла...       Мишель Легран была красивой женщиной. Ей оборачивались вслед мужчины, а женщины её ненавидели. Предел мечтаний, совершенство, королева и богиня – все это она слышала в свой адрес.       Весть о страшном диагнозе разделила жизнь на до и после. Первые недели она не знала как ей теперь быть, но потом решила – она не хочет тратить ни дня на слезы. За последние полгода она сделала все то, о чем мечтала всю жизнь и то, что откладывала на потом. Но главное – она провела это время с семьей. Последний месяц стал самым тяжёлым – у неё начались метастазы и она оказалась прикована к постели. Её дочь не покидала стен больницы, круглые сутки находясь рядом с ней. И лишь в последние часы, будто нарочно, изможденную девушку сморил сон. Бившись в предсмертной агонии, остатками сознания Мишель радовалась, что дочь не слышит её криков и не видит её слез. – Ты позвонил отцу? – спросила девушка, не оборачиваясь. – Конечно. Мистер Легран недавно приземлился в аэропорту и уже едет сюда.       Девушка кивнула и подошла к телу. Её мать из предела мечтаний превратилась в серую сухую старуху. Женщина отказывалась смотреть на себя в зеркало, так что все отражающие поверхности в палате были завешаны или вовсе убраны. Рак отнимал у неё все, что она имела постепенно, а в конце концов забрал и жизнь. – Амели! – крикнул невысокий мужчина, торопливыми шагами приближающийся к девушке, сидящей в коридоре. – Папа, – девушка поднялась на ноги и уткнулась в его плечо. – Как давно это случилось? – Около часа назад. – Она страдала? – Я не знаю, – покачала девушка головой. – Я уснула, меня Стефан разбудил. – Я хочу попрощаться с ней. Подожди меня здесь, хорошо?       Амели поплелась на улицу, еле перебирая ногами. В ней бились шок и усталость. Последние дни она спала на стульях в приёмных покоях больницы, почти не ела и смотрела на мучения матери. Она знала, что ей осталось недолго, но до последнего верила в чудо, надеялась, что появиться какой-то врач и вылечит её.       Девушка остановилась у машины своего отца и уперлась руками в крышу. – Я соболезную вам, – раздался голос за спиной. – Спасибо, Стефан. Ты видел как она умерла? – Да. – Расскажи.       Мужчина вздохнул и положил руку на плечо девушки. – Не думаю, что она хотела бы этого. – Ты прав, да. Она просила не плакать и не убиваться. Я не хочу ее расстраивать. Тем более теперь. Хотя бы сейчас я не хочу быть разочарованием для неё. – Вы никогда не были разочарованием для своих родителей, – улыбнулся мужчина. – Мне ли не знать.       Следующие дни прошли словно в тумане. Жизнь как будто остановилась, но Амели и ее отцу нужно было сделать тысячу дел. Совсем не хотелось ничего, но каков был выбор? Нужно было организовывать похороны, обзванивать людей, следить за всем процессом, а между тем Мартин Легран входил в совет директоров крупной строительной компании под руководством Визериса Таргариена и работа не хотела ждать. Мужчина разрывался надвое – последние пять лет он жил на две страны, потому что в одной была семья, а в другой работа. Сейчас он понимал, что нужен дочери как никогда, понимал, что не имеет права её бросить, но и оставить работу он не мог. Все пошло под откос без Мишель, потому что она была финансовым директором их компании и теперь на плечи Мартина временно легла ещё и её работа. – Стефан, зайди ко мне, – мужчина нажал на кнопку и обратился к своему водителю. – Да, мистер Легран, – в дверном проеме показался высокий, широкоплечий брюнет со слегка смуглой кожей. – Я снова уезжаю. Завтра утром самолёт. Временно тебе придётся забыть о выходных, потому что я хочу, чтобы ты не отходил от Амели ни на шаг. Она сейчас подавлена и может наделать глупостей. Ты знаешь её с рождения и понимаешь её даже лучше, чем я, так что я очень прошу тебя не оставлять её, – мужчина потёр лицо. – У неё выпускные экзамены на носу, а она совсем не готова к этому морально. Если она начнёт сейчас прогуливать школу, то это все плохо закончится. – Вы можете не беспокоиться, я прослежу за ней. – Если что-то пойдёт не так – сразу сообщи мне. – Разумеется.       Стефан Нуаре работал в доме Легранов вот уже восемнадцать лет. Сначала он был водителем Мишель, но когда в семье родилась дочь, он перешёл в её подчинение. Амели была окружена горничными, нянями, преподавателями, но никто из них не смог продержаться дольше недели и только лишь у Стефана получилось завоевать сердце ребёнка. Её родители всегда были в разъездах и забота о ней ложилась на плечи водителя, который сначала был для неё няней, затем товарищем по играм, репетитором, и сообщником шалостей, а в конце концов стал для нее самым близким другом, которому она рассказывала все.       Мартин дорожил своим единственным ребёнком настолько, что у Стефана был приказ стрелять на поражение в случае опасности. До стрельбы никогда не доходило, но мужчина сбился со счета того, сколько раз он выносил ее из баров, когда до неё домогались и того, сколько носов он сломал её неудавшимся женихам.       Амели была бунтаркой. И не от вседозволенности, а от одиночества. Ей всегда хотелось поговорить с мамой по душам, поделиться переживаниями, но она не смела, потому что знала как она занята и как устаёт. Так что Стефан в этом смысле заменил ей мать – когда ей было плохо, она просила своего водителя катать её по городу на машине и пока они ехали, изливала ему душу. Он был мужчиной, которому стукнул почти пятый десяток, но откуда-то в нем находилось дьявольское терпение и ангельское понимание детской души. Своих детей у Стефана не было. Он всю жизнь был солдатом, сначала в армии, а потом на службе у семьи Легран.       