Важно, чтобы мы были рядом
5 июня 2024 г., 13:25
Примечания:
Трогательные скетчики от конуры и музыка к главе: https://vk.com/wall-200006529_4686
— Как ты?..
— Некрасиво держать девушку на пороге, особенно, когда она помочь пришла, — резко огрызнулась Ингрид, нагло проникая в чужую квартиру с множеством пакетов и огромным, явно до отказа набитым рюкзаком.
Нет, Пятого не напрягало такое хамское проникновение в его частную собственность. И не недовольство незваной гостьи. Его волновало другое — как Ингрид вообще нашла его квартиру? Они провстречались от силы две с половиной недели, за это время пересекались на нейтральных территориях, так что оба не знали адресов партнёров. А тут... Явилась, как гром среди ясного неба.
— Как ты нашла мою квартиру? — спросил наконец-то, собрав мысли в кучу.
Ингрид не ответила. Была слишком занята пакетами, которые, осмотревшись, поставила на стол ближе к холодильнику. Пятый спросил ещё раз, но то ли проигнорировала, то ли не услышала из-за шуршания упаковок различных продуктов и стука контейнеров. Фрукты, овощи, разносортная молочная продукция, яйца, мука, крупы, откуда-то разносился невероятно вкусный аромат жареного картофеля и курицы, а ещё домашнего супа. А после на стол посыпалась куча различных таблеток, спреев для носа и сиропов.
— Ты... Кто тебе рассказал?
Вновь не ответила, лишь подняла грозный взгляд, сместив брови к переносице, да угрожающе выставила два здоровых термоса. Да, она пришла не просто так. И не ради того, чтобы выяснить отношения и надрать тощую задницу за недельную пропажу и тишину — Пятый свалился с температурой, а там подтянулся насморк, больное горло и вечное недомогание с ломотой во всём теле.
— У меня свои методы, — недовольно ответила Ингрид, вынимая из рюкзака пачку полотенец и туалетной бумаги. Стало неловко, и это заметили. — Я не из тех девушек, у которых дефекация представляется выходом бабочек и радуги, так что стесняться не надо. И я, и ты — мы люди. А при неразумном глотании разных таблеток организм спасибо не скажет.
— Я тебя понял! — хрипло завопил тут же Пятый, закрыв лицо руками. Однако радовался, что высказывания оказались не такими уж и грязными, как могли быть.
— В кровать, — неожиданно скомандовала Ингрид.
— Чего?
— Живо в кровать! Тебе постельный режим нужен!
Спорить не стал, да и не имело толку, потому, утерев сопливый нос платком, побрёл в спальню и поддался ужасу. В комнате полнейший кавардак. Всегда хвалился своей чистоплотностью и любовью к уборке, а в итоге за неделю превратил всё в свинарник: куча чашек, в которых разводы от чая уже просто въелись раз и навсегда, упаковок и блистеров из-под таблеток, мокрая одежда, пропитавшаяся потом из-за частых скачков температуры, пакеты от разных доставок фастфуда и готовой еды, а ещё салфетки, в которых скрывались не только стандартные жидкости, выходящие при болезни — да, в таком состоянии умудрился вздрочнуть пару раз от скуки. Ужас одним словом. Естественно, принялся за уборку, но в голове всё поплыло, и одна из кружек, благо не разбилась, упала на пол.
— Харгривз! — Послышался командный тон за дверью. — Мне плевать, какой у тебя там срач! Живо в постель!
Мелкий мусор — особенно салфетки, — всё же собрал в небольшой мешок и закинул под кровать, мысленно надеясь, что не забудет об этом безобразии. Было бы здорово вдобавок постельное бельё сменить, но тело будто поддалось чужой команде «Отдыхать!» и потянулось к постели, на которую устало рухнуло, не добравшись лицом до подушки. Всё плыло. Голова ватная, но при этом такая тяжёлая и больная. Щёки горели. Очень хотелось спать. Решил всего на минутку прикрыть глаза, расслабился... но быстро распахнул их и дрогнул. Уже лежал нормально, голова на подушках, сам под одеялом, ко лбу приклеили охлаждающий пластырь. Комната наполнилась уютными ароматами домашней еды. И духами Ингрид, что сидела рядом и вытирала его лицо от пота.
— Я уснул? — Кивнула. — Долго?
— Минут двадцать, — ответила тихо и так спокойно, что показалось, будто это сон. Но всё быстро обернулось реальностью. — Храпишь ты, конечно, громко. Как и стонешь. Но спишем на насморк.
— Обычно я не храплю, — прохрипел в нос Пятый, заходясь гавкающим кашлем. Сел быстро, прикрыв рот ладонью.
— Хорошо, если мокрота выходит. — Она протянула бумажную салфетку.
Вроде, в больном состоянии не было ничего постыдного, но испытывал неловкость от того, каким слабым он виделся, и не важно, что силой никогда не славился. Всё же, вот так, глупо страдать от простуды и быть на уровне с беспомощным котёнком, перед партнершей... Неприятно.
— Я как-то держала подруге волосы над толчком, а она взяла и блеванула прямо на меня. Так что не придумывай там себе ничего. Простуда — это очень даже страшно и серьёзно. От неё все страдают.
Стало чуточку спокойнее, а глупость, что его спасительница могла ещё и читать мысли, помогла развеселиться. Правда всего на пару секунд, потому что Ингрид ни с того ни с сего залезла рукой под немного влажную рубашку. Её кожа холодная, что аж мурашки побежали!
— И я рада вас видеть, — рассмеялась она, глядя на выпирающие под тканью соски.
— Ингрид!
— Угомонись. Мне градусник нужен.
И в самом деле вытащила градусник и недовольно цокнула. Температура держалась. Вздохнув, Ингрид отложила всё в сторону, привстала, помогая Пятому сесть удобнее, устроила ему под спину подушки и вышла из комнаты, вернувшись через пару минут с тарелкой с супом. Не покупным, точно своего приготовления. Её руками.
