Oh no! It's too serious, my head is going to explode!!!

      Все кажется таким большим и незнакомым…       Когда качели поднимаются, трава любит щекотать босые ноги Мэньюса Гриббстона. И Мэнни тоже любит, когда трава щекочет его за ноги, потому что это, несомненно, поднимает настроение. Они будто бы играют друг с другом на перегонки. Так кто же быстрее? Мэнни, который будет стараться уберечь свои ножки, или влажная от росы трава? Она будет пытаться ухватить за пятки, не забудет про маленькие пальчики, стараясь ухватить всю ногу в свой весёлый плен!       Сегодня довольно солнечно, поэтому Мэнни решил, что было бы неплохо надеть шорты. Малыш взглянул на окно. Дрейк поправляет галстук на шее Робина, после чего птица выпивает третий стакан воды. И как им может быть не душно в своих костюмах?       Ред наклонился и начал что-то шептать на ухо их общему другу, что заставило утенка рассмеяться, а Мэнни сглотнуть, потому что их лица были недопустимо близко друг к другу. Он уже видел нечто подобное, и каждый раз у него перехватывало дыхание, но он все еще не понимал своего волнения.       Красный повернулся, чтобы посмотреть на Желтого, как будто с самого начала знал, что тот наблюдает за ними. Это заставило Гая закрыть глаза и начать раскачиваться на качелях, которые успели прекратить своё движение, желая отвлечься и отогнать ненужные мысли. Он уже вырос, и его ноги могли касаться земли, так что с этим не было никаких проблем.       Робин и Дрейк раньше катали его на этих качелях. По очереди. Потому что Мэнни не доставал ногами до земли. Конечно, он нашел другой способ: вставал ногами на деревянные доски и раскачивался стоя, но друзья сказали, что это очень опасно. Случилось даже, что эти двое подрались друг с другом из-за того, что не могли решить, чья очередь сегодня катать ребёнка на качелях. Всем было приятно думать, что Мэнни нуждается в них, что они нужны ему.       Ему вдруг стало очень стыдно.       Это не первый раз, когда Мэнни замечает своих друзей в интимной компании друг друга. В первый раз, когда он вышел на кухню попить воды, он заметил большого парня, разговаривающего с микроволновой печью. Это сильно удивило мальчика, потому что до этого ребята неоднократно заявляли, что общение с предметами — детская забава и они больше не будут этого делать, и посоветовали Мэнни тоже самое. Жёлтый затих, спрятавшись в темном углу коридора.       Дрейк достал из духовки дымящийся стакан молока и, попрощавшись со своим временным собеседником, направился в гостиную, хотя и пообещал, что, как только все уляжется, он вернется.       Полностью понять, что означало это «всё», Мэнни так и не смог, хотя у него были предположения, что Дрейк имел в виду Робина, который в ту ночь рыдал навзрыд, сидя в кресле Рэда в гостиной. Швабра сел на кровать, всё ещё держа стакан в руках. Они начали о чем-то говорить, и Мэнни понял, что пора возвращаться, потому что подслушивать — нехорошо. Однако что-то удерживало его на месте, заставляя смотреть на красное, заплаканное лицо птицы, его сердитые глаза и на то, как Дрейк зачем-то прикасался губами к его лицу.       Можно ли предполагать, что жёлтый парень пытается избежать встречи со своими соседями, прячась в саду, на своих любимых качелях?       Ему казалось, что он замечает подобные сцены все чаще и чаще, но каждый раз, когда он видел — он не мог отвести глаз. В последнее время они были слишком далеко друг от друга, а наблюдение, каким-то образом помогало ему чувствовать себя ближе с ними, потому что с каждым разом он узнавал их немного больше. — Мэнс! — Задумавшись, мальчик не заметил, а из-за своих закрытых глаз он не увидел, как его друзья уже вышли из дома. Желтый по какой-то причине остановил качели и опустился на землю. Дрейк помахал ему рукой, а Робин улыбнулся и кивнул на прощание. Мэнни подавил желание подойти и обнять их, а потому, просто отсалютовал им рукой и, проводив до ворот, вошел в дом. Ребята вышли, а значит, сейчас около 8 утра. Обычно эти двое гуляют пешком, поэтому могут позволить себе уйти за двадцать минут до начала рабочего дня.       Мэнни ещё не удавалось оказаться за этими воротами. Раньше, потому что он был маленьким и все вокруг него было таким опасным, а теперь — потому что желтый настолько привык к этому дому и этим качелям, что просто не видит смысла смотреть на то, что снаружи. Зачем, если он счастлив здесь? Друзья многому научили его: читать, писать, рисовать… Он знает, что хорошо, а что плохо. Почему он должен делать что-то еще, почему он должен учиться чему-то новому? Почему его друзья каждый день ходят на работу?       