Самолёт унёс Мартина, а его дочь осталась во Франции под присмотром водителя. В первый же день она попыталась сбежать из дома через окно, но Стефан слишком хорошо знал все её ходы, так что когда она встала ногами на газон, спускаясь по веревке из постельного белья, мужчина уже ждал ее. – Мм, – мужчина улыбнулся и посмотрел на часы. – Отклоняетесь от графика. Я ждал вас три минуты назад. – Я не хочу ехать в этот зверинец, – вздохнула Амели. – Без вас этот день не состоится. – Ты не отстанешь, да? – Не-а.              Девушка сидела за заднем сидении чёрной ауди, сложив руки на груди, и мысленно проклинала место в которое ехала. Её не любили в школе. Неприязнь была всегда. С самого первого дня Амели стала белой вороной из-за положения родителей. Но открытая травля началась в подростковом возрасте и, казалось, должна была сойти на нет к старшей школе, но все стало только хуже. Особенно после того, как Амели пропустила почти два месяца занятий, потому что сидела у постели матери. Некоторые учителя понимали её и поддерживали, а некоторые на радость одноклассникам, добавляли масла в огонь. Девушка была изгоем. – Эй, ты! – услышала она сразу как вошла в класс. – Это правда, что твоя мать умерла?       Амели молчала. – Эй, я с тобой разговариваю!       Тишина. – Ты что, оглохла? – высокая шатенка встала рядом со столом Амели. – Отвечай когда я задаю вопросы! – Пошла ты! – процедила Легран и сразу же закрыла голову.       Одноклассники избивали её до тех пор пока в аудиторию не вошёл учитель. Это была тригонометрия и преподаватель недолюбливала девушку. Дети разбежались по местам и взгляду грузной женщины предстала жалкая картина. – Так, так, опять ты, – произнесла она. – И почему я не удивлена? Не успела похоронить мать, а уже взялась за старое. – Не смейте говорить о моей матери! – Ты обнаглела, Легран! Вон из класса! – Да пошли вы все! – девушка полетела к двери и прежде чем покинуть помещение показала всем присутствующим два средних пальца, ногти которых были выкрашены в алый цвет. Это был любимый жест девушки. Она это называла переходом на международный, всем понятный, язык.       Амели сидела в коридоре второго этажа, прислонившись спиной к стене и рыдала. Её совсем не заботил собственный внешний вид – разбитые нос и губы, поплывшая косметика и разорванная блузка, через которую теперь было видно нижнее белье.       Скрипнула дверь и в коридор вышла женщина, которая преподавала биологию. – Амели? – она наклонилась к девушке. – Что с тобой?       Легран замотала головой и зажала рот рукой. – Они снова тебя избили. Идём, поднимайся.       Женщина отвела её в туалет и помогла привести себя в порядок, а потом повела в свой кабинет. Там она долго отпаивала Амели водой, а потом позвонила её водителю и попросила приехать за ней. – Из-за чего на этот раз? – спросил Стефан, когда она села в машину. – Я отказалась говорить о смерти матери.       Вечером девушка потеряла сознание и Стефану пришлось отвезти её в больницу, где ему сообщили, что у девушки сотрясение мозга.       После этого Мартин договорился с директором школы и получил разрешение на домашние обучение для Амели до конца учебного года.       Когда девушка сдала экзамены и получила свои документы она радовалась как никогда – ей больше не придётся ходить в этот ад. Амели пришла в школу и нашла учителя биологии. – Я бы хотела поблагодарить вас. Вы столько раз защищали меня и помогали мне. – Ну что ты, это моя работа – поддерживать ребенка, который в этом нуждается. Ты уже решила, куда будешь поступать? – Я не знаю, я все еще думаю. – Не затягивай с этим. И если будут какие-то проблемы с поступлением – позвони мне. Возможно, я смогу тебе помочь. – Спасибо. Вот, – девушка протянула женщине прямоугольную синюю коробку. – Это вам. – Ты что, с ума сошла? – опешила женщина. – А ну убери! – Возьмите. Я хочу, чтобы у вас что-то осталось на память обо мне. Ну пожалуйста. – Меня неправильно поймут, если увидят на мне это, – женщина разглядывала часы. – Не обижайся, но я не могу их взять.       С момента смерти Мишель прошло три месяца. Амели уехала на пару дней к сестре своего отца, но вернулась раньше, чем планировала. Когда она вошла в дом, то сразу поняла, что что-то не так. Девушка прошла прямо по коридору и распахнула дверь кабинета отца. – Дочка, я все объясню! Амели!       Она выбежала из дома и села обратно в машину. – Что-то случилось? – спросил Стефан, глядя в зеркало заднего вида. – Да. Мне надо надраться.       Мужчина молча завел мотор и поехал по давно заученному маршруту. Нельзя было сказать, что у Амели были проблемы с алкоголем, но порой она не знала меры. Первое время родители пытались бороться с этим, но потом, когда девушка научилась сбегать незамеченной из дома, решили, что раж уж она пьет, то пусть хотя бы делает это под присмотром.       Почти всю дорогу Легран смотрела в окно, но перед самым выходом из машины коснулась плеча водителя. – Ты знал, что отец с Мартиной? – Если бы я знал, то сказал бы вам. Вы ведь знаете.       Стефан вернул девушку домой уже после полуночи. Сама она идти не могла, так что он нес ее, перекинув через свое плечо. – Она зла на меня? – спросил Мартин, когда мужчина вернулся на первый этаж. – Два часа назад она говорила, что вы козел, но сейчас, кажется, все в порядке. – Я правда козел? – Это ваша личная жизнь и вы имеете на нее право, но вам стоило сказать ей. Нехорошо получилось, что она застала вас вот так. – Ей восемнадцать через неделю, – Мартин вдруг сменил тему. – Я долго думал над подарком. Вчера, наконец, решил. Но я должен знать твоё мнение.       