Однажды в Вегасе

Противный звук аппаратов долбил в виски. Аран подрывается на больничной койке, неприятно поморщившись. — Каыль! — вскрикивает она, а после мечется взглядом по сторонам в поисках подруги. — Мисс Чон, пожалуйста лягте обратно! (англ.) — обращается к ней медсестра. — Где моя подруга? Где Каыль? — в панике она пыталась понять хоть что-то. — С ней все в порядке. В соседней палате, — произносит Хосок, пройдя в дверь. — Потеряла много крови, но пуля прошла мимо органов. — Вы... Зачем тут? Мы ничего не крали! — Я знаю. Чонгук все рассказал. И о том, как подцепили вас в клубе, и о том, как споили и привезли в казино. Я пришел принести извинения. — Извинения? Какие к черту извинения? Вы нас буквально чуть не убили! Он ставит к ее ногам сумку с деньгами. — Что это? — Деньги, которые украл Чонгук. Вернее, половина. Можете забрать их. В равной степени по двести пятьдесят на каждую. — Они нам не нужны! — отказывается. — Это моральная компенсация. Как я уже и сказал, нам была важно не возвращение денег, а поиск вора. Поправляйся. Он поднимается с места и уходит, оставив девушку одну. Хоуп открывает двери и провожает взглядом брата. — Н-да... Вот так вот, — хлопает он в ладоши и подходит к койке девушки. Он машет руками вперед-назад. — Куда уезжать собираетесь? Если конечно Каыль встанет, — он дует губы, словно обижается на Аран. Будто не хочет, чтобы она уезжала. — А может здесь останешься без нее? Как раз подтянешь английский. Откроем клуб, заведем добермана, косяки курить будем и просто получать удовольствие. Он смотрит на нее с надеждой на положительный ответ. Нельзя было сказать, что влюбился в нее сильно, но тянуло его к ней. — Живем один раз, блять. — Это ты к чему? — задает вопрос ногой отодвигая сумку, что принес старший. Не хочет она уезжать, но эта двоякость поведения Хоупа... — Зачем мне здесь оставаться? — задает ему еще один, — думаешь, что влюбилась и не откажусь стать твоим развлечением? — Она отводит взгляд. А ведь да, влюбилась. И не скажешь иначе то. — Не думаю, а знаю. Не строй из себя непонятно кого, А-ран, — смеется. — Если не хочешь, то окей. После выписки мне позвонят, пришлю тебе машину. Поедешь куда хочешь, — он смотрит на нее, чуть прищурив глаза. — Тебя же здесь никто не держит, да, огонек? — Да... Никто. Стоило Хоупу уйти, девушка поднимается с места и, взяв в руки сумку, выходит из палаты. Чуть прихрамывая на одну ногу, девушка проходит в палату подруги и тут же закрывает за собой дверь. Она доходит до койки и бросает предмет под нее, а после садится на край. — Каыль... Спишь? — спрашивает у той, — кажется, после такого я точно больше ни глоточка. — Ебнешься, — хрипит она, как блудня на теплотрассе. — Ой... — опять хрипит и касается живота пальцем. — Ой-ой... А че это у тебя? — она сглатывает и тянется к стакану с водой, раскрыв глаза не полностью. Девушка помогает подруге взять стакан, а после отпить. — Чон Хосок принес половину от той суммы, что украл их младший. Сказал поделить пополам в качестве платы материального ущерба. — девушка произносит спокойно, — Так что, когда поправишься, можем уехать... — произносит тише каждое последующее слово. — Оу... А ты типо не рада? — Каыль трет руки. — Купим домик на берегу, станем серферами. Будем жить и не тужить. Нам же многого нужно. Но ты что-то расстроена. Втюрилась? Поджимает Каыль губы и улыбается. — Не переживай, я сниму домик, будем видеться. А ты туси с отморозком, — она смеется и касается плеча девушки. — Не всю же тебе жизнь со мной проводить. Девушка даже до конца не дослушала. — Что? Нет, нет, ты что?! Я с тобой поеду! Хватит с меня этих Чонов... И экшена многовато. Ты уж это, поправляйся давай и рванем куда хотели! — она грустно улыбается, треплет подругу по волосам, а после забирается на постель и ложится рядом с девушкой. — А все равно круто было да? Погони, побеги, наркота. Даже с проститутками потусили! — та усмехается, — будет что детям рассказать. Каыль смеется, заключая в объятия девушку. Кривится и шипит от боли, но все же обнимает: — Может все-таки к Хоупу? Попробуешь. Я буду рядом, обещаю! Спрошу у того парня в часовне, где можно дом снять, — девушка