Искорка

      Идаран не сдерживал Скрытную, а кошка отлично знала, что впереди её ждёт поместье, привычное, родное. Скрытная родилась там, и потом первые три года своей жизни именно тут она носилась, прыгала и бегала, взрослея в сытом спокойствии. Каст получил отпуск на месяц, чтобы повидаться с семьей, и принц почти не обращал внимания на свою охрану.       Поместье встретило Идарана будничной суетой. Слуги и подсобные рабочие возились во дворе, где-то недалеко прочищал горло совсем юный петух, кукарекая невовремя и до смешного нелепо. Две домашние кошки свернулись клубками на пороге, грея пёстрые бока. Суетливые птицы напряженно выжидали момент кормления кур, чтобы урвать себе немного зерна.       Принц счастливо улыбнулся, подставляя лицо нежному солнцу, и выдохнул:       — Дома!       Идаран спешился и, передав повод мальчишке-котнику, предупредил:       — Осторожнее, Скрытная дама с характером.        — Мой отец меня предупреждал, ваше высочество.       Принц задержался, глянул на маленького слугу ещё раз и расплылся в улыбке:       — Ты маленький Тимок! Сын главного котника! Но ты подрос… Уже скоро станешь выше меня ростом.       — Я не посмею, — робко отозвался мальчишка.       Идаран рассмеялся и мотнул головой:       — Давненько меня не было дома. Тимок, ты посмеешь, и это нормально. Твоя мать и та выше меня на полголовы. А отец? Ты же хочешь стать главным котником, как твой отец?       — Хочу, — кивнул слуга, во все глаза рассматривая принца.       — Хороший котник — огромный котник, — заверил Идаран и направился к дому, растрепав на прощание волосы юного слуги.       А Тимок смотрел вслед принцу, жадно запоминая. Для местных мальчиков Идаран был фигурой легендарной: принц, да ещё и герой войны! Юноши постарше рассуждали уже более приземленно, понимая, что симпатичным может и повезти провести пару ночей на шелковых простынях. А это уже принесло бы с собой не только горсть серебра, но и выгодную должность. Идаран был щедрым и, ходили слухи, был неплох в постели.       — Дайн, это не дворец, ты можешь через главные двери войти, — поторопил нового слугу Алатан, выходя из кареты.       Личный слуга принца проводил взглядом Скрытную и первым из свиты принца двинулся в сторону поместья.       Идаран зашел в свои комнаты быстрым шагом и почти столкнулся со служанкой.       — Ваше высочество, — чуть поклонилась высоченная женщина с некрасивым лицом и одной рукой. — Ваша ванна готова.       — Тала, — улыбнулся принц, словно впервые замечая недостаток служанки. — Ты, как всегда, предусмотрительна и мудра.       Женщина довольно заулыбалась, а Идаран задержался и спросил:       — У меня будет к тебе просьба… Может, не самая приятная.       — Всё, что вам угодно, — служанка глубоко поклонилась.       Принц привычно потёр запястья и расстегнул манжет рубашки, показывая шрам, чтобы начать.       — Я знаю, — Тала опустилась на колени и поцеловала запястье прямо в шрам. — Я каждый день молюсь за здоровье того, кто спас эти благословенные руки.       — Встань, боги! — возмутился Идаран, подхватывая служанку под локоть. — Я не на жалость давлю… Мне нужен повод, чтобы явиться к тому, кто спас мои руки. К Кар Такэ.       Служанка поднялась, глянула на свою спрятанную в рукаве культю и всё мгновенно поняла:       — Конечно. Я поеду к нему на приём. Для вас, мой принц, я сделаю всё. Как вы сделали всё для недостойной… для меня.       Принц улыбнулся и искреннее сказал:       — Спасибо. Ты меня очень выручишь. Но не надейся, пожалуйста, понапрасну. Столько лет прошло.       — Я и не надеюсь, — заверила Тала.— Я вам ванну с вашей любимой солью для ванн и настоем трав сделала.       — Спасибо, — кивнул Идаран, раздеваясь прямо на ходу.       Служанка подхватывала одежду, не смущаясь наготы господина. Тала давно уже поняла, что принц для нее безопасен и никогда, даже пьяным, не полезет под юбку. И никто другой не полезет: не посмеет. Тала и не надеялась, что после такого начала своей жизни сможет потом жить так: вольно, свободно, спокойно. Её, ещё совсем юной, родной отец продал в бордель за смешную сумму. Принц на соли для ванн в месяц больше тратил!       