Утром Амели долго не хотела спускаться вниз, но потом поняла, что выбора у неё нет и поплелась на первый этаж. Они с отцом долго смотрели друг на друга, а потом девушка вздохнула и подошла к нему. – Я понимаю, что ты не обязан хранить целибат до скончания своего века, но я думала, что имею право знать о таких вещах. – Я знаю, дочка, прости меня. Все так быстро закрутилось. Ты обижаешься? – Нет, но у меня есть условие. Ты просил меня определиться с местом, в котором я буду учиться. Так вот я решила. Я хочу поступить в ЮАЛ. – Что? – Я хочу переехать, потому что не смогу ужиться с мачехой. Ты знаешь меня. Так будет лучше. Ты всегда жил на две страны. Пусть Мартина остаётся здесь, а работа и я будем там. – Но где ты будешь жить? – Я посмотрела, там есть хорошее общежитие для иностранных студентов. – Ну нет, ты не будешь жить в общежитии. Я куплю или сниму тебе квартиру, – возразил Мартин. – Ты думала о своём дне рождения? – Всё как всегда, – улыбнулась девушка. – Я ничего не хочу. – Время ещё есть, подумай. Я сегодня улетаю в офис, но я вернусь и мы проведем этот день вдвоем, обещаю.       Мартин Легран был частым гостем в доме Таргариенов. Он и отец семейства были старыми друзьями, а их жены – Алисента и Мишель, когда-то учились в одном институте. Алисента была крестной Амели. Когда девочка была маленькой, её часто привозили в их дом на лето, где она проводила время с детьми Визериса. Но в последние семь лет эта традиция прекратилась, но Амели и Хелейна иногда посылали друг другу электронные письма и подарки на дни рождения. – Как Амели? – спросила женщина. – Я говорила с ней на прошлой неделе и мне показалось, что она не очень хорошо себя чувствует. – Ей лучше. Моя дочь заявила, что будет поступать в ЮАЛ. Так что мне нужна ваша помощь – мне нужно купить или снять для нее квартиру. Желательно рядом с учёбой. – В ЮАЛ? – переспросила Алисента. – Хелейна уже подала туда документы и её приняли. – Правда? Это отлично! – Мартин расцвел. – Теперь я буду спокоен, что рядом с ней будет кто-то знакомый. – Послушай, зачем тебе что-то покупать? Пускай девочка живёт у нас? Она ведь дружила с нашими детьми долгое время и Алисента близка с ней. Ей сейчас не стоит оставаться одной, – сказал вдруг Визерис. – Не знаю, удобно ли это будет, – как-то неловко ответил Мартин. – Брось, и дочь будет под присмотром и тебе так будет спокойнее. – Теперь главное уговорить её, – усмехнулся Легран. – О, это я беру на себя! – улыбнулась Алисента.       Амели приняла предложение Таргариенов с радостью. Она боялась оказаться в чужой стране и потеряться, остаться одной. Боялась, что её будут травить в новом коллективе, но теперь она знала, что будет не одна, она знала, что рядом с ней будет Хелейна и от этого Амели становилось спокойнее.       Ей предстоял грандиозный переезд – девушка не хотела оставлять ни единой вещи своей матери в доме, в который придёт другая женщина. С одной стороны Амели понимала отца, но ревность так и рвалась наружу. Именно из-за этого она и решила переехать – чтобы не расстраивать отца их ссорами с Мартиной.       Мартина была заместителем её матери и девушка и предположить не могла, что между ней и отцом может что-то быть. Женщина была частым гостем в их доме, но общалась она всегда больше с Мишель, нежели с Мартином.       Амели проснулась от того, что её кто-то позвал по имени. Распахнув глаза, она увидела отца, сидящего на ее кровати. – Дочка, доброе утро, – улыбнулся мужчина. – С днем рождения, милая. – Спасибо, пап, – девушка скинула одеяло и обняла мужчину. – Я долго думал, что тебе подарить и решил сделать для тебя самый важный подарок в твоей жизни. Теперь ты взрослая, совершеннолетняя, и я хочу, чтобы ты научилась нести ответственность, – мужчина протянул ей бумагу. – С этого дня Стефан больше не работает на меня. Теперь он находится в твоём подчинении.       Девушка округлила глаза, а потом заулыбалась. – Стефан знает? – Конечно, я обсудил это с ним заранее. Он рад, – Мартин посмотрел куда-то сквозь. – Он пришёл в наш дом почти два десятка лет назад в качестве моего водителя, но как только появилась ты, я понял, что потерял его. С самого первого дня он был рядом с тобой и заменил тебе нас. Я хочу, чтобы такой человек шёл с тобой по жизни. Он будет хранить тебя, пока ты находишься вдали от дома. Мне хочется, чтобы на новом месте тебе было хорошо и, думаю, что Стефан поможет тебе в этом. – У меня больше нет дома, – грустно улыбнулась Амели. – Моим домом были вы – ты и мама, а теперь его нет, – девушка посмотрела на отца и они одновременно поджали губы. – Спасибо. Это действительно самый лучший и важный подарок.       Алисента занималась подготовкой дома к приезду своей крестницы. У женщины было четверо детей и она любила их всех, старалась понять и поддержать каждого из них, насколько могла. Старший – Эйгон – был уже достаточно взрослым, он учился в институте и был в одном шаге от создания собственной семьи. У Алисенты и сына был сложный период в отношениях, в тот момент, когда парень пил, но это прошло и теперь он, как и подобает первенцу, был надеждой и опорой семьи. Конечно, эта опора иногда сама ложилась на плечи родителей, но он был молод и мать относилась к этому с пониманием.       Хелейна и Эймонд были двойняшками, на три года младше Эйгона. Дочь была большой радостью для своей матери. Хелейна была дружелюбной и мечтательной натурой, которая решила связать свою жизнь с искусством. Девушка с малых лет занималась танцами, посещала различные кружки, а в старшей школе стала проявляться себя как модель. Ее высокий рост и нестандартная, запоминающаяся внешность, хорошо смотрелись на подиуме и в кадре.       