Wer weiß das schon?

      Ее поведение было чересчур истеричным в какие-то моменты. Разреветься из-за ненайденных ключей — норма за последние пару месяцев, накричать на незамеченный ею же комод, ударившись, — в порядке обычных вещей. Видимо сказывалась полная загруженность, работа по пять смен подряд, в выходные поездки в другой конец города к подругам.       Хотелось разрыдаться. На работе хотелось сесть на холодный кафель и расплакаться, словно маленькая девчонка. На практических по вождению хотелось заглушить двигатель и, уронив голову на руль, рыдать. Но на это не было времени. Работа нужна была, чтобы заработать денег и попытаться влезть в ипотеку. Нужно было работать без выходных, чтобы никогда не попросить в долг у Алекса. Получение прав стало ее идеей фикс, чтобы также не зависеть ни от кого, но когда брюнетка в очередной раз не выполняла упражнение, а сидящий справа Дмитрий Алексеевич тихо подсказывал, что она именно сделала не так, хотелось крепко выругаться и выйти из учебки, хлопнув дверью. Но не получалось. В ее жизни внезапно всё стало крутиться вокруг денег и ее обязанностей.       И вот, который раз подряд не сумев въехать в ограниченное ярко-оранжевыми конусами пространство, Анна мотнула головой и скинула солнцезащитные очки на глаза. Потому что рыдать — нельзя. Она сильная и все сможет. Когда-нибудь сможет. — Так, Ань, я пошел, делай пару кругов и поедем с тобой в город… — Дмитрий Алексеевич вытащил из бардачка айкос и, захватив пачку стиков, вышел из машины. Энн оставалось только тяжело вздохнуть и, включив первую передачу, тронуться на следующее задание. Когда девушке надоело подпевать попсе на радио, пятый круг заданий на площадке подошел к концу, ученик впереди уже который раз не сдавался и пытался въехать в несчастную параллельную парковку, а инструктор всё не шел, Энн подняла ручной тормоз и достала мобильник: «Дмитрий Алексеевич, все понимаю, приятного аппетита, но я уже соскучилась!» Телефон почти сразу завибрировал в руках, прилетевшая смс-ка высветилась на экране: «Не скучай, скоро буду))» Ну да, сразу полегчало.       Кинув телефон на пассажирское сидение, девушка сняла машину с ручника и покатилась выполнять задание. Спустя два круга мужчина все-таки появился и, махнув рукой, указал на пятачок возле киоска. Прибавив газу и резко остановившись, Энн заглушила двигатель, дотянулась до пальто и, накинув его на плечи, вышла из машины. Щелчок зажигалки и легкие снова наполнились тягучим дымом. Подошедший инструктор спросил: «Перекур?», получив утвердительный кивок головы, нажал на кнопку айкоса и остановился недалеко от Энн. — Че за смайлики то грустные? — Усмехнулся мужчина, девушка с непониманием уставилась на него и полезла в машину за телефоном. В диалоге от ее имени были отправлены довольно милые стикеры загрустившей собаки, а следом зайца с сердечком. — Да твою ж… Это не я! Точнее я, но не я! Короче, ничего я Вам не отправляла, а то еще подумаете, что я к Вам пристаю! — Энн подняла глаза на инструктора и, наткнувшись на взгляд с привычной смешинкой, громко засмеялась, — Короче, если что — к дедам я не пойду, или Вы меня научите и я права получу, или я пошла! — Садись уже, поехали… Пришлось послушаться и сесть в машину. Заглянув в глаза мужчине в ожидании указаний, фраза вырвалась сама: «Нечего себе, какие у Вас глаза голубые! Да черт…» — Так, соберись, тряпочка, сейчас выезжаем, слушаем меня. Если говорю перестраиваться, не верещим, не спорим, а спокойно выполняем указания, ты меня поняла? — Видимо для большей эффективности мужчина резко щипает куда-то в ребра, от Энн вырывается парочка матов, а затем также на матерном следует объяснение, почему так делать нельзя. «Дмитрий Алексеевич, Вы сильно-то половой орган с трамвайной ручкой не путайте! Едем?» Мужчине ничего не остается, как кивнуть. Очередной выезд проходит более-менее мирно, Энн молчит и внимательно следит за происходящим на дороге, Дмитрий Алексеевич много курит и дает указания, полностью разъясняя вплоть до «сцепление, передача, отпускайте сцепление, добавляйте газу». А-ля инструкция для ежиков. Для очень крутых ежиков.       Припарковавшись в конце занятия возле привычного ТРЦ, брюнетка тянется за стиками. Подождав вибрации, затягивается дымом и откидывается на сиденье. — Господи, какой ужас… И нужно мне это Ваше вождение? Точно прогоните, скажите, мол, мало того, что пристает со своими стикерами, так еще и машину насилует… — Ничего не ужас, не накручивай… — Рука мужчины внезапно касается волос Энн, мгновение и вот мужчина гладит ее по голове, медленно, словно ожидая реакции. Девушка же не настроена что-то говорить против. Гладит? Ну и ладно, может стресс снимает так. Хотя в груди предательски щемит, она и забыла что такое хорошее обращение. — О, а что у Вас за тату на руке? — нужно срочно найти тему, иначе ее накроет даже от этого движения. — Конкретнее? — Что конкретнее? Тату. На руке. — поясняет Энн, показывая на свою руку. — Ну тепло наступит увидишь, — Дмитрий Алексеевич уходит от ответа. — У тебя есть… — затяжка. — Татуировки? — Да, парочка, на груди и под сердцем. — Девушка улыбается и, повторяя движение, затягивается дымом. — И какие же? Черный квадрат? — Почти, змея на груди, почти портак, но я ее когда-нибудь переделаю, и небольшая надпись. — О как, и что же там написано? — Я перестал волноваться… Но как же перестать волноваться, если внутри разливается рекой тревога?