Что ж, вполне логично, что им платят. Но в то же время, вступая во взрослую жизнь с новыми возможностями, они стали бывать в доме все реже и реже. У них появились новые знакомства, о которых они иногда рассказывали Мэнни за столом. Их разговоры велись только за столом.       Но Мэнни всего этого не хотел. Они продолжали говорить, что «ты просто не вмешивался», «ты не понимаешь» или «ты должен попробовать». После того, как они приучили его к домашнему обучению и, в целом, к жизни здесь, Мэнни привязался к этому месту. Ему здесь нравится, и этого для него достаточно. Он просто очень хочет вернуться в прошлое, в то время, когда их было трое, а не двое.       Потому что теперь Мэнни все чаще и чаще казалось, что ребята забыли о нем. Они, несомненно, помнят, но иногда.       Наверное, если бы кто-нибудь спросил его: «неужели ты думал дружить с ними всю свою жизнь и ни о чем другом не знать? ты действительно думал, что вы будете просто жить здесь и слушать скучные уроки от учителей?», Мэнни ответил бы: «да».       Пройдя по пустой квартире, мальчик прошел в спальню и сел на свою кровать. Он посмотрел на прикроватный столик, рядом с которым стояли его любимые краски и копилка в виде собаки, которую Дрейк и Робин подарили ему совсем недавно. — Ну, у меня ведь нет денег, не так ли? — Тогда, Дрейк протянул парню одну из купюр. — Теперь они будут. — Разве это не повод найти работу? Кошелек является общим. — Мягко намекнул Робин. И Мэнни вспомнил мистера Чемодана, фабрику, и подумал, что, несмотря на то, что ему было комфортно на месте, это был всего лишь урок, но что теперь будет? Что, если он потерпит неудачу?       Оставаться одному в квартире каждый раз было ужасно скучно. Раньше, когда друзья еще были рядом, он чаще всего либо читал газету и другие книги вместе с зелёным, либо разговаривал о чем-то с Дрейком. Ему было интересно делать одно и то же каждый день, если он делал это со своими друзьями и если это было хорошо для них. Мэнни хотел побольше узнать о них, ему казалось, что они такие же загадочные, красивые и необъятные, как космос! И он старался быть таким же, учился, так сказать, с натуры.       Бывало и так, что малыш сидел в спальне и рисовал то, что приходило ему в голову, когда он понимал, что ему или его друзьям нужно побыть одним. Теперь всё, что он делает, — это либо рисует, либо спит, либо ест. Он понятия не имеет, что еще делать, и не хочет думать и следовать своим мыслям. Бывает, что он разговаривает с лампой, потому что теперь даже слушать его стало интересно, или с другими, все еще говорящими объектами. Робин и Дрейк только и делают, что говорят о работе, поэтому кажутся раздражающими.       Иногда Мэнни задается вопросом: «кто это придумал и зачем он здесь существует, если все так скучно?» — и это пугает его.       Гай снова посмотрел на краски и копилку, стоящие рядом с ним. В его маленькой головке родилась большая идея.       Жёлтый парень изрисовал хрупкую вещь в разные цвета. Теперь маленькая собачка не казалась такой скучной, как раньше. Мальчик улыбнулся. А с зелёной тусклой купюры, которую дал ему Дрейк, он перерисовал на бумагу несколько таких же, вырезал и положил в копилку. Затем, вспомнив, что ему говорили о том, что после того, как копилка наполнится (а она наполнилась, потому что нарисованные деньги туда больше не помещались), ее нужно разбить.       Странно, что Робин и Дрейк не вошли в спальню, когда раздался грохот. Мэнни вспомнил, что это должно было случиться раньше. Что теперь они ходят на работу и сидят в офисе с утра до вечера. Мальчик грустно вздохнул, представив, как ему придется обедать в одиночестве. Снова.       Йеллоу немного погрузился в свои мысли и не заметил, как, неосторожно взяв в руки ту самую купюру, которую дал ему красный, он сгреб вместе с листком бумаги осколок. Настолько незаметный, что он порезал себе ладонь. Мэнни подумал, что в какой-то степени они были похожи друг на друга. Иногда парень чувствовал себя маленьким и неприметным. Что, если он действительно мешает красному и зелёному? Может быть, он тоже, сам того не замечая, своим присутствием делает небольшие, но глубокие надрезы?       