Моя биография

4 апреля 2024

      — Может, поедем домой? — предложил Стас, крепко обнимая своего Женю.       — Можем, — кивнул Евгений. — Завтра нам на пары вставать рано…       — Жека… — разочарованно протянул Климов. — Вот почему ты такой?       — Какой? — отступив на шаг, спросил Женя. — Какой я, Климов?       — Сложный, — осторожно ответил Стас.       — То есть тебя не пугает то, что со мной в комплекте идёт книга смерти, но пугает то, что я не готов прыгать в постель после первого же поцелуя? — Евгений даже хохотнул.       — Климов, тебе не кажется, что у нормальных людей всё было бы наоборот?       — У нормальных людей, Жека, нет книги с собственной биографией, — фыркнул Стас.       –Ты, Климов, слишком мало читаешь: есть ещё понятие «автобиография» и её, как правило, пишут при жизни, а не после смерти, — ехидно сообщил Женя. — Вызывай такси.       Климов тяжело вздохнул, но залез в приложение и вызвал машину, сообщив: — Серый форд будет через семь минут. Пошли? Может, я успею покурить, пока он приедет.       — И не надейся, — мотнул головой Евгений. — Ты меня заставил бросить и, значит, сам не будешь курить в моем присутствии. А то это похоже на какое-то издевательство.       Стас лишь тяжело вздохнул и кивнул: спорить ему не хотелось. Да и прав был Женя. Не курить, когда рядом курят, тяжелее, чем бросить в некурящей компании. Климов задумчиво почесал затылок и предложил: — Хочешь, я тоже брошу?       — Хочу, — кивнул Женя. — А ты бросишь?       — А куда я денусь? — пожал плечами Стас. — Жалко, что мы с тобой не натуралы… так бы я тебя всю поездку в такси целовал.       — Эй, — возмутился Евгений, двигаясь к выходу из клуба. — Если продолжишь в том же духе, то будешь ночевать не на кухне, а в тамбуре.       — Я там буду мешать Элле Валентиновне, — заверил Климов.       — Кому? — уже в такси спросил Женя. — Кто она такая?       — Твоя соседка по тамбуру, — сообщил Стас. — Жена Дмитрия Петровича. Ты с ними не знаком?       — С соседями-старичками? Нет. Зачем мне это: они тихие, жить мне не мешают, — пожал плечами Евгений. — Я с ними здороваюсь, когда встречаю. Как-то помог старушке принести сумку. Но на этом всё.       — Ну а я с ними познакомился: возвращался с магаза и не сразу справился с замком, вот Дмитрий Петрович и вышел уточнить, не собираюсь ли я тебя грабить, — сообщил Климов. — Когда я уведомил, что уже бывал у тебя в гостях и ничего хоть сколько-нибудь ценного не заметил. Так мы и познакомились. Он тебя ещё нахваливал: такой вежливый мальчик, здороваешься, тихо у тебя. Ни шуму, ни компаний. Потом вышла Элла Валентиновна и спросила, сколько тебе лет. Узнав, что ещё и девятнадцати нет, посетовала: они думали свою внучку с тобой познакомить, да больно ты мал. Внучке уже двадцать два, а жениха нет. Трагедия. Затем Элла Валентиновна спросила, сколько мне лет.       — И теперь ты жених их внучки? — хихикнул нетрезво Женя.       — Нет.       — Сказал, что тебе тоже восемнадцать? — уточнил Евгений.       — Я сказал правду, что мне уже почти двадцать три, но я не работаю, учусь плохо и, скорее всего, меня заберут в армию. Ещё я голь перекатная, своего жилья нет, живу у друга, у тебя на правах бесправной птицы, — перечислил Стас. — Но жажду познакомиться с их внучкой — как-никак она столичная штучка, минимум в третьем поколении.       — А что они? — вмешался в разговор таксист.       — А что они? Решили, что я их принцессы недостоин, — хмыкнул Климов, вызвав новый приступ смеха у Жени.       — Кто бы сомневался, — хмыкнул водитель. — У меня мама такая же: я женат уже пятнадцать лет, а она до сих пор считает, что моя Тося мне не пара. Мол, она из деревенских, за меня лишь из-за прописки и вышла.       — И пятнадцать лет уже из-за прописки живёт? А дети у вас есть? — спросил Евгений с любопытством.       — Дочка. Ей одиннадцать, — сообщил таксист.       — А к внучке бабушка лучше относится? — спросил Женя.       — Угу. Чем старше Лена, тем больше она на меня похожа становится, — похвастал водитель. — Мы с ней одно лицо: она у меня красавица.       Евгений с трудом подавил смешок: таксиста бы не выбрали мистером Вселенная, даже если бы во вселенной остались только женщины и он. Водитель был одутловатым, лысеющим, краснолицый, и щеки, словно брыли бульдога, опускались гораздо ниже подбородка. Если бы неизвестная девочка Лена была с отцом на одно лицо, то она бы уже давно работала бы и копила на несколько пластических операций.       — Это хорошо — девочке нужна бабушка, — заверил Стас, видя по лицу Жени, что если тот заговорит, то не выдержит и будет долго и обидно смеяться.       — А бабушке — внучка. У меня два брата и три племянника. Моя Лена — единственная девочка в семье, — похвастался таксист.       Машина стала у подъезда, и Климов вышел первым, поблагодарив таксиста. Деньги автоматически списались с карточки Стаса.       Едва закрыв подъездную дверь, Женя заржал: — Он и правда себя считает красавцем?       — Ну не всем же быть такими великолепными, как я, — хмыкнул Климов. — Пошли, ценитель красоты.       — Как думаешь, что наши соседи думают о том, что мы живём вместе? — спросил Евгений, открывая двери.       — Сильно сомневаюсь, что они о нас вообще думают: да, ты был бы хорошим мужем для внучки. Та, живя в соседней квартире, всегда была бы на виду. Но это всё, что их интересовало, — отмахнулся Стас, закрывая за собой двери на замок. — Да и какая разница?       — Никакой. Это просто любопытство, — пожал плечами Женя, разуваясь.       — Я могу, если хочешь, зайти и спросить. Если зайду сейчас, они будут думать, что ебанутые, если утром — что просто странные, — предложил Климов. — Хочешь?       — Да иди ты, — отмахнулся Евгений.       — Куда? — прищурился Стас.       — Спать, — отрезал Женя.       — Какой ты временами скучный, — пожаловался Климов и занял первым ванную.       Утром вставать было очень тяжело: Евгений не выспался. Коварное пиво дважды его будило, требуя выпустить себя. Если бы не настойчивость Климова, то Евгений, проигнорировав все усилия будильника, не встал бы. А так пришлось: Стас не только не имел кнопки отключения, но и даже уменьшить громкость возможности у Жени не было.       — Завтрак на столе, кофе я заварил, — сообщил Климов, обняв сонного и оттого податливого Евгения.       — Спасибо, — буркнул в ответ Женя и в последний момент успел отвернуться, не давая Стасу себя поцеловать.       — Прости, — отпустил Евгения Климов. — Жек, я не хотел тебя смутить или обидеть.       — Я не обиделся, просто зубы не чистил ещё: после вчерашнего у меня во рту такое чувство… — сонно и честно начал говорить Женя.       — Такое чувство, словно там скунсы устроили вечеринку? — перебил его довольный Стас. — Или всё же традиционный хомяк умер?       — Иди ты, — беззлобно огрызнулся Евгений, заходя в ванную.       — Куда? — с той стороны двери спросил Климов.       — Вот даже не надейся, — хохотнул Женя. — Туда я тебя не пошлю.       — Жаль… — со смехом заверил Стас.       Пары в этот день были на удивление скучными, и Евгений развлекался тем, что придумывал развлечение на выходные. С сердцем, по результату обследования у него всё было хорошо, так что он был почти уверен, что при КТ головного мозга у него найдут или опухоль, или, что вероятнее, аневризму. Евгений уже начитался, что те бывают и неоперабельными, а разрыв аневризмы мог не только убить, но и сделать его инвалидом. Это пугало Женю ещё больше: потерять разум, умереть как личность, оставив маме только тело, о котором она будет заботиться.       