Картина

- А в конце будет звучать трогательная музыка, чтобы пробрало! - Блейз взмахнул руками, мечтательно прикрыл глаза и почти закружился в танце. Драко подумал, что его уже и без музыки "пробрало", вяло пошелестел страницами лежащего рядом сценария и вздохнул. Тихо-тихо, чтобы друг не заметил. Последний час он слушал очередную оду новой пьесе, в которой Забини будет играть главную роль. На самом деле пьеса была действительно неплохая. По крайней мере - не слишком банальная. С почти неуловимой романтической линией, развитием героя и макростраданием в конце из-за невозможности противостоять судьбе несмотря на все приложенные усилия. А больше всего ему понравился момент слома личности героя, когда из хорошего парня он превращается в монстра. Очень ярко описаны чувства - разочарование, обида, гнев. Будто автор сам переживал подобное. Если Блейз сможет сыграть, а он будет очень стараться, то это будет феноменально. - Ой, я и забыл! - Блейз наконец выныривает из своих фантазий. - Нам не хватает декораций. Помоги, а? - Так ты позвал меня, чтобы я тебе сделал декорации?! - в голосе Малфоя звучит неприкрытое издевательство и презрение, ведь он же не какой-то там обычный студент художественного факультета, годный только на малевание домиков и цветочков для оформления сцены, а настоящий талант. Талант! И Забини совсем не хочется с этим спорить. - Драко, ты не понимаешь! Не просто декорации. Мне нужна последняя сцена. Идеальная! - он смотрит на Малфоя горящими глазами и тот отшатывается в понимании. - Последняя? Это когда всё разрушено? - Да! - неприкрытый восторг. - Я хочу... Нет, мы все, все хотим, чтобы это было просто убийственно реалистичным! Не просто какие-то картинки, а прямо полотно с разрушенным городом! Горящие дома, дым, запах тлена! На всю сцену! - Ты свихнулся?! Кто мне даст материалы и... - Дадут! Я уже договорился. Режиссер, как узнал, что картину напишешь ты... - Но я же не согласился... - Ты согласишься, милый друг! Ты ведь понимаешь, как это важно! В последней сцене никак нельзя обойтись картонными домиками! Нет! Это должно быть огромное и живое полотно! Только такое, как можешь сделать ты! - смуглый палец друга почти вонзился ему в глаз и Драко резко отодвинулся, рискуя при этом свалиться со стола, на котором сидел. - У тебя талант! И нам нужен этот талант. Прийдут представители министерства культуры... Да много кто будет! Даже телевидение! Драко скривился. Уж кого бы ему меньше всего хотелось впечатлить, так это представителей министерства культуры. Большинство из них мерзкие самодовольные снобы, не видящие дальше своего носа и ограничивающие любого, подающего надежды художника, автора, актера, если у того нет достойной финансовой поддержки. Если бы он был чуть менее талантлив, а его отец менее богат и влиятелен, всё же быть наследником аристократической династии совсем не плохо, они давно сожрали бы самого Малфоя с потрохами, уничтожив в нём стремление писать картины своей придирчивостью и догматичностью. Он ненавидел эту структуру, считая её пережитком, атавизмом, гнобящим и губящим таланты. Но поделать с их существованием ничего не мог. Пока не мог. Тайной мечтой его было уничтожить отдел контроля и цензуры, которым заправлял мистер Реддл, один из старых знакомых отца, на данный момент его непосредственный начальник, часто захаживавший к ним и оказывавший "юному дарованию" весьма неоднозначные знаки внимания. А ведь Люциус давно мог уйти в бизнес, к которому имел непревзойденный талант, и не прозябать на госслужбе. На самом деле плевать бы Драко хотел на Реддла и его ориентацию, на идиотский флирт и намёки, если бы не одно но. Отец. Который до сих пор свято верит, что Том имеет отменный вкус и понимание, что может разглядеть талант, ведь он курирует таких выдающихся художников! И сам директор академии искусств Дамблдор прислушивается к его мнению. К сожалению отец совершенно не замечает похабного подтекста в предложении своего начальника "проконсультировать мальчика" как-нибудь