Кровь начала стекать по руке маленькими быстрыми струйками и рисковала запачкать ковер, и что бы этого не случилось, сначала необходимо было обработать порез. Итак, Мэнс встал и пошел в ванную, где, как он помнит, должна была быть аптечка первой помощи. Он помнит кое-что из того, что сказал ему Дрейк, когда обрабатывал рану на лице Робина, когда тот порезался при броске, неудачно упав на асфальт.       Конечно, рассеченная бровь — ничто по сравнению с тем, что происходило на руке ребенка, но принцип схож, не так ли?       Парень открыл крышку и обмакнул ватный тампон в банку. Зеленый цвет напомнил ему о Робине и многочисленных укусах на его ногах, которые он оставлял, когда злился. Теперь Мэнни казалось, что он укусил его за сердце. Более того, даже не прикасаясь к нему и не держа его руки в захвате, как он делал раньше, когда Мэнни начинал вырываться. Малыш рассмеялся своим воспоминаниям, глядя на свои лодыжки. Там были маленькие шрамы, которые он теперь нежно поглаживал. Это была одна из немногих вещей, в которых хранилось что-то ценное, например, память о том, что у него есть друзья. Или они там были?       Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, которые продолжали давить и сгущать черные краски со всех сторон. Мальчик подумал, что лучше всего будет поспать и отдохнуть до вечера, пока не вернутся двое других. — Привет, друг! — Тут Мэнни вздрогнул от неожиданности. — Привет. — Он совершенно забыл, что здесь еще может кое-кто разговаривать. — Похоже, вам нужно что-то помимо бинтов и зелени. Я прав? — Мэнни подозрительно посмотрел на аптечку первой помощи. — Правда? — Он пытался игнорировать мысль о том, что какая-то аптечка первой помощи могла бы помочь ему… вернуть своих друзей? — О, да, именно так. — Белый чемодан кивнул, придвигаясь ближе к парню. — Я не могу ошибаться.       Мэнни по-настоящему разволновался. — Тогда… — Он не был уверен, стоит ли ему спрашивать об этом. Он боялся, что только все испортит. — Как ты можешь мне помочь?       Аптечка первой помощи, не говоря больше ни слова, только странно улыбаясь, открыла нижнее отделение с таблетками и вытащила две розовые пилюли. Мэнни подозрительно посмотрел на них, затем продолжил обрабатывать порез на своей ладони. — Я не уверен. — Он сдался. Однако белая коробка его не убедила, возможно, зная, что в конце концов он сломается сам. Она просто положила таблетки рядом с ним и закрылась. Мэнни открыл её, но теперь это была просто домашняя аптечка. Её больше не было в живых. Мальчик фыркнул, положил зелень в коробку, достал бинты и начал бинтовать руку. Поставив вещь на прежнее место наверху, его взгляд снова наткнулся на лекарства. Он взял их в руку, чтобы положить в ящик стола, но на секунду задумался. Было бы лучше, если бы он отказался? Он очень хорошо помнит, как Робин сказал ему, что не следует пить неизвестные вам лекарства, и что, если он плохо себя чувствует, то следует рассказать ребятам. Однако Мэнни понимал, что вряд ли это была та тема, которую он хотел с ними обсуждать (или, может быть, он боялся, что они сочтут его глупым и надоедливым), но он очень, очень хотел, чтобы его друзья наконец обратили на него внимание.       Похоже, он принял решение.       Ладно, может быть, он все еще не знает. Это немного пугает, но что, если с ним что-то случится? Или не с ним, а с домом? Вдруг все взорвется? Тогда Робин будет много кричать, а Дрейк… обычно он прожигал взглядом дыру, когда соглашался с Робином, или успокаивающе гладил его по голове, если ему казалось, что их зеленый друг действительно сходит с ума.       Но он уже все решил, не так ли? Или это зов отчаяния? Дак однажды сказал ему, что это происходит, когда под давлением эмоций мы совершаем плохие или глупые поступки, за которые нам потом очень стыдно или о которых мы сожалеем. Обычно это признак того, что мы много копили в себе. Мозг ищет момент, когда можно выпустить чувства наружу, после чего он просто отключается. — Ха-ха, смотри! «Я — мозг Джека!». Ты понимаешь? — Посмеялся Робс, шутливо тыкая в плечо младшего. — Если ты слишком долго о чем-то беспокоишься, ты всегда можешь рассказать нам.       Это было, когда они все еще были вместе. Когда Мэнни все еще чувствовал их рядом с собой.       Когда он еще не был один.       