Эймонд, пожалуй, отличался от всех детей семейства. Восемь лет своей жизни он рос обычным ребенком, но потом в их семье случилась трагедия – водитель вез мальчика на очередные занятия, когда на встречную полосу вылетела машина. Эймонд сидел сзади вместе с охранником и тот закрыл ребенка своим телом. В аварии никто не выжил, кроме мальчика, но ему на всю жизнь был оставлен след об этом событии – шрам, пересекающий всю левую часть лица. После этого ребенок стал заикаться, у него появился нервный тик и тогда Алисента стала водить его по врачам. Отчаявшись, она позвонила своему брату, который был психиатром и попросила помощи у него. Мужчина прилетел первым же рейсом и начал работать со своим племянником. Между тем мальчик стал подвергаться насмешкам со стороны сверстников, которые дразнили его за все – начиная от спотыкающейся речи и заканчивая изуродованным лицом. Это послужило толчком к тому, что Эймонд ушел в себя и перестал общаться со всеми, кроме своего дяди Гвейна. Вскоре у мальчика проявилась эпилепсия.       Спустя почти год работы, мужчина смог избавить ребенка от заикания и тика, но проблемы неприятия в классе так и остались. Это тянулось долго и закончилось плачевно. Эймонд был выше и крупнее своих ровесников и занимался джиу-джитсу. На занятиях в этой секции учили, в том числе, и работе с оружием, так что дома у него лежал набор ножей. Когда над ним в очередной раз стали смеяться в классе, он бросил нож в одного из обидчиков, но благо промахнулся.       Визерис и Алисента долго пытались замять это происшествие и им поставили условие – они должны перевести мальчика в другую школу. В этот момент снова появился Гвейн. Было решено, что он увезет племянника с собой и параллельно с обучением в школе, будет заниматься восстановлением расшатавшейся детской психики.       Алисента регулярно звонила сыну, правда он обиделся на нее и первые три месяца не брал трубку. Эйгон почти не общался с братом, потому что Эймонд агрессивно вел себя и по отношению к нему, а Дейрон был тогда слишком мал. И лишь только Хелейна смогла сохранить общение с ним. Они были двойняшками и из-за этого между ними была тесная связь. Сестра чаще всех его навещала и для него это было дорого и важно, потому что он считал, что семья отказалась от него.       Гвейн успокаивал родителей и говорил, что поводов для паники нет. Он высылал Визерису и Алисенте результаты обследований, которые подтверждали, что их сын полностью вменяем, однако мать нутром чувствовала, что что-то не так. Она была далека от медицины и всецело доверяла своему брату, надеясь, что он поможет ее сыну.       Со временем сердце Эймонда оттаяло и он смог понять и простить мать. Иногда он, в сопровождении дяди, приезжал домой во время каникул, но Алисента видела, что отношения между детьми в эти дни накаляются. Особенно между Эйгоном и Эймондом. Видимых причин для этого не было, однако все полагали, что дело в детских обидах.       Между самым старшим и самым младшим ребёнком Алисенты была разница в семь лет. Дейрон был долгожданным ребёнком. Сейчас ему было уже четырнадцать, он учился в школе и был, пожалуй, самым спокойным и рассудительным из всех детей. Серьёзный и ответственный не по годам, но сохранивший наивность и чистоту сердца.       Все дети семейства жили на третьем этаже дома. Одна из комнат пустовала и предназначалась для гостей. Именно её Алисента и решила переоборудовать в спальню Амели. Её предупредили, что девушка привезёт много вещей, так что, помимо комнаты, она подготовила и подсобное помещение, в которое собиралась убрать лишнее.       Хелейна была в отъезде. Они с классом решили после выпускного поехать на экскурсию по нескольким городам, так что она не имела возможности встретить подругу детства. Алисента попросила двоих оставшихся сыновей помочь с подготовкой к приезду гостьи. Дейрон помогал свой матери со всей отдачей и был рад предстоящей встрече, хотя и почти не помнил Амели, потому что видел её в последний раз, когда был совсем ребёнком. – Амели приедет с минуты на минуту, – огласила женщина. – Где твой брат? – Я стучался к нему, но он прогнал меня, – отозвался Дейрон. Алисента закатила глаза и направилась к лестнице. – Я же просила его, – мученически простонала она, поднимая вверх. – Эйгон!       Женщина распахнула дверь без стука и подошла к кровати. – Ну неужели это так сложно?! – начала она, потянув одеяло. – Эйгон, поднимайся! Живо! – Что случилось? Ядерная война? Апокалипсис? Инопланетяне? – Это все сейчас обрушится на твою голову в виде моего гнева, если ты сейчас же не встанешь! – Я не понимаю к чему такая суматоха. Можно подумать, что к нам приезжает королева Франции. – Бестолочь! Во Франции президент и он мужчина! – Две минуты и я спущусь. – О, нет. Я на это не поведусь! Одевайся!       Алисента услышала как открываются ворота и посмотрела в окно. – Она здесь, – проговорила она. – Эйгон!       Женщина вытолкнула старшего сына из дома как раз в тот момент когда из машины вышел Стефан. – Это что за Энрике Иглесиас? – Эйгон изогнул бровь, глядя на мужчину. Дейрон засмеялся, но тут же смолк под убийственным взглядом матери. – Пожалуйста, ведите себя прилично, – прошипела она и двинулась вперёд.       