Стас записал Евгения на КТ на десятое апреля, и до этого дня оставалось всё меньше и меньше времени.       — Лучше бы я не знал, — шепнул Женя Климову.       Стас оглянулся, убеждаясь, что их никто не может подслушать и упрямо мотнул головой: — Не лучше. Так у тебя есть все шансы спастись, а если бы ты не взял книгу, то точно бы умер.       — Я и сейчас, если верить книге, умру, — напомнил Евгений. — Но если бы я не знал, то не мучался бы так. А сейчас… Я всё время думаю о том, что я впустую трачу своё время. Свои последние дни, недели… Сижу и слушаю лекции, которые мне никогда не пригодятся.       Климов молчал пару минут, и Женя уже хотел повторить сказанное, решив, что тот просто не услышал, когда Стас, наконец, заговорил: — Я понимаю тебя. Давай так: третьего мая ты пройдешь томографию, узнаем результаты и махнем на море? Будем отдыхать месяц, даже больше!       — Нас исключат из универа, — напомнил Евгений. — Мне-то всё равно. А ты? Ты же так долго поступал… И мама будет волноваться.       — Я взрослый и могу решить, что для меня важнее: ты или учеба. И в этом поединке выигрываешь ты, — пожал плечами Климов. — Остатков моих накоплений и части твоего наследства должно хватить. Можно ещё твою квартиру сдать. Тоже деньги… А вот о том, что сказать маме, должен подумать ты. И решить, что для тебя важнее: её спокойствие или то, как ты проведешь эти дни до дня рождения.       Женя прикусил нижнюю губу, понимая, что и сам ещё не решил: расстраивать и волновать маму он не хотел. И так до сих пор его мучило чувство вины за то, что он не проводил всё время с мамой. Всё оставшееся время. Чтобы Ирине Станиславовне было о чем потом, после смерти сына, вспомнить. Но сам Евгений не хотел бы так провести последние недели.       Женя и на море не очень хотел. Он просто не мог придумать, что же могло бы скрасить это время. На всё нужны были деньги, при этом не маленькие. Женя мог бы продать квартиру, скинуть полцены и быстро расстаться с жилплощадью, но… Где-то в глубине души Евгений надеялся, что сможет отодвинуть смерть, прожить ещё год, два, десять… И тогда квартира была его единственным гарантом независимости.       Если бы Женя продал квартиру за бесценок, то умереть до было бы проще, чем вернуться жить к маме и пытаться объяснить этот свой поступок. Ирина Станиславовна могла, конечно, дать подзатыльник или поджопник, но в глубине души считала, что бить детей нельзя. А вот зудеть, пилить, читать бесконечные нотации — можно и нужно. Евгений иногда даже жалел, что его мама не сторонник физических наказаний. Перетерпеть одну порку Жене казалась, было бы проще, чем слушать несколько дней, как он был неправ, когда забыл почистить картошку или вынести мусор. Правда, с другой стороны, Евгений понимал, что если он все же умрет, то перед смертью ему будет нечего вспомнить.       — Я согласен, — вдруг сообщил Женя.       — На что ты согласен? — уточнил Климов, задумчиво грызя колпачок ручки.       — Попробовать минет в твоём исполнении, — сообщил Евгений.       Стас закашлялся, подавившись воздухом, и заверил: — Я рад. Жаль, не нашел времени с утра почитать. Хоть не был бы сейчас в таком шоке.       — Видишь, как полезно уделять внимание развитию не только тела, но и разума, — рассмеялся Женя.       — И не говори, — не стал спорить Климов, хотя Евгений читал не только меньше, чем сам Стас, но даже медленнее.