Красный гай вернулся домой позже всех остальных. В коридоре парня ловит взволнованный Робин. Не говоря ни слова, он берет Реда за руку и ведет его в их общую комнату. — Сюда! — Восклицает он, указывая на Мэнни, что лежал на полу. Дрейк поворачивается к Даку, как будто это всего лишь Мэнни и он просто решил прилечь. В конце концов, иногда и он сам делает это, так что... Но птица, казалось, разозлился на него и снова ткнул пальцем в желтого. — Посмотри на его глаза! — И зачем ты его связал? — Спросил его старший, подходя к желтому парню. — Я подумал, что он может быть опасен. — Дрейк ухмыльнулся, потому что маленький человек, каким бы опасным он ни был, очень любил своих друзей, и мистер макарон-с знал об этом. Видел, потому что, как бы мало они сейчас ни общались, не трудно увидеть в грустных глазах Гая сильное желание быть с ними, особенно в моменты, когда Гриббстона ловят за слежкой. Дрейк замечает его каждый раз, даже когда оборачивается и чувствует, что Мэнни снова где-то прячется. А Мэнни — отличный игрок в прятки, потому что случалось так, что Ред не мог видеть, откуда смотрят желтые глаза, но он нутром чувствовал, что их маленький друг где-то рядом.       Однако, когда швабра подошел немного ближе и заглянул мальчику в глаза, улыбка исчезла с его лица, брови нахмурились, и теперь он стоял с очень озадаченным выражением лица. — Видишь? У него слишком большие зрачки! — И действительно, черные точки превышали предписанный размер, и взгляд Мэнни, казалось, был устремлен в никуда, как будто он был не здесь, а где-то очень далеко отсюда. — Может быть, это снова мозговой червь?       Робин продолжал стучать под ухом, мешая сосредоточиться. Тема наркотиков, таблеток, курения, алкоголя и других вещей, которые могут нанести вред здоровью, довольно популярна в обществе. В последнее время им было прочитано много лекций по этому поводу. Дрейк на самом деле не вникал в это, но… может быть, проблема в одном из этих негативных факторов? Он знал, что признаки воздействия каждого из них на организм отличаются друг от друга, и поэтому, довольно быстро смакуя эти мысли внутри себя, направился в ванную.       Утенок не сразу заметил его уход, он был слишком впечатлен тем, какими странными и пугающими выглядели глаза их маленького друга. После этого, он только поспевал за большими шагами рыжего парня, будучи обескураженным тем фактом, что тот смог о чем-то догадаться.       Стоило этим двоим войти в ванную, как они увидели аптечку первой помощи. Живая, она стояла на полке перед зеркалом. — Что ты здесь делаешь? — Глаза Дрейка подозрительно сузились. Дак мягко положил руку ему на плечо. Не то чтобы он что-то понимал, но он чувствовал раздражение и не хотел, чтобы его друг разозлился о чем-то в такой момент. «Но тебе нужна моя помощь прямо сейчас, не так ли?» — Аптечка продолжала смотреть на свои руки, как будто её совершенно не интересовал приход двух друзей. В то же время, она лукаво улыбалась и была чертовски права. Дрейк сглотнул. «Можно мне заглянуть внутрь?» — Осторожно спросил он, подходя чуть ближе. — Обычно ты не спрашиваешь, когда тебе это нужно) — Загадочно улыбнулась она, поворачиваясь к большому парню. — Почему сейчас возникла такая необходимость?       И все же Дрейк, не найдя, что ответить, просто открыл белую коробку, надеясь, что он не найдет в ней того, о чем думал. — Что?! — Воскликнул утенок. — Я не собираюсь глотать эти таблетки! Никогда не знаешь, что ты нам подсунул!!!       Дрейк не мог понять, почему зеленый так орет. Он хранил молчание. Правой рукой Рэд прислонился к железной ванной, о чем-то думая, отчего могло показаться, что вокруг него ничего нет.       Дак повернулся, чтобы посмотреть на него, ожидая его ответа. Или, хотя бы, согласия с его мнением. — И ты молчишь? Ты, в такое время! Как ты вообще можешь молчать?! — Подожди, он, наверное, думает, что делать. — Говорящий предмет остановил гневную тираду. — В такой ситуации важно обдумать свое решение, не так ли? — Грх! Я не знаю! — Воскликнул Робин, после чего повернулся и вышел из комнаты. — Нашел у кого спрашивать… — Послышалось его ворчание за дверью.       Дрейк продолжал стоять неподвижно. Внутри него боролись два мнения: послать всю осторожность к чёрту и пойти на помощь другу, потому что он был слишком дорог им всем, чтобы оставить всё просто так. С другой стороны, это было страшно. За себя, Робина, да и за того же жёлтого, потому что возможность смерти или чего-то еще более ужасного витала в его мыслях.

      Мысленно, он подбросил монетку. И пока её ребра хаотично вращались, чередуясь друг с другом, он уже заранее знал, чего хочет на самом деле.