— Не знала, какой именно ты любишь. Сварила с куриными фрикадельками и лапшой.
— Спасибо... — Он потянулся за тарелкой, но по бледной ладони заехали ложкой. — Ай!
— Не напрягайся. — Ингрид зачерпнула немного бульона и, надломив, половину тефтеленки, подула осторожно и выставила перед тонкими губами. — Открой рот.
Вздохнув, послушно выполнил просьбу, что ощущалась настоящим приказом. Нёбо и язык обдало приятным жаром, жаль, ни соли, ни пряности не удалось ощутить — всё отекло до такой степени, что рецепторы ничего не ощущали. Но даже так... Это был самый вкусный суп, который Пятый когда-либо ел. По горлу пробежал согревающий бульон, а комочек фарша буквально растаял от одного легкого укуса. Может показалось, но появилось ощущение, будто стало получше, голова немного прояснилась.
— Теперь ещё раз. И так до последней ложки! Без разговоров!
Лишь хрипло вздохнул сквозь смешок. Пятый послушно открывал рот, а Ингрид его осторожно, держа руку крепко, чтоб ни капельки не упало, кормила, пока в миске не осталась одинокая маленькая макаронинка.
— Теперь таблетки.
Не знал, какие именно ему подготовили, но взял две пилюльки со стаканом воды и выпил их. Тело вновь обмякло, загорелось и начало обильно потеть. Клонило в сон.
— Поспи.
— Но...
— Давай без но.
Стоило лишь опуститься, коснуться затылком подушки, как тут же провалился в сон. Но проснулся от влаги вокруг шеи и заложенного носа, из-за которого пересохло в глотке. На улице уже начало темнеть, а в счёт штор и вовсе, казалось, наступила ночь. Не включая лампы, собирался встать, но хрипло завопил от неожиданного из темноты:
— Куда намылился?
— Воды! Воды попить! — И заодно в туалет зайти, но этот момент он опустил. Хватило одного сортирного разговора.
Щелчок включателя. Комната озарилась тусклым светом небольшой настольной лампы. Последние дни и такой свет резал глаза, но в этот раз все же воспринял спокойно, немного проморгавшись. Ингрид словно не изменила позы, как сидела, когда кормила, так и осталась. Лишь посуды не было. Зато покоился графин и стакан, что довольно ловко наполнили тёплой водой.
— Спасибо...
Пятый осторожно взял стакан и принялся медленно пить, надеясь маленькими глотками лучше смочить горло, но увы, стоило ощутить хоть немного влаги, как тут же выпил все залпом. Без лишних слов Ингрид повторила, не отрывая от больного взгляда. И так стакан, еще, прокашлялся, сплюнув в салфетку, ещё стакан, пока графин полностью не опустел.
— Дурацкое ощущение. Бесит...
Не успел в полной мере от души пожаловаться на недомогание — прохладная ладонь коснулась лба. И ведь даже никак не отреагировала на липкую кожу и влажные пряди.
— Уже получше. Но еще пока рано радоваться. Ложись давай обратно.
— Но...
— Иначе заставлю есть лед с брусникой и запивать все рыбьим жиром. — Он так смешно и по-детски скривился, что пришлось сдержать порыв засмеяться, дабы сохранить серьёзность. — Меня не устроит промежуточный результат. Сейчас ты бодряком, но где гарантия, что опять не свалишься и не заигноришь меня?
Действительно чувствовал себя лучше, но, как часто бывало, и это понимала и Ингрид, "просветление" длилось от силы пару часов, после чего температура могла вновь подскочить, тело обратилось бы шматком ваты, а в голове начало кружить единственное желание — лечь, заперевшись дома. И вот так с неделю. На самом деле, Пятого неприятно удивил факт простуды. Обычно он болел так, чуть пошмыгивая носом и слегка покашливая. Температуры под сорок не видел уже лет десять у себя! А тут такая неприятная неожиданность. Но ладно, верно сказали — этим страдают все, так что никто от этого не застрахован, да и надо же за три года работы урвать себе больничный! К тому же, стоило отдать должное, Клаус сразу вызвался помочь: привозил лекарства, еду, составлял компанию за чашкой чая, просто рассказывал о делах в офисе и несколько раз настаивал на вызове врача не только ради продления листа. Однако, в первую очередь Пятый тогда подумал не о друге, а почему-то о девушке, с которой "просто спал". Очень не хотелось сознаваться в том, что не может встретиться и удовлетворить самый первый пункт их договоренности. Не хотелось демонстрировать такую слабость. Вот и не признался. Правда, сглупил, не написав чуть позже. Хотя и тут ситуация вышла нелепейшая: единственная зарядка на его дремучей модели телефона почти сдохла, заряжала плохо, купить новую не было возможности... А потом посеял отключившийся сотовый. В итоге, Пятый просто не знал, куда и как позвонить.
Пришла сама. Чёрт знает, каким дьявольским способом она узнала адрес и о болезни, но хотелось сказать спасибо. И особенно сильно взыграло это желание, когда она, прихватив графин и одну из подушек, решила покинуть спальню.
— Ингрид? — поднявшись на локте, тихо позвал Пятый, надеясь, что скрип двери не оказался громче него.
— М? — Она же быстро обернулась. Не видел, но ощущал, как смотрела на него. — Что-то нужно?
— Нет. То есть, да... — Пошатнулся вместе со своей уверенностью, как-то неправильно и призывно хлопнув по матрасу. — Можешь... Лечь со мной?..
До безобразия неловко. Хотел же просто поблагодарить и попросить ещё немного побыть с ним рядом! А в итоге? Благо, в ответ лишь задорно фыркнули. Действительно, смешно. Смешно и глупо, что он, будучи больным, попросил о близости. Хорошо за интим не спросил.