опять смеется. — С этого дня, клянемся друг другу, что в рот алкоголь брать не будем. Девушка поднимает мизинец: — Все-таки это была моя идея поехать в клуб. Не злишься? — она играет пальцем и ждет, пока та коснется своим. — Шутишь? Это лучшие каникулы в жизни! Та касается своим пальцем и пожимает палец подруги. — Не знаю я... Вот если бы при других обстоятельствах... Странное у нас знакомство вышло. Посмотрим. Сначала на ноги встать надо. Сидеть на чужой шее я не собираюсь. Прошёл месяц. Девушки жили душа в душу в небольшом домике у моря. Аран записалась на курсы английского, чтобы подтянуть язык, и они купили небольшую забегаловку неподалёку, чтоб было куда вложить деньги и на что жить. Был поздний вечер, когда Аран пришла домой, устало потирая глаза. Она застала подругу на кухне. — Ты чего не спишь? Боже. Готовишь что ли? Ты-то? — Ебаные кексы, — кидает венчик в раковину девушка. — Кстати, тут машина пиздец сигналила, когда я шла с магазина. Боюсь выходить, ну его в задницу, — Ка включает кран и заливает миску вместе со смесью. — Ужасное тесто. Отвратительное! — девушка обессилено падает на стул. — И как ввести что-то новое в меню? Я ж нихуя не могу... — Чой потирает лоб и смотрит на подругу. — По поводу машины. Пикап старый, желтый, — она отодвигает шторку и указывает на машину. — В одном ужастике как раз маньяк на таком разъезжал. Может копов? — Без понятия. Че, тесто такое прям ужасное? Дай попробую... — она подходит к миске и собирает тесто пальцем по краю, а после засовывает в рот. Не прошло и минуты, как Аран убежала в ванную, а после послышались неприятные звуки. — Все нормально! Дело не в тесте! просто отравилась! — кричит оттуда. — Да, от капли воротит... — девушка становится мыть посуду и слышит просто невероятно сильный стук в двери. — Ебнешься-я-я... Стряхнув мокрые руки, она подходит к двери. Открыв ее, она округлила глаза. — А... Так это ты уже четыре часа жаришься в машине, — девушка цокнула языком. — Хорошо устроились. Хоть бы позвонили. — Ну, это не ко мне, — Каыль указывает ему рукой на двери туалета, а сама проходит в кухню. Мужчина ступает несколько шагов и стучит костяшкой пальца по дереву. — Аран, — мужчина слушает звуки, —Аран? Все окей? — Лучше не бывает, — проворчала девушка, поднимаясь на ноги. Она смывает содержимое дна унитаза, а после, умыв лицо, открывает дверь, вытирая губы. — В чем срочность? — задает вопрос, смотря снизу-вверх, будто тот по делу пришел. — Ты не позвонила после выписки, — и похуй ему на то, что месяц прошел. — Кто так делает? Я же сказал, позвонишь, я дам машину. Как-то Хоуп неуверенно стоит и трясет ногой. — Короче, блять, — поднимает руку вверх к макушке, а после опускает, — Давай затусим? — Мне еще с кексами тусить, — машет она рукой в сторону кухни, — Можешь помочь, если хочешь. Лишние руки не помешают. — Да какие нахуй кексы? Я тебе про нас говорю, — тычет он себе в грудь, а после в нее. — Типо, ты прямо хотела жить в этом чертовом доме, и ни разу не брала в руки телефон, чтобы мне позвонить. Не строй из себя идиотку, огонек. Ты со мной или без меня?! Каыль, услышав разговоры, проскользнула с кухни к входной двери и бесшумно ее открыла, чтобы выйти и оставить двоих здесь одних. Она устало потирает глаза, а после шумно выдыхает. — Давай перенесем этот разговор на другой раз? Я сегодня так устала, что вообще не соображаю. У нее внутри все перевернулось от одного его присутствия, что говорить о спутанности мыслей? — Эй, ты мне условия не ставь, — он ставит руки в боки, — Я четыре часа сидел в машине. Дуре этой сигналил, думал тебя позовет. А ты только пришла, оказывается. Не уйду, пока что-нибудь дельное мне не хуянешь по факту. — Дельное? Вы нас похитили, держали в подвале, а после отправили как наживку, чтобы вернуть деньги, которые по факту нахер были не нужны. — она впервые за долгое время показала клычки. Ситуация дико злила. — В подвале вы и суток не пролежали, — складывает руки у груди, — А наживкой вы сами себя выставили. Ты могла бы запомнить имя своего паренька, а та идиотка как-нибудь намекнуть на Чонгука. Он смотрит сверху вниз и дует губы, как ребенок. — Обижаешь, пиздец.