Глава 37
19 июня 2024 г., 16:59
Возле дома Сейгария время от времени проходила стража, да и просто несерьезные альфы держались рядом, даже те, кто не участвовали или выбыли из Ухаживаний. Хитоэль довольно кивнул своим мыслям: тут сейчас было самое безопасное место в городе. Он ускорился, заметив, что остальные уже тут и ждут.
– Что-то слышно о Сейкасе? – спросил Хитоэль у Бейро.
Правдавидец покачал головой:
– Как в воду канул!
– Лучше бы под землю, – зло сказал Рилаг.
– Не могу не согласиться, – мрачно кивнул Тобурд. – Пойдем?
– А мы можем все вместе? – уточнил растерянно Хитоэль.
– Ну, по правилам Ухаживаний, я должен зайти в дом, когда ты оттуда с Элаем выйдешь, а ты не выйдешь, – начал было рассуждать Бейро, но не закончил.
Окно второго этажа дома открылось, и Элай крикнул:
– Те, кто сейчас не придет в гости, будут лишены ужина!
Это решило все: несерьезные альфы, мешая друг другу, рванули к двери. Кто обернулся первым Бейро не понял, но в дом ввалились два волка, рысь и лис.
Сейгарий, закрывая за ними дверь, проворчал:
– И ведь они разойдутся по спальням моих сыновей и обернутся, не останутся в шкурах.
Ной хмыкнул и сжал плечо своего альфы.
Тот вздохнул и крикнул:
– Дети, ваши ухажёры пришли!
Сейгарий хорошо знал своих сыновей и подозревал, что они что-то задумали: ни один так и не спустился вниз, к самому большому зеркалу, чтобы проверить наряд. Но все же этого он не ожидал и даже рыкнул! Его омежки спустились вниз, к гостям, в пижамах! Нет, наряды у них были почти приличные, но домашние, не для чужих глаз. Элай, несмотря на свою природную серьезность, сейчас был в желтой мягкой пижаме с уточками. Эйван щеголял в шёлковых штанах с обнажёнными лодыжками и смешной ночной рубашке. Элиэф даже пижаму выбирал по фигуре, ну а Эйвери был все еще в больничной пижаме и теплом уютном халате. Лицо младшего омеги было забинтовано, разве что второй глаз слегка приоткрывался уже. Эйвери, словно ребенок, прижимал к себе большого плюшевого зайца, старого, того, с кем в детстве засыпал.
– Слюни за этими обормотами будете сами вытирать, – шутливо проворчал Сейгарий, взяв себя в руки.
Рысь возмущенно рыкнул, намекая, что уж он не псовый и слюни не пускал, хотя взгляд Хитоэля не отрывался от Элая.
– Я понял, понял, что ты свои слюни сглатываешь, – проворчал серьезный альфа в ответ и глянул на Ноя.
– Стройся забирать подносы с ужином, – скомандовал бета. – Давно хотел покомандовать альфами в таком количестве.
– Хорошо, когда желания сбываются, – отозвался Сейгарий, обнимая за талию Ноя.
Альфы вновь обернулись, чтобы разобрать подносы и их наверх не пришлось тащить омегам.