— Знаешь, хах... просто забей...
Зашуршала одежда, которую скинули куда-то на пол. Негромко скрипнула кровать. Одеяло задралось на мгновение, впуская в своё тепло приятную прохладу частично обнаженного мягкого тела. Ингрид осторожно устроилась под боком и, не усердствуя, обняла Пятого, прижавшись щекой к груди и закинув на него ногу.
— А теперь спать, — вернулся командный тон, но он уже не волновал так сильно. Возможно, причиной тому стала ладонь, мягко огладившая бок под рубашкой.
Рискнул и позволил себе, больному человеку, обнять в ответ, крепко-крепко, как хватало сил, прижимая к себе. Представлял, как повалит её на спину, зароется носом в её груди, да хотя бы просто поцелует, но все мысли так и остались нереализованными. Всё же не для этого она здесь.
— Спасибо...
В планах было быстро заснуть, перебиваясь горячими фантазиями, но сна не было ни в одном глазу, ведь не прошло и минуты, как собственное тело решило сдать с потрохами. Ну а что он мог поделать, когда в бочину упирались на мгновение отвердевшие соски, — она сняла или изначально пришла без лифчика? — собственную грудь обдавало прохладным и немного алкогольным, с примесью хвои и каких-то ягод, дыханием, а в пах осторожно упиралось колено?
— Можно вопрос?.. — нервно сглотнув, робко начал Пятый, молясь всевозможным богам о том, чтобы его слабая, но всё же ощутимая эрекция осталась незамеченной. Увы, мольбы до них не дошли.
— Во-первых, ты должен спать, — недовольно буркнула Ингрид, но перешла на мягкий шёпот, утыкаясь носом в грудь. — А во-вторых, если бы твоя температура была до тридцати восьми градусов, мы могли заняться сексом... Но сейчас, когда есть риск вернуться к сорока, это грозит неприятностями. Уж прости.
— Я где-то читал, что можно.
— А я читала, что моча помогает от боли в горле, — выдала так серьёзно, что Пятый и не понял шутки, потому сама засмеялась коротко, ощутив под щекой напряжение. Сменив позицию и навалившись сверху, будто спящая коала на ветку, потерлась о грудь подбородком и представила в темноте, где могли бы быть глаза, внимательно за ней следящие. — У тебя организм и так страдает, а ты хочешь себе подлянку устроить. Потерпи немного.
— И что будет? — спросил Пятый, замечая во тьме игривую улыбку.
— Будешь одним днём отдуваться за пропущенные встречи и секс.
— Ха... Я не против.
— Да кто тебя спросит!
— Тогда наоборот, я буду халтурить, — хмыкнул недовольно Пятый, уводя лицо в сторону. Но сам понимал, что нёс полнейший бред, потому и улыбнулся на приглушённый смешок. — Вероятней всего, буду покорно лежать и позволять вытворять со своим телом всё, что пожелаешь.
— Ой, советую подобного не говорить, а то будешь собаку отыгрывать — как раз была поставка пробок с хвостами... Кстати, ты же не знаешь! Мне привезли новые ошейники!
Слово за слово, перешли к обсуждению работы, новостей и сплетен. Просто общались за жизнь, быстро сменяя одну тему за другой: какой сироп к ванильному мороженому лучше, как глубоко свои норы копают сурикаты, если верить дополнению к мультфильму "Король Лев", до какой степени пугают больницы, почему время отпуска и рабочих смен должны поменяться местами и так далее. Возбуждение отошло на задний план, уступая место спокойствию, за которым, Пятый сам не понял, как именно, явился и сон. Мирный, комфортный, мягкий... И шумно дышащий совсем близко.
Не сразу осознал, что произошло, да и толком разглядеть ничего не мог, потому что всё ещё стояла ночь, однако в ладони отчётливо ощущалась девичья грудь с отвердевшим соском. А ещё теснота в районе паха. Хотелось озвучить очевидное "Что происходит?", зажмуриться, отгоняя сон, но в итоге беззвучно распахнул рот, сдерживая откровенный стон. В голову и глаза тут же пришла ясность. Затылок, обнаженная спина, изгиб талии, на котором так удачно лежала его рука, и то ли с перекрученной, то ли с задранной полоской стринг бёдра. Между которых тёрся член.
— Ингрид?.. — позвал Пятый, неуверенно прижимаясь к спине влажной грудью. — Ты же говорила...
Чуть не подавился языком из-за приглушенного подушкой всхлипа. А ещё из-за мягких бёдер, сминающих член столь активно, что не понятно, сам двигался, растирая с тихим хлюпаньем большие и малые половые губы, или же это Ингрид поддавалась на встречу, прижимаясь ягодицами к паху.
Это не было похоже на сон. Но Пятый никогда не замечал за собой эротического лунатизма. А если его так решили разбудить?.. Среди ночи и девушка, которая против таких вещей без обоюдного согласия? Да ну нет. Тогда, она его насилует? Да тоже вряд ли. К тому же, он сам был не против, вот и послушно, хоть медленно, двигался. Даже выпустил её грудь, чтобы ухватиться покрепче за бедро и стиснуть себя сильнее.
— Я так скучала, — простонала Ингрид в подушку, когда раскрывшаяся головка ткнулась в район клитора.
— Честно? — пролепетал он почти в мольбе, а она нежно, точно поджимая губу, угукнула в ответ. — Я тоже соскучился...