Из машины вышла миниатюрная брюнетка с вьющимся каре и тут же улыбнулась. – Крестная! – радостно крикнула она и бросилась к женщине. – Моя милая. Как ты? Как дорога? – на чистом французском отозвалась Алисента. – Всё в порядке. Хелейна ещё не вернулась? – Она приедет через несколько дней, а пока мои сыновья познакомят тебя с домом. – Привет, – улыбнулась девушка, переходя на их язык и парни сразу поняли, что девушка плохо его знает. – Я вас плохо помню. Ты Дейрон, верно? – Да, – парень кивнул и пожал ей руку. – А ты? – девушка свела брови к носу, отражая мыслительный процесс. – Эйгон, – отозвался второй молодой человек. – Мм, да, точно. Извини. Когда я приезжала в последний раз, тебя не было дома, – сказала Амели, а потом посмотрела на Алисенту. – Их ведь было трое? – Да, милая. Эймонд временно не живёт с нами, – ответила женщина и поспешила сменить тему. – Стефан, добрый день, мы рады вам. – Спасибо. Скоро приедет машина с вещами и мне потребуется ваше шефство для разгрузки. – О, конечно. Мартин сказал, что вы останетесь с Амели. – Да, все верно. – Для вас подготовили комнату на первом этаже в крыле персонала. – Спасибо.       Разгрузка вещей продолжалась до глубокой ночи, а после непродолжительного сна перетекла в следующий день. – Она что, ограбила магазин бытовой техники и музей? – пробубнил Эйгон, поднимая очередную коробку. – Мисс Легран взяла только самое необходимое, – улыбнулся Стефан. – А ты получается её нянька? – Я предпочитаю название водитель, – мужчина стал серьёзным.       Именно так зародилась неприязнь между Эйгоном и Стефаном.       Когда вещи были, наконец, разгружены, все упали без сил в гостиной, которая представляла собой студию, соединенную с кухней.       В доме Таргариенов большую часть работы выполнял нанятый персонал, хотя Алисента и любила готовить сама. Для Амели это было странным, потому что в последние лет пять ее мать отказалась от всего обслуживающего персонала. Женщина считала свое жилище чем-то личным и не любила когда к ее вещам прикасаются чужие люди. Именно по этой причине Амели и забрала все её вещи, включая мебель и бытовую технику, потому что не хотела оставлять все это чужой женщине.       Девушка старалась не вспоминать о том, что теперь в её доме живёт Мартина. Она просто надеялась, что эта женщина сделает ее отца счастливым и это было для нее самым главным. Но душа металась, подталкивая к истерике, заставляя её голову наполняться тревожными мыслями. Из-за этого девушка первые недели провела в комнате и почти не спускалась вниз, предпочитая оставаться в одиночестве. Она часами сидела на подоконнике и смотрела в окно.       Девушка смотрела во двор, наблюдая за жизнью, что кипела там. Каждое утро садовник занимался уборкой участка, в котором росло огромное количество цветов, часто к нему выходил дворецкий и Амели сделала из этого вывод, что мужчины дружат. Вскоре рядом с ними стал появляться и Стефан. Еще она видела Эйгона и Дейрона, которые часто сидели в беседке, что находилась под самыми окнами девушки. Младший Таргариен в первый же день заметил гостью, которая смотрела в окно и теперь каждый раз махал ей рукой, добродушно улыбаясь. – Мама просила поддержать ее, но мне так неловко надоедать ей. Кажется, ей плохо. – Ты слишком сентиментален, братец, – фыркнул Эйгон и закурил. – Ничего с ней не случится. Привыкнет. – Мне жаль её. Я слышал, как она говорила с мамой – её отец ушёл к другой женщине и Амели из-за этого уехала из дома. Я не могу себе представить, что чувствовал бы, оказавшись на её месте. – Ты бы никогда не оказался на её месте. Ты ведь не девчонка. Мы воспринимаем этот мир иначе. – Слышала бы тебя Кейт, – улыбнулся Дейрон. – Кейт другая.       Подождав ещё пару дней, Алисента отправилась в комнату Амели, чтобы пригласить её на завтрак. – Милая, можно? – постучала женщина. – Да, конечно. – Пойдём вниз. Я приготовила блины, – улыбнулась Алисента. – Тебе некомфортно, да? Возможно, тебя обидел кто-то из моих детей? – Нет, нет. Все в порядке. Мне просто неловко. Я ведь здесь чужая. – Хватит! Ты не чужая. Мишель была моей лучшей подругой, а ты моя крестница. Я обязана поддержать тебя в такое трудное время. Вскоре Амели и Алисента были на кухне. Сразу после их появления, вошёл и Стефан. – Мисс Легран, вам что-нибудь нужно? – Нет, спасибо. Отец не звонил? – Нет. Если позвонит – я сообщу вам. Мне нужно заняться машиной. Возможно, придётся уехать на пару часов. Если что-то понадобится, то дайте знать. – Стефан, вы не завтракали, – сказала Алисента. – Присоединитесь? – Пожалуй, да. Спасибо.       Амели села на стул и оказалась между Стефаном и Эйгоном. Девушка повернулась к молодому человеку и он тут же скопировал её движение, заинтересованно глядя. – Доброе утро, – тихо сказала она. – Ого, а я думал ты приведение, – съязвил он. – Эйгон, это не вежливо, – осадила его мать. – А что я сказал? Событие – Мисс Франция почтила нас своим вниманием. – Эйгон! – Молчу, молчу, – отозвался он и спрятал улыбку в кружке. Парень вдруг зашипел. – Горячо? – спросила Алисента. – Я забыла разбавить, извини. – Я принесу воды, – Амели вдруг поднялась из-за стола и взяла с барной стойки, отделяющей зону приготовления от обеденной, кувшин с холодной водой. Девушка подошла к Эйгону и начала лить. Не в стакан. У всех сидящих округлились глаза, а Амели наклонилась ниже к лицу Таргариена и с милой улыбкой спросила. – Хватит? – Да, – кивнул он. Легран поставила кувшин на стол и направилась к выходу. – Спасибо за завтрак, все было вкусно. Стефан, я жду тебя в машине.       Дейрон закатился смехом, ложась головой на стол, Стефан не выдержал и лёг следом. Алисента долго смотрела вслед своей крестнице, а потом перевела взгляд на сына, который упорно пытался не соприкасаться со своими мокрыми штанами. – Я возьму это на заметку, – выпалила женщина. – Кажется, это предотвращает твой словесный поток лучше всего. – Спасибо, мам, – буркнул парень.       