Искорка

      Кар очередной раз принялся мыть руки, чтобы перейти от одного раненого к другому. Слуги-ассистенты бегали от лекаря к лекарю, принося нужное, помогая, присматривая за ранеными. Лекари в своих ярких одеждах ходили между кроватями более размеренно, но тратили гораздо больше сил.       — Кар Такэ! — позвала одна из лекарок пленника.       Первое время Кара, как и пленных галтских лекарей, прикрепляли только к лёгким раненым или больным. Но постепенно ему стали доверять всё больше, а через пару месяцев Такэ и вовсе стал заниматься самыми сложными больными. Кара порадовало то, что верденские лекари и сами использовали в качестве анестезии сок саниса, и ему не пришлось им ничего доказывать.       Верденский язык был сложнее, чем галтский, но Такэ уже немного на нём разговаривал. Самые простые фразы, но всё же.       Кар подошёл к раненому и скривился: у солдата был вспорот живот практически от паха до грудины. Такэ не сильно заботился о том, чтобы кого-то тут обучать или, наоборот, скрывать свои секреты. Как правило, после сражения слишком много было раненых, чтобы у лекарей было время что-то подсматривать. Хотя иногда они все отмечали привычки иноземного лекаря.       — Тёплый кипяток, — потребовал Кар у слуг, прикрепленных к нему.       — Маг воды, — один из слуг позвал нужного мага. И Такэ принялся промывать брюшину, добавив в воду немного антисептика. Маг воды же заставлял воду с кровью выливаться фонтанчиком в медный таз. Кар, убедившись, что пациент в отключке от сока, по запястья запустил руки в кишки и принялся проверять повреждения внутренних органов.       Каждый орган Такэ залечивал отдельно, внимательно смотря, чтобы сосуды, питающее органы кровью, срастались первыми. Постепенно Кар вовлёкся в процесс так, что не видел уже перед собой человека, а видел лишь тело-головоломку, которую нужно было решить как можно быстрее.       Сведя вместе края раны, Такэ приказал ассистенту:       — Зашить. Позвать меня.       Кар выпрямился и повёл плечами, чтобы снять напряжение со спины. Маг воды уже стоял и помогал кому-то другому.       — Кар Такэ! — позвал лекаря один из слуг к раненому, которого только что привели. Кар пошел и довольно кивнул: раненому отрубили руку, а кто-то уже наложил на плечо жгут, давая шанс выжить.       — Тёплый кипяток, — привычно приказал Такэ, переключаясь на руку.       Но кто-то из слуг уже принес воду.       — Да грёбаные-то ёжики-корёжики, — на родном выругался Кар и поднял руку. Глянул на больного, что стонал, потребовал сок саниса на вердском и перешёл на родной. — Я могу пришить ему и чужую руку, но две левые? Вы издеваетесь? Почему не ногу принесли?       Слуга в ответ заверил, что не понимает, послушно поя раненого соком. Такэ ткнул рукой почти под нос ассистента, а затем открыл вторую руку раненого, тоже левую. Ассистент что-то забормотал, явно извиняясь, и позвал другого лекаря, видать, собираясь несчастному просто сформировать культю. Но Кар мотнул головой:       — Нет!       Такэ заметил, что слуга закрыл лицо кому-то. И двое уже было собрались уносить труп из лекарского шатра.       — Нет, — подскочил к ним Кар и откинул простыню. Прикоснулся к правой руке и кивнул, говоря слугам, чтобы те положили тело на кровать рядом с безруким пациентом. Такэ вышел из шатра и схватил за руку первого же огромного воина, что увидел, и потащил за собой. Уважение к лекарям было таким большим, что офицер не рискнул спорить, послушно следуя за хрупким Каром.       Пара измождённых, магически пустых лекарей и с пяток слуг-ассистентов столпились у двух кроватей, видимо, поняв задумку Такэ и желая посмотреть.       Кар вытащил меч из ножен воина и полностью обработал его антисептиком. Затем нарисовал линию на предплечье трупа и уставился на офицера.       — Чего он хочет? — спросил здоровяк.       — Отруби руку трупу одним ударом, — сообщила бледная девушка-лекарь.       — Зачем? — не понял тот.       — Руби, — потребовал второй лекарь.       Офицер кивнул и действительно, одним движением заколдованного для боя меча отрубил руку. Его тут же утащил прочь кто-то из слуг, почти бегом, не желая пропускать и минуты небывалой операции.       Кар не медлил, принялся обрабатывать предплечье раненого. Затем принялся колдовать: методично, быстро, точно, не тратя слишком много силы, но при этом не допуская ошибок. Рядом с ним образовалось какое-то полное поле тишины. Слуги лишь подавали инструменты, выполняли приказы, но никто и слова не смел лишнего сказать. Рука мертвеца была светлее, чем предплечье раненого. Но Такэ было не до красоты. Он закончил операцию и пустил кровь в конечность.       Кар на мгновение задержал дыхание и выдохнул, лишь когда конечность порозовела.       — Дальше, — сообщил он.       Такэ послушно пошёл следом за слугой, не обратив внимания на то, как на него смотрят двое лекарей.       — Он… Я хочу у него доучиться, — сообщила девушка, смотря, как ассистенты умело фиксируют пришитую чужую руку, как просто сломанную.       — Вместе учиться будем, — кивнул второй, мужчина средних лет. — Это невозможно.       — Но он сделал, — кивнула лекарка и поднялась, чуть пошатываясь от магического истощения.       Кто-то из слуг подхватил её за талию и повел на полевую кухню, что была расположена совсем рядом. Там не только готовили еду, но и постоянно кипятили воду, чтобы обеспечить передвижной госпиталь.       Рядом с кухней был еще один шатёр, тот, что для отдыха. Там и ассистенты могли передохнуть, лёжа на тёплых шкурах, и уставшие лекари могли поесть и подремать спокойно. Этот шатёр постепенно наполнялся, вымотанные лекари и слуги-ассистенты не находили сил даже вернуться в свои шатры сразу.       Именно в этом шатре и нашел Кар Такэ Идаран. Лекарь спал, обняв маленькую подушку. Принц улыбнулся, с сочувствием погладил рыжие волосы и поднял Кара на руки. Такэ даже не проснулся, и Идаран понёс лекаря в его шатёр.       — Ваше высочество, он сильнее, чем мы думали, — с трудом сев на шкурах, сообщил мэтр Лерош.       — Мэтр, завтра. Я послушаю об этом завтра, — пообещал он. — Сейчас вас всех разберут и отнесут в ваши шатры. Вы как всегда молодцы и вам нужно отдохнуть.       — Ваше Высочество, я сам не верю, что говорю это, но нужно его отправлять в столицу, — покачал головой Лерош. — Мы не можем допустить возможности, что его вновь отобьют галты. Он слишком важен и слишком умел, чтобы мы могли себе позволить его потерять.       — Завтра, — пообещал Идаран. — Сегодня только еда и отдых.       Принц вышел из шатра и передал Такэ де Псону, сидящему на Задиристой, сообщив: — Он чем-то успел впечатлить мэтра. Интересно, много ли еще сюрпризов прячет в себе Кар?       — Не знаю, — пожал плечами Каст, тяжело вздохнув. — Но надеюсь, что много. Чем больше он знает, тем больше будут со временем знать и наши лекари.       Задиристая пошла плавным шагом — она так же устала за время боя, и сейчас лишних сил для всяческих глупостей у кошки просто не было. Каст де Псон посмотрел на спящего лекаря и подумал, что, наверное, никогда не поймёт, каково это — иметь возможность спасать жизни. Сам охранник мог лишь убить или покалечить, а Кар… он был полной противоположностью.       Идаран догнал их и первым спешился, когда они доехали до шатра Такэ. Шатёр лекаря располагался рядом с шатром принца, словно бы подчёркивая статус лекаря. Идаран забрал Кара и отнес в постель, а затем уже вышел и, кивнув Касту, направился к себе — смыть грязь, переодеться и потом пойти проверять часовых.       