Красивой Талу боги не сотворили. И чтобы добавить ей изюминку мадам держательница борделя приказала отрубить девушке руку.       Служанка мотнула головой, стараясь отогнать воспоминания, благо Идаран уже скрылся в ванной. Многое Тала вспоминать не хотела, но одно воспоминание хранила как святыню. В бордель с редкостями явились новые клиенты, компания юнцов. Они не столько хотели попробовать экзотики, сколько пришли поглазеть. У мадам были и карлики обоих полов, и темнокожие невольники с далеких земель, и девушка с белыми волосами и красными глазами. И калеки, как Тала. Она не знала, что Идаран — принц, просто села рядом по одной простой причине: он никого не трогал и хмуро пил. Молчаливый и какой-то печальный гость создал вокруг себя уголок покоя. А Тала хотела покоя. Хотела просто хотя бы вечер просидеть в уголке.       — У тебя глаза грустные, — задумчиво сказал ей юнец.       Сколько десятков раз она врала и делала вид, что счастлива тут спать со всяким, кто даст мадам нужную сумму, но тут не выдержала и с ядом выплюнула:       — Я существо без чести… Я даже так жить хочу.       Тала и сейчас помнила этот взгляд юноши: холодный, надменный и такой… неприятный. Она поднялась и невежливо отошла, даже понимая, что гость будет недоволен. А гость подозвал другого гостя и выкупил её, её одну.       О нет, Тала поверила не сразу, далеко не в первые дни, даже месяцы, что судьба благословенными руками принца щедро отсыпала ей счастья. Идаран ни разу не выделил её, не относился с презрением. Принц принял Талу служанкой, такой же, как и другие приняли, следуя примеру господина. Он всех помнил по именам и никого не выделял, кроме личного слуги, и другие были вынуждены делать так же. Но Тала обещала себе, что если боги явят милость, и она будет иметь возможность хотя бы как-то отблагодарить их Высочество, то она это сделает.       И Тала набожно опустилась на колени и быстро вознесла молитву богам, славя их за то, что они настолько были благосклонны к ней.       Одного не знала преданная служанка: Идаран не просто так был добр и справедлив к слугам. Ещё когда принц был совсем мальчишкой, заносчивым и высокомерным, его мать увидела, как Идаран случайно, пробегая мимо, задел ногой ведро с грязной водой, облив слугу, что оттирал полы в комнатах жены короля.       — Идаран, — позвала тогда мальчика мать. — Извинись перед Вонно.       — С чего бы? Он всего лишь слуга, — нахмурился юный принц.       Женщина сжала тонкие губы и, прихватив сына за локоть, потащила в коридор, строго приказав:       — Смотри! Обрати внимание, сколько тут слуг и служанок. Они живые, такие же люди, как мы. Слышат и видят всё. Им тоже бывает любопытно. И они болтают между собой. Всегда.       Супруга короля, не самая красивая и не самая любимая, но одна из самых расчётливых и умных, протащила сына по своим комнатам, демонстрируя занятых работой и оттого словно бы незаметных слуг. А потом, уведя принца в его комнату, приказала служанкам, что застилали постель, выйти и, посадив Идарана напротив себя, сообщила:        — Слуги — это те, кто знают твои привычки, слабости, тайны. Ты можешь пытаться их держать в страхе, можешь быть щедрым, но по-настоящему сможешь доверять только тем, кто тебе предан. Тем, к кому ты проявил милость, кого не обижал, с кем был наедине на равных. А преданный слуга, мальчик мой, это не только гарантия того, что то, что происходит в твоих комнатах, твоём доме, останется тайной, но и самый лучший шпион. Я всегда знаю, что происходит у других жён твоего отца. Моя личная служанка умеет слушать и умеет быть болтливой, не выдавая тайн. Она пересказывает сплетни, то, что говорят служанки других жён. Иногда рассказывает им, служанкам, то, что я прошу её рассказать. Идаран, ты меня понял?       — Ай, — вздрогнул принц, когда мать его сильно встряхнула за плечи, и кивнул. — Понял. Я извинюсь перед Вонно.       