Когда приехала Хелейна стало легче. Но даже тогда Амели не особо шла на контакт. Ей было неловко находится в чужом доме, ей казалось, что она доставляет его владельцам неудобства. – Мисс Легран, вам пора собираться. Нам нужно ехать подавать документы, – сказал Стефан, заходя утром в её комнату. – Да, конечно, – девушка нехотя переоделась, привела себя в порядок и спустилась вниз. На кухне она увидела свою крестную и её детей. Они завтракали. – Милая, присоединишься? – улыбнулась Алисента. – Мисс Легран редко завтракает, – ответил за неё Стефан и девушка улыбнулась ему с благодарностью, а потом посмотрела на женщину. – Спасибо, я просто посижу с вами.       Стефан поставил перед ней воду с лимоном и кивнул на дверь. – Через пять минут нам нужно выехать. Я буду ждать вас в машине. – Да, конечно.       Мужчина ушёл и Алисента посмотрела ему в след. – Тебе повезло с водителем. Кажется, он знает о тебе все, – женщина говорила с ней на общем языке. Об этом её попросила сама Амели, желая быстрее освоить чужую речь. – Да, пожалуй, это и правда так, – улыбнулась девушка. – Он со мной с самого рождения и когда рядом не было родителей, он заменял мне их. – Он такой красивый, – улыбнулась Хелейна и Амели кивнула. – Когда у меня возникают проблемы с ненужными поклонниками, я говорю, что он мой жених. – И что, верят? – захихикала вдруг Алисента. – Не все, – отозвалась Амели. – Особо настойчивым приходится объяснять по-другому. Стефан бывший военный и он в прекрасной физической форме. – Мисс Легран, мы опаздываем, – раздался голос водителя из прихожей. – Две минуты, – крикнула девушка. – Я собиралась идти в торговый центр вечером. Составишь компанию? – спросила Хелейна. – С радостью. Надеюсь, что мы не задержимся в приёмной комиссии. – Сейчас там не должно быть большого количества людей. Обычно, все подают документы в первую волну, – сказала Хелейна. – Переживаешь? – Только если из-за незнания языка, но, думаю, что Стефан переведет мою речь, если потребуется. – Я надеюсь, что нас распределят в одну группу, – Хелейна взяла Амели за руку. – Это было бы отлично. Ты уже видела кого-то из поступивших? – О, да. Я познакомилась с несколькими ребятами. Если хочешь, можем встретиться с ними и погулять.       Стоило только Хелейне договорить, как на кухне появился Стефан. Он сурово глянул на Амели, а потом одним движением поднял её со стула и перекинул через плечо. Девушка засмеялась, а следом за ней и все остальные.       Проблем с приемной комиссией не возникло. Амели прошла собеседование, подала документы и замерла в ожидании. – Мисс Легран, мне нужно отъехать на пару часов. Я могу высадить вас около дома? – Стефан глянул в зеркало заднего вида. – Ну конечно, – отозвалась девушка.       Вскоре Амели вышла из машины и направилась к калитке. Свернув за угол, она вдруг увидела Эйгона. Парень обнимал какую-то девушку. Легран быстро проскочила мимо, даже не посмотрев на них, молодые люди же напротив – проводили её взглядом. – Кто это? – Крестница моей матери. – Приехала в гости? – Нет, она поступила в ЮАЛ вместе с Хел и теперь будет жить с нами.       Девушка нахмурилась, но ничего не сказала.       Амели тем временем прошла в гостиную и увидела Алисенту, которая что-то увлеченно рассматривала в ноутбуке. – Как все прошло? – спросила женщина, не отрываясь. – Кажется, нормально. – Эйгон все еще на улице? – Да, – кивнула Амели и Алисента улыбнулась. – Они с Кейт уже пять лет вместе. Я все жду, когда они решат жениться. Она уезжает на несколько недель. Заехала перед аэропортом, чтобы попрощаться. – Понятно, – отозвалась Амели, не зная, что ей сказать. – Я рада ей. Эйгон был трудным подростком и я боялась, что его образ жизни сыграет с ним злую шутку, но как выяснилось моему сыну просто не хватало хороших женских рук.       Послышались шаги и женщина стихла, а через пару минут в гостиной появился предмет их обсуждения. – Проводил? – Да, – ответил парень, плюхнувшись на диван. – Я пойду в свой кабинет. Амели, ты, кстати, не завтракала. Я попрошу Эмму и она приготовит что-нибудь. – Я думаю, что в этом нет необходимости, – ломая язык выговорила девушка. – Я в состоянии приготовить сама. – Мишель не любила держать в доме персонал, да? – Это правда.       Как только Алисента ушла вверх по лестнице, Амели поднялась с дивана. – А тебя не учили манерам? – догнал её голос. Она обернулась и изогнула бровь. – Что, прости? – Обычно люди здороваются. – Мне показалось, что вы были заняты, – усмехнулась девушка. – Но если тебе так хочется, то в следующий раз я обязательно откланяюсь даме твоего сердца.       Обменявшись взаимным закатыванием глаз, каждый из них вернулся к своим делам. Девушка кружила по кухне, занятая своими мыслями, как вдруг в реальность её вернула соль. Чёртова соль. Ну и где она? Поняв, что не может её найти, Амели выглянула из-за перегородки и посмотрела на Эйгона. – Ты не знаешь, где соль?       Он лениво посмотрел на неё и поплелся на кухню. Открыв ящик, он не глядя запустил в него руку и поставил перед девушкой ёмкость, наполненную белым порошком, и картинно сложил руки на груди. – Спасибо, – кисло ответила Легран. – Ты мог просто сказать где она. – Боюсь, что твоих знаний языка недостаточно для того, чтобы понять такое сложное описание, – съязвил парень. – О, не переживай. Обращенную речь я понимаю прекрасно. – Безмерно рад.       Девушка уселась за стол и принялась за еду, уткнувшись в телефон. Эйгон какое-то время продолжал смотреть на нее, но в итоге вздохнул и ушёл. Амели раздражала его. Тому не было особых причин, но ему не нравилось, что его мать так крутится вокруг чужой девчонки. Ещё этот Стефан, который все время ходит за ней хвостом.       Мисс Легран. Ха! Да это даже звучит смешно!       