Однажды в Вегасе

— Вы отчислены! — девушки смотрят друг на друга и словно ожидали такого исхода. Двое пропускали большое количество пар из-за того, что работали. Но последней каплей для декана стала драка. Знаете, кучку девиц, возомнивших себя пупом Земли? Все время надоедали девушкам. Теперь понимаете о чем я. — Да и хер с вами, — говорит Каыль и тянет за собой подругу. В тот же день родители Чой и Хан — отказываются от них, ведь те, не оправдали их ожиданий. Собрав все вещи с общежития, они решают провести вечер в клубе. *** — Я хочу еще! — кричит Каыль бармену и тянется к нему руками. — Начнем новую жизнь, Аран! Мы начнем жить! — Да, детка! Забравшись на барную стойку, красноволосая буквально пьёт из горла, поддаваясь кутежу. Свобода! Такая долгожданная и без этих родительских: зачем покрасила волосы в красный? Будь серьёзней! Веди себя прилично! И прочей родительской опеки, которая в горле уже сидела противным комом. Аран была послушной, ровно до школьного выпускного и поступления в университет. Много внимания со стороны парней, отсутствие со стороны родителей и вот из приличной послушной дочери, вы видите это буйство на барной стойке, в кожаном топе, юбке и черных берцах, что привлекает внимание парней. Каыль крутится на высоком стуле, крича всем о том, какая у нее классная подруга. Мужчины угощают обеих и те охотно пьют из бокалов и стаканов. Голова уже трещит от выпитого алкоголя, да и мерцающий свет заставляет голову кружится. *** Чой лежит и пытается открыть глаза, но не получается из-за солнца. Перевернувшись на другой бок, она потягивается и проходится руками по телу. Внизу живота какая-то пленка. Присев, Каыль смотрит между ног. — Песок... — девушка трёт глаза и радуется тому, что сделала наконец, что хотела. Только откуда песок в Сеуле? Волна касается ее руки, а рядом лежит красноволосая. — Аран, — она будит подругу, — Приплыли нахуй. — Че блять? Выключите свет ироды... — бурчит девушка, но после ещё пары чуть более грубых пинков от брюнетки, всё-таки поднимается на локтях. Она смотрит по сторонам, потом наверх, на палящее солнце и падает обратно на песок. — Пиздец... — Где шмотки? — брюнетка хмурится и встает, стряхивая песок с ботинок. — Кстати, смотри, — показывает она на живот. — Че написано? — пытается разглядеть, — "Хочу сесть на тебя?" Блять! Блять! Блять! — брюнетка трет глаза и опять же озирается. Она видит какого-то мужчину, что стремительно идет на них. — Вставай, блять, сейчас походу бежать будем, — девушка указывает пальцем на одного, а уже видит второго, что спускается по ступеням на пляж. — Американцы! — она тянет Аран за собой, — Беги! Аран и повторять десять раз не нужно. Если подруга говорит беги, значит тут уже не просто бежать надо, а тащи ран, ран. Подскочив с места, как ошпаренная, та окинула взглядом пляж и, подхватив брюнетку под руку, потянула за собой. Ноги буксировали на песке, тело не слушалось, словно было ватным, но тем не менее драпу они дали эффектно. — Это че за... — брюнетку засасывает в песок, проваливаются ботинки. Жара стоит невыносимая, еще и похмелье. Двое бегут куда-то вперед. Говорят, что при беге нельзя смотреть назад, но Каыль смотрит. — Их штук десять! Беги быстрее! — подруги всегда бегали. Всю свою жизнь, потому что получали пиздюлей. Но за то было весело, а здесь что-то не до смеха. Они похожи на каких-то плохих парней и уж точно не предвещают ничего радостного. — Сука! Я не понимаю где мы! — окинув взглядом периметр, Каыль видит перед собой клуб, как в фильмах. На берегу моря. Но он еще не работает, утро же. — Пиздошь сюда! — она подбегает к ресторанчикам и ждет подругу. Да, в ботинках бегать по песку не особо забавная идея... Мужчин становится все больше, как и страха. Еще бы понимать, чего они за ними бегут. — Да иди блять сюда! — стоит между пляжных домиков девушка. Пробежав несколько двориков и перелезав несколько