Признание далось легко, поскольку он искренне тосковал всё это время, сидя дома. Пятый скучал по общению, по близости, по этому приятному на ощупь и податливому телу, готовому на многое, по чуть поплывшему взгляду в темноте, по опухшим от покусываний губам, по стонам, просьбам... И он скучал по Ингрид. Близости физической и ментальной хотелось только с ней, потому и радостно ему было понимать, что всё в этот момент происходящее — правильно и одобрено. Ускорялся или замедлялся, если просила, понемногу и поочерёдно сминал бока, бёдра, груди и лобок, выбивая так больше разных приятных и даже забавных звуков. Она резко вздрагивала от прикосновений головки к клитору, выгибалась, чувствуя напряжение и удовольствие, вытягивала ноги, маленькими пальчиками сминая простынь. Но портила всё одна странность — Ингрид позволяла всё это без контрацепции. А ведь уже давно эякулят вышел, смазав половые губы. Да и есть опасность, что...
— Пятый! — Её стон был таким пронзительным и протяжным, что мурашки по телу пробежали до самых пят. Или же это больше от волнения, ведь совсем немного, но протолкнулся вовнутрь?..
— Прости! Я не!
Договорить не дал шок. Ещё бы он не удивился от того, как Ингрид, какими-то чудесным образом обхватив ногой, повалила его на спину, а сама, со шлепком и шумным выдохом, уселась сверху, позволяя войти во всю длину и насладить видом растрепанного затылка. В жизни б не подумал, что такое могло столь сильно возбуждать!
— Не переживай... — Не видел её лица, но даже так ощущал — улыбалась. — Сегодня можно.
Ещё до болезни, Ингрид, поправляя на себе его очки будто учёный, уверенно вещала о том, что безопасных дней, как таковых, нет. Она сама рассказывала, что почти на грани невозможного определить, когда "можно", ведь организм любого человека уникален и имеет способность в своей манере меняться, причем не только в силу возраста. И в ту же лекцию отнесла "вытащить вовремя". А сейчас, предавая свои же высказывания и заливаясь стонами, ритмично двигала бёдрами.
— Гри... Стой... Подожди... — Конечно, тело, пусть и ватное, но испытывало удовольствие от происходящего, но совесть жрала изнутри. — Это неправильно!
Она осторожно, с печальным вздохом, приподнялась. Аккуратно обхватила член и помогла ему выйти из влагалища. Как же приятно её пальцы скользили по стволу... Хотелось самому от обиды завыть и попросить вернуть... Нельзя!
— Прости меня, но это в самом деле неправильно...
— Да, ты прав, — тоскливо прошептала Ингрид, разворачиваясь. Совсем чуть-чуть, словно случайно, потерлась половыми губами о головку, а после, двигаясь на четвереньках, приподнялась и поравнялась лицом. — Но я всего лишь хотела сделать тебе приятно.
Она медленно, глядя в глаза, склонилась и робко коснулась его пересохших и чуть потрескавшихся губ своими.
Шумный вдох полной грудью. Солнечный свет прямо в глаза. Сердце колотилось, будто в глотке. Пятый резко подскочил на кровати и лишь через время заметил собственные руки, выставленные вперёд. Он хотел её обнять. Но проснулся. А точно ли это был сон? Ощущение слишком реальное.
— Гри? — громко позвал он и тут же схватился за горло. Больше не болит. — Ингрид, ты где?
Пятый встал с кровати и осмотрелся, неожиданно отмечая пусть и не его идеальную, но всё же чистоту.
— Твою мать! — Резко упал на пол, надеясь увидеть мешок с салфетками, и пожелал разбить себе лоб. Пусто. — Нет!
И как он не услышал? Когда она вообще успела?! И где она? Зашёл в ванную. Пусто, и даже не тепло. Если ушла, то давно, или же приняла холодный душ. Вышел в гостиную, соединенную с кухней и столовой. Тоже пусто. Лишь слабый запах духов и согревающий аромат домашних оладий с бананом. Пятый с облегчением выдохнул — по крайней мере её присутствие в доме не было сном.
— Спасибо... — тихо и с легкой тоской вздохнув, сказал Пятый, глядя на миску с завтраком.
Желая растянуть удовольствие, несколько оладушек он переложил в маленькую тарелку и залил мёдом, а оставшиеся спрятал в микроволновке на потом. Заварил себе кофе, после чего вернулся в спальню, где наконец-то заметил... Не Ингрид, но её чёрную футболку с забавным котом. А поверх — сотовый, подключенный к заряднику, обмотанному пластырем с мультяшными динозаврами. Экран вспыхнул, оповещая так о новом сообщении. От неё.
Пятый жевал сладкий завтрак, держа на коленях футболку и читая сообщения. Виновато жмурился и про себя молил о прощении, видя сообщения недельной давности, полные переживания. Улыбался, пробегая взглядом по строчкам, где Ингрид желала скорейшего выздоровления и надеялась, что ему стало намного лучше. Растрогался от слов, что она не знала, чем его побаловать утром, потому и решила приготовить свои фирменные оладушки. И ощутил, как пылают щеки от фотографии, где она, придерживая на себе низ его футболки и стоя спиной к зеркалу в ванной, демонстрировала оголённые молочные ягодицы.
"Я произвела обмен. Нет, я не воришка! Просто теперь есть повод встретиться. Не переживай, они чистые."
Не понял, что имелось в виду под чистым, но всё прояснилось с падением футболки, в которой спрятались малиновые в чёрные сердечки трусы-бразилиана. Сам не понял, как смог так резко поймать девичье нижнее бельё и прижать к груди, но зато осознал, что влип, когда входная дверь открылась и послышалось:
— Пятый! Это я! — Из головы совсем вылетело, что должен был приехать Клаус с продуктами и лекарствами. — Прости, что задержался!
— Ничего страшного! — нервно рассмеялся, пряча под подушкой футболку и трусы и растирая красные щёки. Выбежал к гостю и криво, слишком неестественно улыбнулся. Но то ли Клаус был слишком наивен, либо не хотел ставить друга в неловкое положение.
— Смотрю, ты сегодня бодр и весел. Это хорошо!