Правда, делать было нечего. Каким бы эгоистом не был Эйгон, он слишком любил мать, чтобы устраивать сцены на этот счёт. Так что через пару дней в его комнату вломился Дейрон. Старший Таргариен любил своего брата, но у того настал самый поганый возраст – парнишка превратился в бестактного, но ужасно милого и сентиментального подростка. – Мы с Хел и Мил собираемся смотреть фильм. Пойдешь с нами? – с горящими глазами спросил Дейрон.       Нет, ну и как отказать человеку, который улыбается и чуть не плачет одновременно? – Что вы хотите смотреть? – нехотя спросил Эйгон. – Пункт назначения, – отозвался его брат и парень резко сел и изогнул бровь. – Амели предложила.       Очень интересно. Ну, ладно.       Когда парни оказались перед дверью в комнату Хелейны, Дейрон было уже распахнул её, но отхватил подзатыльник от брата. – Ай! – Сколько раз тебе говорить? Сначала постучи, – пробурчал Эйгон и наглядно продемонстрировал. – Я готов смириться с тем, что ты вваливаешься ко мне, но они то – девушки. Мало ли чем они там могут заниматься, – эти слова парень договорил, уже стоя в комнате. – О, не переживай, – улыбнулась Хелейна. – Мы обе по мальчикам. – Почему бы не сделать исключение, – улыбнулась Амели. Девушка сидела на столе, свесив ноги вниз и вдруг потянула к себе подругу. Хелейна мгновенно переняла её настрой и встала между бёдер Легран. Они потянулись друг к другу и замерли в паре миллиметров от губ друг другу, даря жаждущие взгляды, а потом сразу же громко и заливисто рассмеялись.       Хелейна обхватила талию подруги, оторвала её от поверхности стола, заставляя Амели обхватить себя ногами и принялась кружить по комнате. – Вы что, пили? – Эйгон изогнул бровь, глядя на вакханалию. – Почему сразу пили? Неужели нельзя быть веселыми без этого? – отозвалась Хел и вернула подругу на стол. Правда, Легран тут же спрыгнула на пол и двинулась к кровати.       Вскоре молодые люди задвинули шторы, создавая темноту и включили проектор, который вывели на стену. Они расположились на широкой кровати и включили фильм.       Хелейна и Дейрон быстро пожалели о том, что согласились на предложение своей гостьи – фильм содержал огромное количество кровавых сцен и они морщились и визжали каждый раз, когда умирал кто-то из героев. Но удивительнее было другое – во время первой кровавой сцены Эйгон улыбнулся, отмечая нелепость грима, а следом за этим рядом с ним раздались сдавленные всхлипы.       Амели сидела рядом с ним и он думал, что девушка плачет. Но повернувшись к ней, он вдруг увидел, что она закрывает нижнюю часть лица ладонями и заливается от смеха. Не выдержав, она громко засмеялась, наклоняясь вперёд. – Тебе правда смешно? – изогнула бровь Хелейна.       Легран уже не отвечала. Просмотр ужастика превратился в стендап выступление. Теперь каждый раз, когда кто-то умирал, Амели начинала очень громко и заразительно смеяться и все подхватывали эту волну.       Вскоре молодые люди сидели с красными лицами и полными слез глазами. Истерику было не остановить – как только успокаивался кто-то один, другой начинал снова смеяться. В конце концов было решено выйти на улицу и отправиться в беседку. Эйгон сразу же закурил. Он ощутил на себе внимательный взгляд и встретился с глазами Амели. Девушка тут же отвернулась и пошла вслед за Хелейной, которая вышла из беседки и смотрела на уходящее солнце. – Извини, если лезу не в свое дело, – начала Таргариен. – Мама говорила, что твои родители хотели выдать тебя замуж за Старка. – Мы и сами с ним этого хотели. Но когда моя мама заболела, я впала в отчаяние и он не захотел терпеть это, – отозвалась Амели. – Он просто исчез и все. Даже не удосужился поговорить со мной. Написал смс и уехал. Через месяц я увидела в новостях, что он женился на другой. – Ты никогда не пыталась узнать, почему он так поступил? – Нет. Я не хочу видеть его. Знаешь о чем я жалею, – Легран посмотрела в глаза подруге. – О том, что так и не смогла сознаться матери в этом. Она бы переживала, а я не хотела сокращать ее дни. – Думаю, что твоя мама не держит на тебя обиду, – улыбнулась Хелейна и обняла девушку.       Эйгон все это время вслушивался в разговор своей сестры и их гостьи. Да, пожалуй, теперь ясно, почему она такая и почему его мать так печется о ней. Парень увидел, как Хелейна развернулась и пошла в беседку, а Амели…       Девушка проглотила комок, закрыла глаза, вздохнула и натянула улыбку. И у нее так легко это получилось, так быстро, словно она делала это всегда. Или так и было? Эйгон готов был поклясться, что на лице Амели отразились за секунду такие эмоции, которых он не видел за свои годы ни разу. Словно она Атлант, что держит небо на своих плечах – ему тяжело и больно, да только показать он этого не имеет никакого права. – Не жалеешь, что уехала? – спросил Дейрон, когда они вернулись в комнату Хелейны. – Я ни о чем никогда не жалею, – отозвалась Амели. Она лежала на спине, прикрыв глаза. – Кроме отца у меня там не было никого. – А друзья? Ты ведь жила там с самого рождения. – У меня никогда не было друзей. Я не знаю, говорила ли вам Алисента, но последние полгода я училась из дома, потому что меня не любили в школе. – Учителя? – спросил Дейрон. Амели перевернулась на живот и покачала головой. – Учителя не всегда хорошо ко мне относились, но на это мне, честно, было плевать. У меня были плохие отношения с одноклассниками. Да и в целом я всегда была предметом косых взглядов. – Почему? – Вы ведь должны хорошо понимать, что такое быть ребенком из успешной семьи, – начала объяснять Амели. – Когда я пошел в школу, родители сначала отдали меня в обычную, но через две недели меня перевели, потому что дети начали цепляться ко мне. Их родители надоумили их, а они принесли это предвзятое мнение с собой в класс, – подал голос Эйгон. – Так что всех остальных моих братьев и