заборов, запутав тем самым мужчин, девушки засели позади того самого клуба. Они вернулись чуть ближе к пляжу. — Телефон при себе? — спрашивает она у Аран и сама ищет у себя в карманах. — Да, мобильник здесь. Ка снимает блокировку. — Сеть не ловит, — она поднимает руку наверх и видит надпись. — Роуминг?! Где мы?! Какой-то серфер, явно укуренный, услышав девушек, сидящих возле урны, крикнул: — Лас Вегас, детка! — он забрал закладку, возле одного мусорного бака и ушел прочь. Чой смотрит на Хан и приоткрывает рот: — Охуеть... Вот так бухнули, отметив отчисление... — произносит не менее шокировано Аран, а после оседает на асфальт. Достав мобильный из кармана, она недовольно цокает. Успела где-то расколотить экран, но благо тот работал исправно. Открыв галерею, Хан решила попытаться вспомнить прошлую ночь и то, где они умудрились бросить вещи. Вот фото из клуба, какие-то размытые снимки в автомобиле, аэропорт, фотографии из самолёта, снова какие-то размытые снимки из авто, вывеска с надписью Вегас, какой-то мотель. — Похоже, мы заселились где-то недалеко от казино... Давай попробуем вернуться туда? Пока не совсем понятно, что нужно было этим ребяткам, но думаю, что они явно не время хотели спросить. — По закону жанра, — начала умничать девушка, — возвращаться домой не нужно, но мы не мы, если еще не побегаем, — Каыль встает с земли, подавая руку подруге. *** — Вроде пришли... — девушка скривилась, рассматривая место, где они поселились. — Погнали, — Чой заходит в мотель и здоровается с женщиной на ресепшене. Она явна не рада азиаткам. — Наша комната, — смотрит в телефон, сравнивая номер комнаты на фото. — Забирай чемодан и погнали отсюда нахер. Красотки собрали вещи и стали спускаться не по лифту, а по ступеням, матеря все на свете. Попробуй потащить чемодан, который весь больше тебя. Выйдя на улицу, девушки завернули за угол: — Ух, погодка, — брюнетка вытирает лоб ладонью и оборачивается к как всегда медлительной Аран. — Аран! — он тащит за собой чемодан, видя то, как ее затаскивают в машину. Девушка накидывается на мужчину, давая ему по челюсти. Драться Каыль умела, как и Аран. Девочки, живущие в запретах, камон. Сзади по затылку Чой прилетает чем-то тяжелым, и она отключается. Солоноватый привкус железа во рту заставляет Аран очнуться. Голова болела теперь ещё пуще прежнего, словно ее чем-то опоили, но это был всего лишь клофелин. В попытке подняться, красноволосая понимает, что тело сковывает что—то тугое. Она дёргается вперёд, но скрежет от стула отдаёт в виски, и та морщится. Просидев так с мгновение, та шумно выдыхает. — Каыль... Ты тут? — спрашивает у подруги, надеясь, что та ответит. — Нет, — кривится от боли, — в соседней комнате. Собрав все силы, она пытается встать, но ее тянет вниз. Руки и ноги связаны. — Да мать твою, что происходит! — рычит девушка и дергается, подлезая к подруге. — Так, давай я перегрызу нахуй эту веревку, — она подносит губы к ее рукам. — Хули тебя на стул посадили, а меня на пол кинули? — она скрежет зубами и пытается отрывать ворсинки. — Вот вернутся у них и спросишь! Грызи давай... Погоди! Замри на месте! — отдаёт та ей команду остановиться, потому что слышит посторонние голоса за дверью. Они говорили на английском, но было трудно разобрать не только из-за того, что было тихо, или болела голова. Просто в целом с англ.ийским у неё было так себе. — Притворимся, будто не пришли в себя! Каыль кивает головой и падает "замертво" на пол. Легла в более натуральную позу и стала прислушиваться к голосам, приоткрыв глаза, и повернув голову к подруге: — Аран, они говорят че-то об ограблении, — девушка снова закрывает глаза. — А еще... — она не успевает договорить, как ее останавливает Аран. — Завали ты свой ебальник! Нас оно каким боком касается? — шикает та недовольно и несильно пихает подругу ботинком, насколько может дотянуться. Дверь в комнату открылась.