— Отоспался, таблеток накидался, вот и полегчало. — Смех слишком палевный! Что уж говорить за частные потирания шеи и бег глаз из угла в угол.
Но Клаус был слишком поглощён разбором пакетов с продуктами — поменьше, чем вчера приволокла Ингрид, — и дальнейшей расстановкой еды в холодильнике. Но стоило только открыть дверцу, так замер. Полный, не абы чем, а домашней едой, в контейнерах, каждый из которых подписан: дата приготовления, ингредиенты и в каком виде лучше употреблять. Таким красивым размашистым почерком.
— Харгривз... — тихо обратился Клаус, медленно разворачиваясь к другу. В этот момент Пятый пытался придумать тысячу и одну причину, почему у него всё это было. Оказалось, что придумали всё за него. — Ты наконец-то додумался заказывать готовую домашнюю еду, нормальную, а не этот свой фастфуд! И вообще, как ты его ел и не толстел?
К огромному счастью, недовольства, перетекшие в разговор о работе и окончании больничного и сама встреча длились недолго, так как Клаус признался, что пересёкся сегодня со своей знакомой, буквально у входа в дом, и она попросила довезти до работы. К тому же, ему самому пришёл заказ, который он ждал два месяца. Пятый не стал задерживать и предлагать чай с оладьями — больше не хотел делиться, чем палиться перед другом, — потому спокойно, без обид попрощался и, закрыв дверь на ещё один замок, убежал в спальню. Что ж, ему действительно стало лучше, а раз больничный закроют, вероятней всего, дня через два, у него ещё было время набраться сил, позаниматься глупостями и пообщаться с Ингрид, которая успела наслать ему ещё парочку интересных фотографий из ванны, рядом с ним в кровати и в какой-то до боли знакомой машине.
— Какая же дурная... — фыркнул он, утыкаясь в подушку и скрывая в ней подступивший румянец, словно школьница. — Обожаю тебя...
***
Шаркая тапочками по полу, в темноте, что слабо пробивал тусклый свет встроенной лампы в вытяжке на кухне, Ингрид открыла дверь и замерла, округлив покрасневшие глаза, хотя первые несколько секунд недовольно щурилась от яркости цветов на этаже. — Как ты?.. — Некрасиво держать человека на пороге, особенно, когда он принёс еду, — со сдержанной улыбкой ответил Пятый. Она, с полминуты простояв в ступоре, отступила в сторону, позволяя войти к себе в квартиру. Удивительно, но он не стал включать везде свет, а спокойно сначала поставил пакеты на пол, после чего на ощупь разулся и снял с обувной тумбы пару синих больших тапочек — может вторжение и несколько наглое, но правила соблюдал. В молчании они прошли на кухню, Пятый поставил на тумбу пакеты, а из рюкзака достал бутылку белого вина. — Я... Не настроена пить вино, если честно... — сказала Ингрид, осторожно, как бы невзначай потирая глаза, надеясь, что покрасневших кругов, носа и опухших губ не увидели сразу, как открылась дверь. Пятый лишь пожал плечами, спрятал вино обратно и вытащил большую бутылку виноградного сока. И тут же посмотрел на Ингрид, ожидая либо одобрения, либо отказа, к которому, судя по спокойствию, он был готов. — Если я скажу, что не хочу сок, что будешь тогда делать? — она тихо фыркнула, скрыв в предплечье чуть-чуть приподнявшиеся уголки губ. Лёгкий взмах руки, что-то вроде "Подожди", и из рюкзака появилась бутылка тёмного чешского пива, вроде как аквавита, который, если настоящий, не так уж легко достать из-за кусачей цены, и баночка колы. Магия, не иначе! — Ты в фокусники подался? — всё же не сдержалась и, шмыгая носом, хрипло рассмеялась от такого представления. Но в самом деле не могла понять, каким образом в обычном рюкзаке поместилось столько всего. — Наблюдая за тем, как я раздеваюсь, ты должна была уже понять, что я мастер... Кхм... — не столь заметно из-за света, но по взгляду ясно — смутился, — прятать крупное в маленьком... Она смогла слегка расслабиться и даже рассмеяться. Раскрылась совсем немного, разжав руки и показав лицо. — Это точно. В благодарность за фокус могу заварить тебе кофе, — предложила Ингрид, аккуратно подхватывая банку с газировкой. — Если ты готова со мной поговорить, то я только за. — А если нет?.. — дрогнула, заметно напрягаясь. — Подожду, когда захочешь. А если быстрее захочешь выгнать, то всё равно буду ждать, просто под дверью. Ответа не нашлось, как и подходящей эмоции. Уголки губ будто на автомате вновь попытались приподняться, показывая подобие улыбки, а ком в горле хотел вырваться то ли какой-то злостью, то ли какой-то непонятной истерикой. Проще было промолчать. Да и не особо хотелось напрягать секс-партнёра своими проблемами. — Или помолчим вместе и поедим роллов. Твои любимые кстати, с креветкой. Кивнув, Ингрид молча долила в чайник воды и поставила его нагреваться, достала большую кружку, в которую закинула две ложки быстрорастворимого — терпеть не мог такой, но в счёт отсутствия иных вариантов согласился, — и один кубик сахара. Без молока, ведь любил пить исключительно чёрный кофе. Залила кипятком, как только вода вскипела, и поставила приготовленный напиток перед незваным гостем, присаживаясь на противоположном месте у стола. — Спасибо, — любезно, с теплотой во взгляде и голосе, сказал Пятый и следом сделал пару глотков. Не кривился, но слишком очевидно ему не нравился дешёвый кофе. — Ну так что, ты хочешь поговорить? Сама не поняла, как дрогнула от вопроса, пока открывала банку с колой. Хотела и вместе с тем очень боялась почему-то всё