вечером. Хорошо хоть мама не настолько слепа и мудро находит предлоги для отказа и всегда прикрывает. Осталось только доучиться и уехать в Европу, подальше от липкого взгляда, от болота, к долгожданной свободе. - Допустим, мне плевать на внимание министерства. - Да, мой дорогой друг, тебе совершенно справедливо плевать, - смиренно согласился Блейз. - Но мне и всей нашей труппе нет. - А автору? - Поттеру? Да они ему в рот там все заглядывают, гоняются за этим гением! - Забини хихикнул. - Но пока безрезультатно. Он на них так же плевать хотел, как и ты. Имеет право. Да уж. Не поспоришь. Хотя и не был Малфой знаком с этим выскочкой, но не слышать о нём было просто невозможно. Он перевелся к ним в этом году, приехал откуда-то из неизвестных далей, а может и нет, но всё его появление и заискивание перед ним руководства отдавало чем-то странно таинственным. Говорили, что он очень замкнут, но с близкими прост в общении. Его писательский талант уже получил широкое признание и не одну премию, а это в возрасте девятнадцати лет не каждому дано. Что до финансов - весьма обеспечен, особенно учитывая, что мистер Сириус Блэк, двоюродный брат матери Драко, являлся крёстным Поттера и оказывал тому такую финансовую поддержку, что сами Малфои могли бы позавидовать. Сам Драко ни за что и никому бы не признался, но читал его роман-бестселлер. Судьба маленького брошенного мальчика, описанная так ярко и тонко трогающая душу, поразила его. Он прочел книгу за два вечера, закрываясь в комнате и прячась от слуг, чтобы никто не мог увидеть его слёз сочувствия, никто не заподозрил в слабости... И всё равно, Поттер - выскочка! До этого в Академии говорили только о гении Малфоя, а теперь его подвинули с пьедестала. Кому бы это понравилось? Ну и что, что пишет он так, что чувствуешь себя в шкуре героев! И вообще, нечего было всё это полугодие их сравнивать, ведь Драко пишет не книги, а картины! А злые языки уже окрестили их соперниками и приписали противостояние, которого просто не могло быть. Да они даже не встречались никогда! - Я скажу тебе по секрету, - Блейз наклонился совсем близко и блондина окутало шлейфом особенной туалетной воды, очередным успешным творением миссис Забини, с пряными нотками, от которых тают юные леди, а у Драко начинается мигрень. - Поттер сам говорил, что хотел бы увидеть твою картину! - Хотел бы увидеть... Ты ничего не путаешь? - Клянусь! Я сам удивился, а он такой, мол, я восхищаюсь талантом и всё такое. - Поттер сказал, что восхищается моим талантом?! - Ну да! И я тебе скажу, это не шутка. Я видел его на твоей выставке летом. - В смысле - видел на моей выставке? Ты же там не появился ни разу! - Поправочка, - друг поднял руку в примиряюще жесте. - Я не появился там ни разу при тебе, ведь от тебя ни на шаг не отходила Паркинсон, а мы с ней были в ссоре. А когда вас там не было, я заходил. И не один раз. Там и с Поттером познакомился, да. - Так ты хочешь сказать, что он видел мои картины? - Эй, ты что, глухой? Я же человеческим языком говорю - видел, был поражен и покорен твоим талантом! - И он хочет, чтобы я написал полотно для финальной сцены? - было ужасно приятно, что человек, творчеством которого восхищаешься, также восхищён твоим. - Да! Да, да. Чтобы это было просто отвал башки, понимаешь?! Если два таланта собрать и к ним добавить мою игру, смею заметить, вовсе не посредственную, - Блейз выжидательно замолчал. - Конечно, - поспешил согласиться Драко, - конечно, ты играешь отлично! - Вот! У этой пьесы будет оглушительный успех! - Оглушительный... Ну да. Ладно. Я напишу. - Я знал! - Забини засиял белозубой улыбкой. - Поэтому договорился и получил ключ от зала. И мы пойдем туда прямо сейчас, чтобы ты решил на месте, что тебе нужно. Не теряя времени, Блейз ухватил Драко за руку и выволок за собой в коридор. Не переставая болтать, он, словно маленький неутомимый паровозик, тащил на буксире смирившегося с происходящим Малфоя. Хорошо, что время вечернее и в коридорах академии пусто. Никто не видит