Естественный ход жизни

      Ниас слегка толкнул Ноя локтем и спросил: – Как думаешь, это нормально, что я за них волнуюсь? – За них, это за альф или за омег? – уточнил бета, поежившись. – За альф, – признался омега. – Я теперь немного как бы один из них. И мне страшно, что Кодам передумает, и я окажусь одним из тех, кого исключат. – Наверное, это все же нормально, бояться потерять любимого… – кивнул Ной, смотря на Сейгария. – Я только рад, что Ухаживания объявляются на омег, а не на альф.       Ниас хохотнул: – Да… Многие беты и часть омег с удовольствием бы заполучили такого обстоятельного альфу, как Сейгарий. Но ему нужен ты, так что… – А Кодаму – ты, – кивнул бета.       Им, как гостям семьи, достались самые лучшие места среди зевак, собравшихся посмотреть, кого же выберут Элиэф и Эйван. И кого исключат Элай и Эйвери. На соседних заборах расселись, словно воробьи, дети и подростки. Кто-то из них принес с собой большой кулек с семечками, и Ниас подумал было, что зря маленький бета купил такой огромный кулек, съесть не успеет, но десяток рук потянулись за угощением, и омега улыбнулся. Вместе эти «птички» могли съесть любое, самое огромное количество семечек, как синички зимой: как часто ни наполняй кормушку, к концу дня там будет пусто.       Наконец из дома вышел Сейгарий вместе со своими сыновьями. Шумные разговоры смолкли, а несерьезные альфы вышли вперёд. Этот круг Ухаживаний заканчивался подарками от альф, дарили, традиционно, омегам то, что сделали своими руками. И в этот раз несерьезные альфы были в своей двуногой ипостаси. – Я рад всех вас видеть, – начал говорить Сейгарий. – Мои дети – самые дорогие для меня подарки, дарованные мне самими богами, и они, мои омежки, достойны только самого лучшего. Мне любопытно, что вы смогли припасти моим сыновьям, чем решили их порадовать. – Он не придерживается традиционного текста, – шепотом отметил Ниас и заработал этим высказыванием сердитый взгляд от Ноя. – Я хочу видеть дары для Элая, – продолжил Сейгарий, даже не услышав замечание своего гостя.       Вперед вышли трое. Хамам открыл небольшую коробочку с изящным браслетом из серебра и неправильных жемчужин. Следом выступил вперед Хитоэль, открыв большую корзинку с лежавшим там свитером нежно-зеленого цвета. И последним вперёд выступил Луин с портретом Элая.       Омега глянул на отца, и тот кивнул. Элай вздохнул и первым делом забрал портрет, улыбнувшись несерьезному альфе: – Спасибо, я тут даже лучше получился, чем в жизни. – Ты к себе просто несправедлив, – покачал головой Луин, отступая, понимая, что ему повезло, и он все еще может рассчитывать заполучить свою первую любовь.       Элай глянул на двух других альф и покачал головой, передав портрет отцу, он взял из корзины свитер, теплый и мягкий. – Спасибо, Хитоэль, – искренне сказал омега. – Не за что. Думаю, мой длинный свитер будет отлично смотреться с ремнем на бедрах, – посоветовал тот, хитро прищурившись.       Элай же подошел к Хамаму и закрыл коробочку, грустно улыбнулся и, развернувшись, вернулся к отцу. Хамам долгую минуту стоял, не веря, что для него все закончилось, и затем тихо позвал: – Элай…       Омега обернулся на голос. – Удачи тебе, – пожелал несерьезный альфа перед тем, как скрыться в толпе. – Теперь время моему Эйвану посмотреть на дары, – не стал затягивать грустный момент Сейгарий.       Такеши вышел первым и открыл коробочку с искусно вырезанными из красного дерева декоративными гребнями. Следом вышел и Рилаг, шутливо сообщив: – Я не только подати считать умею.       