рассказать. — Ты же явно что-то знаешь. Понятия не имею, откуда, но просто так ты бы не пришёл. Или хочешь заняться сексом? Хорошая попытка свести серьёзный разговор в шутку, если бы только не стоявшие на глазах слёзы, которые быстро попытались стереть и без того промокшим, испорченным тушью рукавом старого свитера. Если бы не её разбитый вид, Пятый бы повёлся легко и сразу. Но не в этот раз. Не глядя на неё с волнением и каким-то непонятным светлым и тоскливым чувством. — Думаешь, он поможет? — Она отрицательно мотнула головой. Хотя бы честно, уже хорошо. — И я так думаю. И да, я что-то знаю, но хочу услышать от тебя лично. Его и без горячей чашки тёплая рука, будто нежное одеяло, аккуратно накрыла её холодную, слегка даже дрожащую ладошку. Вновь глаза на мокром месте. Казалось, что-то глубоко сидящее внутри, очень хотело вырваться наружу, но либо смущало присутствие свидетелей, либо не удавалось сделать это в полной мере. Можно было помочь, надавить... Но в действительности Пятый не столько не знал причины, сколько не хотел вынимать всё насильно, задевая больные точки. Прекрасно помнил со своих сессий, как хорошо помогало просто выговориться. Но всё это бесполезно без желания. И Ингрид не хотела. Пока. Он сделал ещё один глоток, а потом взялся за подписанные контейнеры с роллами и гунканами, которые, лишив крышек, расставил на столе, после чего сел неожиданно близко к Ингрид. Вытащив деревянные палочки из упаковки и размешав ими в соусе васаби, Пятый аккуратно поднял один смоченный ролл с креветкой и поднёс его к девичьим губам. — Если ты думаешь, что таким образом подтолкнешь меня к разговору... — Просто поешь. Я знаю, что ты сегодня ничего не ела за всю смену. Неловко было обоим, пускай и скрывали это хорошо. Благо, Пятому стало легче, как только Ингрид взяла ролл и стала тщательно его пережевывать — и ей стало спокойнее. Медленно кормил, ждал, когда прожуёт и проглотит, когда вновь откроет рот, не глядя в глаза. Пока не прошептала тихо: — Мы не в таких... — Да, мы не в таких отношениях, — своим "Glem" и последовавшим взмахом руки, мол, не забивай голову, Ингрид вновь пробудила желание выучить норвежский, — и я далёк от статуса лучшего друга, но я тот, кто хочет тебя выслушать и готов быть рядом, когда тебе тяжело. — Хах... — Звучало натужно и горько. — Я не шучу, Гри. — Это слишком... личное... Не хочу тебя грузить. — Видеть Пятого хмурым обычно было забавно, но в этот раз не до смеха, вот и прикусила виновато нижнюю губу, чуть оттопырив верхнюю. — Я не компьютер и не установочный файл, чтобы меня грузить. К тому же, я сам тебя прошу со мной поговорить, а не помогаю забить пустоту душевную едой и шутками. Ей очень хотелось заплакать. По ней это отчётливо видно. Но не плакала, не при нём. Давилась всем этим, сдерживая простое желание. В слезах при других не было ничего дурного, но, как часто думали и говорили — это слабость. А Ингрид, по прилипшему чужому мнению, слишком сильная для них. И до безумной тоски одинокая и уязвимая в этой пустой квартире, освещённой светом всего одной маленькой лампочки. — Это надолго... — У меня, если что, выходной завтра. Ей оставалось лишь пораженчески уронить голову и приглушенно рассмеяться, после чего шумно вздохнуть и рассказать всё. Шла издалека, петляла, всё ещё не желая впускать близко. Но в один момент, будто оступившись на маленьком камешке, выпалила всё. Самый близкий по крови и сердцу человек, её отец, ещё вполне себе крепкий и здоровый мужчина, свалился с инфарктом несколько месяцев назад. Неожиданно, когда её не было рядом, хотя могла. К счастью, вовремя приехала скорая, оперативно провели серьёзную операцию, а спустя время, вот буквально недели полторы назад, его пригласили на новую — настоятельно рекомендовали, поэтому, как только, так сразу и лёг под нож. Ингрид много читала о шунтировании, но благодаря некоторым диванным знатокам представила все самые худшие исходы. — Как он сейчас? — Приходит в себя. Сам дышит, сам ест, ходит. Пару дней назад было осложнение, но он под контролем. — Это хорошо. Да, это просто замечательно, но страх из головы не исчез, хоть сама Ингрид всем родственникам говорила, что всё в порядке, отец у неё живее всех живых и заживает на нём всё, как на собаке. Надо было всех успокоить, каждому сказать, что всё в порядке, выслушать слёзы каждой второй непонятной бабки и сомнительные советы каждого третьего дядьки. Но приятно удивилась, услышав о переживаниях тётки со стороны матери. Но никто не задавался вопросом о том, как сама Ингрид. Никто не пытался успокоить её, хотя именно ей это было нужно в первую очередь, а не всем этим непонятным и малознакомым людям, которых, дай Бог, она видела по одному разу за всю жизнь. Потом последовали проблемы на работе — ещё бы не повалилось всё из рук, когда такой стресс свалился на плечи. Пошли задержки с поставками, многие давние партнёры будто пытались ей кислород перекрыть, выдвигая новые сомнительные условия. Про клиентов можно вообще ничего говорить, ведь идиоты были всегда и везде, но почему-то в этот период все они раздражали в десятки, а то и в сотни раз сильнее. Лучшая подруга свалила чёрт знает куда, за неё ещё надо переживать. Кот — Самсоном его назвала именно Ингрид, ведь она притащила пушистого засранца к отцу в дом, — взбесился и превратился из милого питомца в адскую, вечно орущую тварь. Понятно, что он