И Идаран действительно понял: он старался приближать к себе только тех, кому доверял. Тала была именно из этого числа. Покалеченная бывшая проститутка никогда ничего хорошего в жизни не видела до того, как принц её выкупил. А потом… Идаран почувствовал тот момент, как настороженное недоверие служанки сменилось на восхищение своим господином. Тала стала его ушами и глазами в поместье, стала той, кто подавал чай при самых секретных разговорах, когда рядом не было Алатана. Идаран вернул женщине жизнь, радость и достоинство, а Тала сложила всё это к ногам своего принца.       И Идарану не было за это стыдно: преданным слугам он тоже был предан. Того же личного слугу принц оберегал: возраст брал своё, и Алатан всё больше отдыхал, становился всё медлительнее. Идаран постепенно перекладывал большую часть работы на других сильных, молодых, но не гнал Алатана, понимая, что старый слуга жизни без господина не представляет. Пусть иногда личный слуга уже совсем по-стариковски вспоминал прошлое, ворчал на нынешнее время… Идаран ему доверял. И Алатан тоже доверял господину.       Когда принц вышел из ванной в одном халате, Тала чуть присела, обозначая вежливый реверанс, но не делая его, и уточнила:       — Я вам ещё нужна?       — Ты уже знаешь, что решил по моему поводу король? — наклонил голову набок принц, садясь в кресло. — По поводу моей казни, я имею ввиду.       Улыбка сползла с лица женщины, и она слегка нахмурилась, заверив:       — Десять лет — долгий срок… Всё ещё может…       — Всё уже изменилось, — заверил Идаран, улыбаясь. — Мой брат король, опираясь на подсказку де Псона, нашёл возможным, не пытаясь отменить незыблемость законов Верды, сохранить мне жизнь. Я бы хотел, чтобы ты держала это пока втайне.       — Ваше высочество, вы ведь не просто утешаете свою служанку? — настороженно отозвалась Тала.       — Я тебе хоть раз соврал? — уточнил принц. — Я врал многим, но тебе нет.       — Я буду благодарить богов за такое чудо, — служанка вновь опустилась на колени.       Идаран кивнул и попросил:       — Помолись им и от моего имени… Ты же знаешь, я не очень верю, но…       Тала закивала и вышла, направившись явно в небольшой зал для молебнов, что был в поместье. Принц не знал, что именно сделало женщину такой набожной. Часто это его раздражало, но Тала была передана Идарану, как подобранная дворняга и принц… Идаран держал её очень близко, словно оружие — Тала не стала бы переживать за свою жизнь и любой ценой бы исполнила любой приказ принца. Он это знал. Если бы Идаран приказал убить, служанка бы убила. Ни де Псон, ни Алатан на подобное были не способны. И фанатичная преданность Талы иногда пугала и самого принца. Идаран просто не знал, что может вытворить женщина, если решит, что её господин в опасности.       Проводив служанку взглядом, принц распахнул настежь окно и выглянул. Уже несколько лет в ветвях ползучего винограда, что покрывал всю южную стену поместья, одна и та же пара лесных птичек вила гнездо. Садовник порывался было подстричь виноград, но Идаран запретил. Наблюдая, как два, а то и три раза за лето птицы выводят потомство, высиживая мелкие зелёные яйца, выкармливая некрасивых и беспомощных птенцов, принц чувствовал течение и цикличность жизни.       В какой момент, вместе с осознанием скорой смерти, Идаран потерял умение жить теперешним днём, он и сам не знал. Просто поймал себя на мысли, что словно бы ждёт. Ждёт, когда родится племянник, чтобы точно знать, сколько ещё у него есть времени. Если их средний брат Самар, осознав скорую неминуемую смерть, спешил жить, то Идаран, наоборот, откладывал это на будущее, которого у него не должно было быть. Птичья пара все ещё была тут. В густой тени виноградных листьев гнездо размером с детскую ладонь казалось хрупким и ненадежным, но даже яростную летнюю грозу оно выдерживало легко. Идаран улыбнулся и решительно подумал, что пора приводить поместье в лучший вид, затеять ремонт. Принц собирался именно сюда привести своего мужа.