Мытарь открыл большую бумажную коробку, демонстрируя небольшие кусочки дерева, странные, разноцветные. – Что это? – раздался громкий вопрос из толпы. – По-моему, что-то недоделанное, – отозвался голос второго зеваки. – Это пазл, – пояснил смущенный Рилаг. – Я люблю пазлы, – отозвался Эйван и решительно направился в толпу.       Оборотни и редкие гномы расступались перед омегой, не понимая, что происходит, и только Азгон, стоящий черной огромной колонной среди толпы, остался стоять на месте. Эйван задрал голову, заглядывая несерьезному альфе в лицо и заговорил: – Я жалел о том, что тебя исключил… Жалел каждый день, и я знаю, что у тебя есть гордость, а то, что я хочу сделать не для всех, но… Ты бы хотел стать моим мужем? Одним из моих мужей?       Азгон тяжело вздохнул и попросил: – Слушай свое сердце, Эйв, только его слушай. Если в тебе говорит благодарность, то не надо, не сели в моем сердце напрасную надежду… Но если нет, если я тебе нужен, пусть не один… У нас, на севере, тоже иногда такое бывает. Я пойду за тобой. – Дело не в благодарности, а в том, что я впервые поступаю эгоистично, так, как хочу, – твердо сказал омега. – Тогда подожди, – попросил несерьезный альфа и потянул свою белую косу, выпутал из волос небольшое деревянное украшение и протянул его Эйвану.       Омега забрал безделушку, заулыбался счастливо и потянул за руку Азгона за собой. – И нас стало трое, – чуть растерянно сказал Рилаг и глянул на абсолютно спокойного Такеши.       Восточному альфе явно было все равно, что их стало трое, а в галдящей от изумления толпе никто замечание мытаря не услышал. Когда Эйван подошел к своим двум ухажерам, толпа замолчала. А омега принял оба дара и затем повернулся к отцу, сообщив: – Отец, я сделал свой выбор, я выбираю их троих. – Альфы, все ли согласны с выбором моего сына? – спросил Сейгрий, перекрывая своим голосом вновь оживившуюся толпу. – Я согласен, – сообщил первым, без колебаний, Такеши. – Я тоже, – ровно ответил и Азгон, все еще не отпуская руку омеги. – И я, – посомневавшись одну минуту, сообщил и Рилаг. – Тогда так тому и быть, решайте, в чей дом повезете моего сына, – громко постановил Сейгарий и ухнул, когда на его шее с визгом повис Эйван.       Пришлось подождать несколько минут, давая толпе возможность отшуметь, обсуждая такую невидаль. Трое избранников Эйвана отошли в сторону, что-то обсуждая шепотом и время от времени то один, то другой несерьезный альфа посматривали в сторону омеги, ловя его взгляд. Наконец, Сейгарий смог продолжить: – Теперь я хочу увидеть, что принесли моему сыну Элиэфу.       Теперь зеваки переключили внимание на новых несерьезных альф, явно гадая, сколько альф оставит себе третий сын Сейгария. Мэлуи принес в подарок расписную кружку и блюдечко, а Тобурд – с десяток лент. Элиэф вышел вперед и без сомнений выбрал ленты, а потом повернулся к Мэлуи и, тепло улыбнувшись, выдавил лишь одно слово: – Прости.       Тот кивнул и отступил, не скрывая досады и огорчения, не найдя в себе сил ответить.       И вновь толпа зашумела, удивившись в этот раз настолько традиционному выбору омеги, кто-то шумно поздравлял Тобурда, но тот поздравлений не слышал, пытаясь осознать, что его Элиэф выбрал именно его! – Теперь я хочу видеть, что ж принесли моему младшему сыну, Эйвери, – сообщил Сейгарий.       Толпа тут же стихла: омега был в бинтах, и все знали, что с ним произошло. Эйвери жалели, и от того даже дети не смели переговариваться. Словно бы боясь неосторожным словом прикоснуться к синякам и вновь причинить боль.       Вперед вышел Ангрэ, хромая заметнее, чем обычно, и протянул бутылку вина, предупредив: – Я не только его сам сделал, но и сам заколдовал: после него не будет похмелья и даже беременным его можно.       