так тосковал по хозяину, но всё же! Спала по четыре, а то и по три часа, вечно забывала про еду, голова раскалывалась, к этому добавились боли в теле. Как итог — расшатанная в ноль нервная система. — И всем, блять, надо поговорить только о себе, да о себе, а я!.. — Её голос странно искривился из-за резко набранного ртом воздуха. — А мои проблемы... Будто ничего... — Тебе было очень тяжело, ведь ты переживала больше всех. Ты справлялась одна. Ингрид не поняла, как давно Пятый сидел перед ней на коленях и грел её трясущиеся ладони в своих, смотрел на неё со светлой тоской и грустно улыбался. — Я так устала... — пролепетала она и поджала губы, получая в ответ короткий кивок понимания. — Я тоже хотела плакать кому-нибудь в трубку, переживать... Но... Вздох, через который еле-еле слышался тонкий вой, дал понять, что стена, за которой Ингрид так старалась скрыть все свои переживания, — не потому, что не хотела грузить, а просто не верила, что кому-то будет важно её услышать, — начала наконец-то рушиться. Её глаза заблестели, и слёзы в следующую же секунду растеклись по лицу, срываясь с дрожащего подбородка крупными каплями. Всё вокруг слилось в темное пятно из-за влаги. Пустая тихая квартира наполнилась надрывным рыданием. Она крепко сжимала его руки, прижимая их к своему лбу. Сгорбившись, сотрясалась всем телом. Что-то невнятно лепетала, но верила и надеялась, что Пятый её понимал и без слов. Конечно, из того огромного спектра эмоций он мало что мог разобрать, но сделал возможное и, как казалось, лучшее. — Иди ко мне. Сопротивлялась, спрятав в ладонях лицо, но Пятого это лишь больше подтолкнуло к тому, чтобы одной рукой осторожно коснуться рыжего затылка, второй обнять за плечи, а потом, без напряжения и лишней силы, притянуть к себе и крепко обнять. Ингрид же сразу уткнулась в плечо, заходясь слезами громче и громче. Её разрывало внутри, пока сминала пальцами воротник клетчатой рубашки. Её пробивало так сильно, а тело мгновенно теряло силы, что сама не поняла, как рухнула со стула, держась за Пятого, не отпускавшего её. Он же ничего не говорил, позволяя так вырваться всей необъятной и всепоглощающей усталости. Она плакала без остановки точно час или два, лишь иногда прерывалась на любезно протянутый виноградный сок, когда начинала кашлять. Не обращала внимания на испорченную рубашку, впитавшую в себя не только слезы, на волосы, что выбились из общей прически и лезли в глаза, на слабость, которой наполнялось всё тело. Но в момент, когда голову накрыл странный белый шум, — уже организм сам не выдержал такого срыва, — перед тем, как отключиться и забыться во сне, Ингрид почувствовала крупную ладонь, мягко и согревающе поглаживающую вдоль позвоночника, приятно колючую щеку в районе виска и чуть учащенное сердцебиение почти у самой щеки. — Прости, что заставила нервничать... Просто не хотела... — промямлила напоследок в плечо, закрывая глаза и окончательно засыпая. Ингрид не славилась чутким сном, особенно после истерик, но в этот раз ей что-то умудрилось помешать досмотреть непонятное, но почему-то, так ей верилось, очень комфортное и хорошее видение. Хотелось убежать от недавнего напряжения, оставаясь в руках того, кто не отпустит и не покинет, но что-то было не так... Наивно надеялась сощуриться от утреннего солнца, но встретила её лишь тьма и еле пробивающийся из окна свет уличных фонарей. Хотя, стоило признаться, всё равно глаза болели так, будто из залили лимонным соком, засыпали солью, а потом ещё пару капелек долили. Лежала в своей постели, в одной лишь чёрной футболке — ну и в трусах, конечно же. Слишком резко мотнула головой в сторону, надеясь осмотреться, но недовольно зашипела от боли... О которой моментально забыла из-за мягкого взволнованного голоса где-то совсем близко. — Чёрт, думал, не разбужу... Прости пожалуйста. — Пятый?.. С трудом, но разглядела его силуэт, а после и лицо. Взволнованный, даже немного напуганный. И очень-очень близко. Ещё не осознала, хорошо или плохо, что он просто стоял рядом и был одетый, — мог бы и воспользоваться положением, как некоторые, но он, как и всегда, слишком хороший и правильный, — но, что зацепило, почему-то в майке, а не в рубашке. — Я еще сплю, да? — чуть хрипло прошептала Ингрид, чувствуя, как одна ладонь гладила её по голове, а вторая, без нажима и силы, пыталась уложить обратно, но обе замерли из-за вопроса. — Ага, — как-то неуверенно ответил Пятый, странно улыбаясь. — Или я умерла? — Вопрос напрашивался сам собой из-за чужого волнения. — Нет, ты спишь. И ты живее всех живых, — вот теперь он хмурился так, что хотелось посмеяться и подразнить его ещё немного, — но если будешь говорить такие глупости, то... — Останься со мной. Не уходи, пожалуйста. Мог бы договорить, пригрозить, хоть и не имел весомых вариантов запугивания, но замер с приоткрытым ртом, прогружая в своей голове просьбу. А затем, не кивая и не соглашаясь вслух, укутал Ингрид в кокон из одеяла, сам лег рядом и обнял, прижимаясь подбородком к рыжей макушке. — Хороший сон, — тихонько рассмеялась, уткнувшись носом то ли в плечо, то ли в шею — глаза слиплись так сильно, что не было сил их открыть. — Лишь бы не забыла, а то... — но этих слов Пятого, как и продолжения предложения, она не услышала. На горькое сожаление, сон с ласковыми объятиями быстро закончился, а на его место пришла какая-то непонятная дурость, связанная