сестру отдали сразу в ту школу, где учатся такие же мажоры, как и мы. – Считаешь себя им? – Амели изогнула бровь. – Нет, но все вокруг считают. Хотя, наверно, они в чем-то и правы. Сложно отрицать, что у нас есть чуть больше, чем у остальных. – Но мы не виноваты, что наши родители смогли забраться так высоко и в том, что мы их дети. Моя мать специально отдала меня в обычную школу, но с условием того, что она и мой отец станут ее спонсорами. Из-за того что мои родители давали деньги на ремонт, благоустройство и прочее все стали считать, что они таким образом подкупают учителей и руководство. Я далека от лауреата Нобелевской премии, но все свои оценки я получила исключительно за знания. – Что случилось перед тем как твой отец перевел тебя на домашнее обучение? – Меня избили. Это был далеко не первый раз. Начиная со средней школы мне часто влетало. – За что? – удивилась Хелейна. – Они всегда находили повод. Но в тот раз за то, что я отказалась обсуждать смерть своей матери, – просто ответила Амели. – Тогда у меня зафиксировали сотрясение мозга и отец решил, что мне опасно появляться там. – И им что, ничего не сделали? – Дейрон вернулся в беседу. – Они сказали, что я сама нарвалась, а учитель подтвердила. – А камеры? В классах ведь стоят камеры! – Запись была удалена. Списали на технический сбой. – Это ужасно. Все могло ведь закончится и хуже, – Хелейна нахмурила брови. – Да ладно. Все закончилось и теперь это в прошлом. Не хочу об этом говорить, – Амели поправила волосы и улыбнулась. – Теперь вы расскажите о себе. О Хелейне я знаю хоть что-то, потому что мы иногда общались, а вы? – она посмотрела на Эйгона и Дейрона. – Ну я учусь в школе. Хобби у меня нет, – начал младший из братьев. – Хотя я немного рисую и уже несколько месяцев хожу заниматься к одному художнику. Кажется, он мной доволен. – Я хочу посмотреть, – улыбнулась Амели. Дейрон сразу же оживился. – У меня дома ничего нет. В следующий раз, когда пойду на студию, принесу что-нибудь. – А ты? – Легран ткнула в плечо Эйгона. – Я учусь в институте. – И кем же ты будешь? – Юристом. Это был не совсем мой выбор, – признался он вдруг. – Но в целом, я доволен. – Отец хочет, чтобы Эйгон потом занял его место в компании, – улыбнулся Дейрон. – Вот и отправил его учиться. – Очень мило, братец, – старший отвесил младшему подзатыльник. – А в свободное время я интересуюсь музыкой. – Играешь на чем-то? – спросила Амели. Эйгон засмеялся. – Нет, – покачал он головой. – Из меня хороший слушатель, но вот играть и петь – точно не про меня. – Ты была у него в комнате? – оживилась Хелейна. Легран покачала головой. – Он коллекционирует пластинки. Там как в музее. – Серьезно? – удивилась Амели. – Знаешь, кажется я могу пополнить твою коллекцию. Идем.       Вскоре молодые люди стояли в комнате Амели. Девушка что-то судорожно искала, заглядывая во все шкафы. – Ну где же чертова коробка. Неужели Алисента унесла ее в подвал.       В комнате появился Стефан. – О, ты вовремя, – Легран подошла к своему водителю. – Где черная коробка, в которую я сложила вещи матери?       Мужчина молча открыл дверцу и достал то, что искала девушка. – Как ты это делаешь? Я даже телефон свой найти не могу. – Годы тренировок, – улыбнулся мужчина. – Я хотел узнать, не нужно ли вам что-то? – Нет, ты можешь быть свободен на сегодня, – махнула рукой Амели и когда мужчина вышел из комнаты, девушка протянула коробку Эйгону. – Вот. – Что это? – Открой и посмотри, – скривилась она.       Парень поставил коробку на стол, к слову, она была достаточно большой и тяжелой, открыл крышку и челюсть покинула его. – Издеваешься? – спросил он. – Это твои? – Нет, конечно. Посмотри на меня – где я, а где классическая музыка. Это пластинки моей матери. – И ты хочешь их отдать? Это ведь память. – Посмотри вокруг себя и вспомни, сколько всего я привезла с собой. У меня этой памяти хоть отбавляй. Это ведь не какие-то вещи. Пластинкам нужен уход, они не должны лежать и пылиться. Я вряд ли когда-то захочу этим заниматься, а у тебя они будут в порядке. Думаю, что моя мать была бы рада, что они попали в хорошие руки. – Ты могла бы коллекционировать их сама, – Хелейна заглянула в коробку, разглядывая содержимое. – Это не мое. У меня другая коллекция, – девушка подошла к комоду и осторожно выдвинула верхний ящик. В нем лежала витрина с маленькими отделениями, в каждом из которых находилась небольшая склянка, заткнутая пробкой. Все пробирки были подписаны. – Мама коллекционировала пластинки, а я – духи. – Ого, их так много, – выдохнула Хелейна. – Это еще не все, – девушка махнула в сторону стола, где среди разбросанной косметики, молодые люди увидели еще большее количество пробирок. – Я пока что не все разложила. – Они лежат в какой-то определенной последовательности? – спросил Дейрон. – Мм, по личным предпочтениям. Я долго пользовалась одними духами, а потом их сняли с производства и я слила остатки в склянку. С тех пор я отливаю немного из каждого флакона, который попадает в мои руки. Там даже мужские запахи есть. – Я вижу свои, – отозвался Эйгон. Амели посмотрела на пузырек, на который он указывал и кивнула. – Они интересные, но как по мне, слишком сладкие. Кстати, они не мужские. Они унисекс. Моя мать ими пользовалась какое-то время.       Молодые люди еще долго обсуждали духи, пластинки и много другого, прежде чем поняли, что уже поздно и пора ложиться спать. – Амели, – догнал ее голос Эйгона, когда девушка собиралась зайти в свою комнату. Парень стоял с коробкой в руках, прислонившись спиной к двери. – Что? – Спасибо еще раз, – он посмотрел на черную крышку. – Когда все расставлю, приходи смотреть. – Хорошо. Спокойной ночи.