Затем вышел вперед Бейро и без комментариев открыл корзину с лежавшим там плюшевым зайцем. Последним открыл свою коробку Хэйян, показывая великолепную рубашку с вышивкой. Эйвери вышел вперед, чуть смущенно улыбаясь. Омеге было неприятно быть в центре внимания, но он решил для себя, что не даст Сейкасу испортить себе Ухаживания.       Эйвери первым делом взял зайца, прижал его к себе, и это помогло успокоиться, а потом уже забрал вино и сбежал в дом, словно испугавшись. Но толпа и не пикнула, признавая за омегой право бояться. – Вы его берегите, – попросил Хэйян, закрыв коробку. – Ему и так досталось. – Мы будем, – пообещал Ангрэ. – Будем, – эхом отозвался правдавидец.       Сейгарий развернулся поспешил следом за младшим сыном. – Ты знал, что Эйван себе стольких нахапает? – спросил у Ноя Ниас, следуя за бетой в дом. – Понятия не имел… Знал, что он хотел себе двух альф, но про Азгона не догадывался, – признался тот. – Ну, теперь я не самый скандальный, – пожал плечами омега. – Ниас, ты знал, на что пошел ради своих чувств, – остановился у самой двери Ной. – Я тебя прошу, подумай о другом: сегодня из этого дома заберут двух омег, и Сейгарию тяжело это принять. Я сегодня нужен ему. А ты… Иди-ка ты на работу. – Прости, – Ниас смутился. – Я действительно лучше пойду.       Бета проводил его взглядом, и только когда тот скрылся за поворотом, вздохнул и зашел в дом. Сейгарий переносил вещи Элиэфа и Эйвана вниз, в прихожую. – Тебе помочь? – спросил Ной. – А? Нет, – улыбнулся альфа и, обхватив рукой затылок беты, нежно его поцеловал. – Если ты мне поможешь, то у меня будет меньше работы, и мне, чтобы занять руки, придется устроить генеральную уборку, а этого тебе мои дети не простят. – Ну, мы можем весело таскать вещи туда и обратно, – предложил бета. – Это мысль, конечно, но ты лучше помоги мне, накорми моих детей. Там Элай греет что-то из того, что нам после несчастья с Эйвери принесли, – попросил Сейгарий. – Мне кажется, что если я остановлюсь, то начну строить баррикаду, чтобы не отпускать детей. А через три дня мне нужно будет вновь отпускать детей. Вот зачем они так быстро выросли? – Бедный ты мой, – обнял за талию альфу Ной, прижавшись лбом к плечу. – Хочешь, я к тебе перееду? – Не дело это бете переезжать к альфе, – пробормотал Сейгарий. – Вначале бете следует согласиться стать мужем альфы.       Бета не сразу понял, зачем альфа отстранился и что он говорит, и лишь когда Сейгарий опустился посреди сумок на колено, протягивая коробочку, Ной понял. В огромных руках альфы небольшая коробочка из ювелирной лавки казалась совсем маленькой, и бета, доставая кольцо, на мгновение испугался, что кольцо не налезет на палец, и потому поспешно заверил: – Да, да, да.       Но кольцо Ною оказалось как раз по размеру. – У нас будет отчим! – радостно сообщил Эйвери, которого эти двое не заметили.       Бета улыбнулся, понимая, что альфе будет сложно встать, когда все четверо омег, не дав отцу подняться, навалились на Сейгария. Только радовался Ной недолго: лавина омег отцепилась от отца, и теперь уже бету обнимали, тискали, поздравляли. – А ты не только четырех сыновей со мной приобрел, но и кучу внуков в перспективе, – предупредил Сейгарий, вставая. – Привыкай. – О, мелочь я люблю, – принимая поздравления, сообщил бета. – И мы тебя, дядюшка Ной, любим, – сообщил Эйван. – Его уже можно папой называть, – вдруг смущенно сказал Эйвери. – Можно же, отец? – Можно. Это не будет предательством вашего папы, он бы хотел, чтобы у вас был тот, кто заменял бы вам папу, а Ной всегда был рядом, – заверил альфа. – Но можно и дядюшкой Ноем, – добавил бета для Элая, зная, что старший из омег лучше всего помнит их родного папу. – Не дождешься, папа, – фыркнул тот. – У Эйвана вон трое женихов, а у меня не может быть двух пап? Нет, это не справедливо.