Утром, когда воздух ещё был морозным после долгой ночи, а принц едва успел позавтракать, к нему в шатер явился мэтр Лерош и напомнил после обмена любезностями:       — Кар Такэ нужно отправить в столицу.       — Рассказывай, что он сделал, — кивнул Идаран, лениво ковыряя кашу.       — Он пришил руку одному из солдат, — торжественно сообщил лекарь.       — Мы и раньше знали, что он так может, — напомнил принц.       — Чужую руку, — поправил себя Лерош.       Идаран мотнул головой и уточнил:       — Это в каком смысле?       — Он приказал отрубить руку трупу и пришил её живому солдату, — пояснил, как ребенку, Лерош. — Я проверил утром: рука приживается, и, думаю, не пройдёт и пары недель, как Густ сможет ею пользоваться.       — Но это… Это же невозможно! — выпалил принц, вскочив. — Пошли, познакомишь меня с Густом!       — Похоже, Кар Такэ не знает, что это невозможно, — хмыкнул мэтр и тяжело вздохнул.       Идаран даже не нашёл, что ответить — ему просто не хотелось отпускать Кар Такэ в столицу одного, без своей протекции.       Передвижной лазарет уже собирали, и раненых отнесли в крытые телеги, чтобы отправить в сопровождении небольшой охраны в ближайшую крепость — долечиваться. Те воины, что получили лёгкие ранения, уже разошлись по своим частям. Кто-то пытался спорить со слугами-ассистентами, уговаривая их оставить при армии и обещая в ближайшие дни встать в строй.       — Он в средней карете, — сообщил мэтру один из слуг, хотя Лерош ещё и не успел задать вопрос.       Идаран глубоко вздохнул, зная, что от запаха зелий, антисептиков, крови и пота его будет подташнивать. Принц нацепил на лицо свою самую обаятельную улыбку, чтобы одним своим видом приободрить раненых солдат и офицеров. Это был его долг, а свой долг Идаран знал хорошо.       Пробираясь по узкой полоске не занятого лежащими ранеными пола крытой телеги, принц обещал тем, кто в сознании, что Верда будет им всегда благодарна, подбадривал и улыбался, поправлял одеяла и всем своим видом давал понять, что всё будет хорошо.       Густ не спал, и Идарану даже не пришлось просить показать пришитую руку: раненый лежал, откинув тёплое одеяло, и рассматривал не свою конечность.       — Они отличаются по оттенку кожи, — заметил Идаран вместо приветствия. Слишком уж странным было увиденное.       — И пальцы на этой руке длиннее, — поклонился Густ, не вставая, полулежа.       — Ты… Тебя она не устраивает? — задал глупый вопрос принц, словно раненый был на рынке и мог выбрать другую конечность более подходящего фасона.       — О нет, — воин укрыл руку одеялом, словно бы опасаясь, что её заберут. — Устраивает! Просто мне нужно время, чтобы привыкнуть к ней, сродниться.       — Кар Такэ вернул мне мои руки, — сев на пол телеги, сообщил Идаран, даже рукав рубашки задрал, демонстрируя шрамы. — Надеюсь, что мои… Теперь я не так в этом уверен. Мне тоже потребовалось время, чтобы вновь ощутить себя целым. Это кажется, что легко: руки отрезали и пришили. Но я же успел осознать, что кистей у меня больше нет. А тут ещё и рука чужая, чужая плоть. Но если Кар Такэ сделал это, значит, так можно. Верь в него.       — Верю… Знаете, эта возможность… А может он вернуть ногу там? — Густ замялся.       — У тебя вроде бы две… Хочешь третью? — бодро пошутил принц.       — У меня две, а вот мой младший брат на войне потерял одну и теперь инвалид… Можно ли взять ногу у трупа и пришить её тому, кто ногу давно потерял? — спросил воин, замявшись.       Идаран повернулся к мэтру Лерошу.       — Не смотрите на меня так, я не знаю, — покачал головой лекарь. — Раньше я бы сказал, что это точно невозможно, а сейчас… Нужно у Кар Такэ спрашивать.       Вместе с Каром и его знаниями в мэтра вернулась жажда жизни. Лерош впервые стал мечтать о том, как вернётся с войны и вновь пойдёт в академию, чтобы научиться тому, что раньше считалось невозможным, хотя бы на закате своей жизни.