***
Бейро глянул на закрытую дверь и спросил: – Тебе комфортно? Хочешь, мы оставим двери открытыми? Эйвери мотнул головой, плотнее прижимая к себе зайчика и ответил: – Я тебе доверяю. Бейро, я… Нормально. Правда. Не нужно со мной возиться. – Нужно, – упрямо мотнул головой альфа и, подойдя к кровати, взбил пару подушек, устраивая их так, чтобы на них было удобно опираться сидя. – Устраивайся. Омега забрался на постель с ногами и благодарно кивнул, когда Бейро накрыл его до подбородка. – Я сегодня некрасивый, прости, – виновато сказал Эйвери. – Эй, – правдавидец накрыл ладонь омеги своей. – Ты, конечно, сейчас выглядишь отвратительно, и тебя очень жалко. Но, во-первых, это скоро пройдет. А во-вторых, мне уже все равно, как ты выглядишь. Раньше твоя внешность значила для меня гораздо больше. Все, что меня волнует, – это твое здоровье. И еще я боюсь, что Сейкас сломает в тебе твою суть, суть уверенного в себе омеги. – Нет, это я ему не позволю, – кивнул Эйвери, улыбнувшись. – Слишком жирно будет этому кошаку. – Мне нравится твой настрой, – улыбнулся в ответ Бейро. – А что за длинноухий зверь у тебя? – Это Микки, мне его отец подарил давнным-давно, в детстве, – вытащил игрушку из-под одеяла омега. – У меня в детстве были кошмары, и отец купил его, чтобы мне спалось спокойнее. – А мне купили мягкую черепаху, – сообщил гордо альфа. – Я его до сих пор храню. Нужно будет их познакомить. Эйвери смущенно спрятал зайца под одеяло и спросил: – Ты не считаешь мое поведение глупым? – Нет. Ты пережил травмирующую ситуацию и слегка регрессировал, в детство, в тот период жизни, когда чувствовал себя в полной безопасности, – сообщил Бейро. Омега охнул и несильно ткнул кулаком в плечо правдавидца, возмутившись: – Я тебе не один из твоих пострадавших, я, скорее всего, стану твоим мужем! И тут ты меня в дети записываешь! – Я не записывал тебя в дети… – альфа резко замолк на пару минут, а затем удивленно спросил: – Ты только что сказал, что хочешь стать моим мужем? – Хочу, но пока окончательно я не решил, – вздохнул тяжело Эйвери. – Почему среди моих альф остались только такие хорошие? Как из вас выбирать? Бейро вздохнул: – Я проверил всех своих соперников, и они все – достойные несерьезные альфы. Как бы я ни хотел, чтобы ты выбрал именно меня, но я могу тебе посоветовать только одно. Слушай свои чувства. И не жалей нас, альф. Мы переживем, и через год-два вновь попробуем ухаживать за омегой. Может, кому-то и не повезет, его никто не выберет, но вряд ли. Ангрэ богат, учтив, и его хромота не такой уж большой недостаток, наоборот, она добавляет ему шарма. Моя особенность – говорить правду – многих пугает и отталкивает, но найдется тот, кому она будет только плюсом. Ну и Хэйян – портной, мечта любого омеги. Это сколько он может сшить нарядов для любимого мужа? Да еще по фигуре, по типу внешности… Нас разберут в любом случае. Омега погладил игрушку по длинным ушам и затем заверил: – Спасибо. Так, наверное, действительно будет проще выбирать. Вы у меня так чудесно подобрались, что даже жалко другим отдавать. Альфа развел руками и заверил: – Я бы лучше был бы на твоем месте, чем на своем. – Стал бы омегой? – удивился Эйвери. – Нет, мне сложно представить себя омегой. В основном из-за беременности – я бы никогда не смог решиться на нее. Я бы лучше из нескольких омег выбирал, наблюдая за тем, как они стараются мне понравится, – пояснил правдавидец. – Вот ведь… Жук, – рассмеялся омега. – Оборотень, – поправил Бейро. – Ты достаточно успокоился? Поужинаем? Я с собой взял карты. Я умею делать простые, но очень эффектные карточные фокусы. Надеюсь, они займут твое внимание и повеселят тебя. – Спасибо тебе за это, за то, что ты хочешь меня радовать и смотришь мне в лицо. За то, что тебе стала безразлична моя внешность, – выдохнул Эйвери и, потянувшись, ткнулся губами в щеку, тут же скривившись: они все еще болели. – Лучше так, – мотнул головой альфа и взял ладонь омеги в свои руки. Нагнувшись, альфа прикоснулся губами к запястью омеги, нежно, неспешно. Эйвери замер испуганной птицей, но боялся он не нежных губ, а боялся вспугнуть эту невинную, но такую приятную ласку.***
