В его гениальном разуме мысли

Дазай, уставший после выполнения своей миссии, наблюдает за людьми с края крыши с усталым взглядом. В его гениальном разуме мысли медленно передвигаются, останавливаются на полпути и так и не достигают своей цели. Внезапно Чуя слышит голос Дазая: — Чуя, что ты сделаешь, если я прыгну? Чуя поворачивает голову медленно и вглядывается в его глаза. Пристально смотрит в его глаза, видя в них страх и надежду. Чуя кусает нижнюю губу и слышит едва слышный вздох, который вырывается из его груди. — Я убью тебя раньше, чем ты успеешь спрыгнуть. Дазай улыбается, в его глазах отражается лёгкое безумие. Он знает, что Чуя не сделает этого, но всегда любил играть с огнём. Играть с огнём — это его стихия. Он смотрит на Чую, словно затаившийся зверь, готовый в любой момент напасть на свою жертву. Но Чуя не боится. Они слишком давно вместе, чтобы разойтись. — Ты бы меня спас, правда? — спрашивает Дазай, словно проверяя преданность Чуи. — Конечно, — отвечает Чуя уверенно. — Я всегда буду рядом с тобой. Дазай улыбается, и Чуя видит в его глазах блеск надежды. Он знает, что может положиться на Чую, как на камень. Они оба знают, что никто другой не поймёт их так, как они понимают друг друга. Именно поэтому они всегда будут вместе, даже если мир разрушится вокруг них. Дазай шепчет, что он так устал. Чуя понимает его. Он смотрит вниз, на улицу, где проходят люди, занятые своими делами, не замечая двух безумцев, сидящих на краю крыши. Он хочет увидеть улыбку Дазая, которая всегда раздражала его. — Но если ты все-таки умрешь — я убью себя тоже. Когда Чуя эти слова произносит, Дазай замирает, словно ожидая, что он шутит. Но взгляд Чуи серьезен и решителен, не оставляет никаких сомнений в его намерениях. Дазай чувствует, как его сердце тяжелеет от непонятной смеси страха, тревоги и любви к этому человеку. — Чуя, — шепчет он, не в силах найти слова, чтобы выразить все свои чувства и мысли. Они так сложно укладываются в его фразы, но он хочет, чтобы Чуя понял. — Я не могу просто позволить тебе сделать такое, — продолжает Чуя, его голос чуть дрожит, и Дазай слышит в нем нотку отчаяния. — Мне нет смысла жить без тебя, Дазай. Ты — мое все. Я помогу тебе справиться со всеми своими тараканами в твоей тупой голове. Теплое, солнечное сияние их связывает, Дазай видит, как оно оживляет лицо Чуи и придает ему внутреннюю силу. И все же он так сильно хочет узнать, каким образом Чуя собирается помочь ему вырваться из этого бесконечного упадка. — Что ты имеешь в виду, Чуя? — спрашивает он, и его голос дрожит от неуверенности. — Какой это способ помочь мне? Чуя поднимает глаза, взгляд его полон решимости и нежности одновременно. — Я буду рядом с тобой, Дазай. Вместе мы сможем преодолеть все трудности и боль. Я буду твоей опорой, твоим голосом разума, когда станет темно. Мы справимся, потому что мы вместе сильны. Дазай не может поверить своим ушам. То, о чем он так долго мечтал, словно сбылось. Он ощущает, как слезы заполняют его глаза, и он сам не знает, от радости или от горечи. Но одно он точно знает — он не может жить без Чуи. Он готов бороться, несмотря на все трудности, ради этой любви. И тогда Дазай поднимается с края крыши, на которой они сидели, и героически тащит Чуя в объятия, сжимая его крепко. И они оказываются вместе, в этом мире, где сломанные люди ищут света и надежды. И они знают — никакие трудности не смогут разлучить их, потому что они — навсегда, навечно. Вместе они сможет все. Вместе они — неразрывны. Они продолжают сидеть на краю крыши и говорить о жизни. Они не знают, что будет завтра, но им не нужно знать. И так они сидят, пока солнце не заходит за горизонт и небо не становится темным. Они смотрят на звезды. Завтра будет новый день, новые проблемы и новые испытания, но они больше не боятся.