сначала с работой, потом с Самсоном, который хотел сожрать её ноги, а после, на добивочку, приснился сон с подругой, решившей уронить ей на голову кастрюлю. Из-за последнего, к ещё большему сожалению, пришлось проснуться, хотя очень не хотелось открывать глаза и уж тем более подниматься с постели, которая, как и ожидалось, была слишком прохладной — обнимашки с Пятым оказались лишь сладким сном. — Жаль... — промычала она, причмокивая и чувствуя неприятную сухость во рту. С хрустом конечностей потянулась, но быстро сжалась под одеялом в комок, хватаясь за урчащий живот. — Не хочу вставать... Не хочу готовить... Может, заказать на завтрак пиццу и не париться?.. Как раз через час привезут, а я к этому времени проснусь. Высунув руку из-под одеяла, потянулась за мобильником, чтобы открыть приложение, но чей-то сонный и приятно урчащий голос вынудил отбросить гаджет и спрятаться обратно. Нет, не от страха или волнения, а от ощущения, что за неё всё решат и сделают. Приятное чувство. — Заказать? — Угум... — Двойную пепперони с сырными бортиками? — Да... — мечтательно протянула Ингрид, довольно облизываясь от представленной пиццы, еще дымящейся, с тянущейся моцареллой и очень солёными колбасками. — Ещё картошку фри и два клубных сэндвича с индейкой и дополнительной порцией сыра ломтиками? — Угу... — Как же хорошо знал о её предпочтениях этот чарующий мужской голос. Даже клацанье клавиш ноутбука не раздражало, а придавало какого-то шарма и гипноза. — К завтраку, думаю, кола не подойдёт, — ну вот, только похвалила! — Кола хороша всегда, — недовольно буркнула, утыкаясь носом в неожиданно тёплую подушку и ощущая под ладонью ещё нагретые простыни, — но можно и кофеёк на кокосовом молоке и сиропом солёная карамель или попкорн! — Звучит, как какое-то извращение... — Да иди ты! — От негодования аж подушку швырнула. Непонятно куда, но, судя по недовольному "Эй!", всё же попала в цель. — Очень вкусно, между прочим! Мне нравится. — Ладно-ладно, хорошо! — Голос может и был недовольный, но улавливалась нотка смеха. — На десерт хочешь что-нибудь? — Вишнёвый поцелуй... Ингрид расплылась в блаженной улыбке, уже чувствуя на языке приятную сладость от шоколадной выпечки. Раз меню на завтрак было благополучно составлено, следовало достать телефон и оформить доставку, но, вытянув руку вновь, не решилась дальше даже шелохнуться. Её чуть слипшиеся от сухости губы обдало жаром, отдающим привкусом мятной вишни и пробежавшим дальше вниз по всему телу. Дыхание перехватило от ощущений: широкие ладони держали в своём тепле её лицо, губы аккуратно посасывали и покусывали, периодически слышались хриплые вздохи, обдавало щекочущим свежим дыханием. Кто-то лёг на неё сверху, упираясь в бедро чем-то очень твёрдым, потому пришлось резко открыть глаза, пугая так нарушителя спокойствия и личного пространства. — Ты почему?!.. — Прости, пожалуйста! — встрепенулся Пятый, тут же отсаживаясь подальше на пол и прикрываясь подушкой. Зачем, если он в одежде, до неё дошло не сразу. Походил на провинившегося щеночка, прижимающего ушки. — Я не увидел такого десерта, а зубная паста у тебя как раз с вишней, вот и не о том подумал, а потом увлёкся, хотя должен был... — Погоди! — выпалила Ингрид, тут же садясь на кровати и потирая покрасневшее лицо. Он думал, что от злости. — Почему ты здесь? В моей комнате? — Ты сама попросила побыть с тобой... Забыла? — Не убирая рук, кивнула. — Так и думал. В общем, ещё раз, прости меня. И да, еду я заказал. Ну, кроме десерта. В общем, я пойду... Отреагировала мгновенно, стоило лишь услышать о том, что её решили оставить одну. Резко подскочила и, почти падая с кровати, Ингрид схватила Пятого за запястье, вынуждая остановиться — надо ещё задаться вопросом, кто кого в самом деле поймал. Смотрели с несколько секунд друг другу в глаза, пока телефон на столе не завибрировал, оповещая о списании денег. — У тебя же выходной? — спросила, пока её усаживали обратно на кровать. Оказалась на удивление покорной и податливой. — Эм... да. Пятый и без озвученной просьбы понял, на что ему намекали. Пускай и держала не так крепко, но всё равно не покидало чувство, будто сопротивляться не было смысла, как, в общем-то, и желания. К тому же, судя по вопросу, Ингрид отлично помнила, как он сам ей сказал про выходной. — Иди умывайся, а я пока кровать застелю, — его улыбка умудрилась расслабить и в ту же секунду приятно напрячь. — Только не лезь никуда, а то, боюсь, вызову у тебя комплексы и отвращение. — Сказала она, выбрасывая мешок с салфетками, в которые я... — Судя по заинтересованному виду, Ингрид понятия не имела, о каком мешке речь и что там на самом деле было. — Иди! Возразить не успела, потому что, схватив за плечи, её круто развернули в сторону двери и вытолкнули прочь. Ничего иного не оставалось, как покорно послушаться и пойти умываться, но стоило только запереться в ванной и скинуть с себя одежду, тут же спряталась в душевой кабине и села в поддоне, предварительно включив воду. Вновь закрыв не только глаза, но и лицо полностью ладонями, Ингрид беззвучно открыла рот, будто в крике. Комната быстро наполнилась паром, но щёки горели совсем по другой причине — вспомнила и истерику, и объятия, и короткий разговор ночью, и недавний поцелуй. — Какой же классный... — промямлила, чуть ли не плача от смущения, но вместе с тем искренне смеясь, — обожаю тебя...