Тобурд гладил по спине Элиэфа, позволяя ему плакать на плече и вздрагивать в тихих всхлипах. Альфа даже понимал, почему омега не выплакался на плече отца – Сейгарий и так с трудом держал себя в руках. Элиэф просто не мог выплакаться на груди отца, боясь причинить ему еще больше боли. Да и вся семья явно сосредоточилась на Эйвери, что было понятно. И Тобурд не мешал, давая возможность омеге выплеснуть свое горе и свои страхи. Свое чувство вины, хотя как раз Элиэфа Тобурд виноватым не считал совсем: Сейкас сам принял решение напасть, изуродовать юного омегу, чтобы просто причинить тому, кто его отверг, максимальную боль. – Нужно было его там прибить, в твоей лавке, – всхлипывая, пробормотал Элиэф. – Если бы я знал, что он такое сделает, то сломал бы ему там все руки и ноги, – отозвался зло альфа. – Но ты не знал, и я не знал. – Как я мог вообще связаться с ним? Как мог не рассмотреть? – отчаянно спросил омега. – Я же его сам выбрал, понимаешь? Сам! Было бы справедливо, если бы он на меня напал! – Послушай меня, – Тобурд схватил Элиэфа за плечи и сильно тряхнул, заставляя посмотреть на себя. – Послушай внимательно. Те, кто говорят, что омега сам виноват, если выбрал не того альфу, не могут ответить, как омеге не ошибиться. Ты просто юный омега, Элиэф. А Бейро – младший дознаватель, еще и правдавидец. Но и он не смог рассмотреть в Сейкасе преступника, опасного типа. Мы только после первых действий Сейкаса насторожились, но не до них. Элиэф, даже профессионалы не могут предсказать, кто и на что способен. Не арестовывают же дознаватели преступников заранее, до того, как те совершат свое злодеяние. И никто не винит их за это, не винит, что они, пообщавшись, не могут понять заранее что вот этот оборотень – будущий вор, а этот гном – вскоре станет убийцей. Но как же общество любит осуждать омег, не получивших даже профильного образования, что не смогли рассмотреть в альфе того, кто будет изменять или поднимет руку. А как? Как вам это сделать? Омега даже плакать перестал, рассматривая альфу. – Многие считают, что есть какие-то звоночки, – продолжил Тобурд. – Они есть, но не всегда. И редкие родители рассказывают своим сыновьям, на что нужно обращать внимание. Я все это говорю тебе к тому, что ты не виноват! Да, твое чувство вины не исчезнет так просто, само собой. Но ты запомни и повторяй почаще: ты не виноват, виноват Сейкас. Понял? – Понял, – кивнул Элиэф, вытирая слезы рукой. – Держи, я запасся платками, – протянул один альфа. – Знал, что я буду реветь? – уточнил омега, вытирая слезы и высмаркиваясь. – Знал, что можешь. А хороший альфа должен заботиться о своем омеге, – улыбнулся Тобурд. – Только ты не думай, что теперь должен успокоиться. Хочешь – плачь, хочешь – я начну тебя развлекать. – Вот почему тебя сразу не рассмотрел, а? – уточнил с легким укором Элиэф. – Все было бы по-другому. – Тут уже я виноват… Влюбился в тебя, когда ты был еще слишком юн, и за любой взгляд в твою сторону мне бы Сейгарий хвост ощипал бы, – хохотнул альфа. – А потом все никак не мог найти подходящего момента, боялся стать для тебя непонятным взрослым альфой, что крутится рядом. – Ты еще вполне себе молодой альфа, просто… Надежный, – омега вновь уткнулся лицом в плечо Тобурда, но в другое, в сухое, крепко обняв альфу за талию. Тобурд замер и осторожно обнял в ответ, гладя по спине, но уже не утешая, а скорее лаская, мягко, ненавязчиво, давая возможность Элиэфу отстраниться, если тому захочется. Но омега лишь перебрался на колени альфы, сел лицом к лицу и поцеловал, настойчиво, словно выпрашивая ласку. Тобурд застонал в поцелуе и, обхватив руками лицо Элиэфа, перехватил инициативу, жадно и требовательно целуя, прикусывая губы, не закрывая глаз. Когда они оторвались друг от друга, дыхание сбилось у обоих. – Если бы я знал, как ты потрясающе целуешься, я бы тебя поцеловал раньше, – заверил омега, хлюпнув слегка красным носом. – Нужно было поцеловать тебя еще на первом свидании, – отозвался Тобурд, любуясь Элиэфом. Альфа смотрел на покрасневшие глаза омеги, на чуть припухшее лицо, но не видел ни одного недостатка. Элиэф был сейчас таким живым, близким, доступным, что для Тобурда он был в этот момент просто прекрасным! Сбывшаяся мечта.