этого позора. Огромный актовый зал был тих. Сцена, укутанная бордовыми портьерами, ряды пустых кресел и погашенные рампы наводили тревожную тоску. - Вот! Задний фон весь твой! Мы специально отгородили для тебя место, чтобы ты мог работать. Вот, видишь? Это занавеси, чтобы мы не мешали, когда будем репетировать. И все первые декорации будут тоже перед ними. А основной шок для всех будет в конце. Когда всё это мы уберем и останется лишь твоё полотно и мой герой! Классно, правда? - Угу. Малфой прошёлся туда сюда по сцене, подошёл к её краю, спрыгнул. Уселся в первом ряду и стал задумчиво смотреть вперёд. Забини замолчал и ушёл к занавесям. Он прекрасно знал этот взгляд - когда Драко уходил в мир своих полотен, представляя нечто невообразимое, что потом обретало объем и форму, поражая реалистичностью и эмоциональностью. Многие считали Малфоя высокомерным и холодным, но Блейз был одним из немногих, кто на самом деле знал этого человека. Или знал чуть больше, чем другие, но это "чуть" стоило очень много. Невозможно писать такие картины, от взгляда на которые волосы вставали дыбом, мурашки табунами разбегались и сердце заходилось в экстазе. Это было чудо, восторг, ужас и любовь с первого взгляда! Не даром даже Поттера проняло. Забини вспомнил, как Поттер замер у одной из картин на выставке. Смотрел так, будто увидел что-то особенное. Блейз не обратил внимания, что там было, вроде какой-то ребенок, но он знал, как пишет Драко. Не однажды прочувствовал этот жуткий талант на себе. Потому и не спешил на выставку - лучше забежать разок, отметиться в книге посетителей, чтобы друг не обижался, но не погружаться в эти полотна, что выглядят, словно вырванные из чьих-то жизней моменты. А может, они и были таковыми и тем хуже. Слишком ярко, болезненно и честно. Слишком талантливо. - Ладно, - наконец Драко встал. - Мне нужно полотно, но я не знаю, где ты найдешь подходящий размер... - Не волнуйся, я это уже решил! Режиссер обещал, а ему обещал мистер Реддл. Да, да, ты его ненавидишь, но он может дать нам полотно бесплатно! И краски тоже. Ты же знаешь, что он тебя обожает. - Слушай, Блейз... - Нет, я ничего такого! Я просто говорю, что надо пользоваться, пока есть возможность. А потом ты свалишь в свой Париж или Рим, куда там тебе захочется. Но мне нужно обязательно засветиться! Всей нашей труппе надо, понимаешь? Конечно, был бы я таким же бледнокожим блондином, как ты, мне бы можно было не стараться так... - Но зато пришлось бы стараться иначе, - подло усмехнулся Малфой. - Не думаю, что твоя мать отказалась бы пристроить тебя в постель этого урода. - Ну, внешне он не такой уж и урод, - возразил Забини. - Хотя он всё равно не в моём вкусе. Я люблю более брутальных мужчин. - Как Тео? - Нотт? Не-е, он слишком благороден. Вот, Уизли, например... - Сдурел?! Он же неотесанная деревенщина! Грубиян и придурок, каких поискать! - Вот именно! Самое то! - Блейз сладенько улыбнулся. - Огонь! - Нет, мне тебя не понять. - Да я и не ждал, что ты оценишь. Я вообще не представляю, кто бы мог пролезть в твоё ледяное сердце! - Не надо в него пролазить! Меня всё устраивает. - Да, да. Неприступный, недоступный и нетронутый, как белоснежный лотос среди болота, - друг закатил глаза в притворном благоговении. - Падаю ниц перед тобой, о прекраснейший и талантливейший! - Не паясничай, - непроизвольно улыбнувшись, Драко потянул Забини к выходу. И замер. В дверях зала стоял незнакомый парень. Вернее, он знал, кто это. Невозможно не узнать человека, фото которого украшает обложку любимых книг. Но официально они не были знакомы и впервые находились так близко. Поттер был не слишком высок, среднего роста, широк в плечах, смугл почти как Блейз. Пристальный взгляд зелёных глаз прожигал насквозь. Драко показалось, что если бы брюнет снял свои дурацкие очки, совершенно ему не идущие, то он бы умер на месте от давления и огня этого взгляда. Они смотрели друг на друга так, будто и правда между ними была та самая, приписанная молвой, вражда, соперничество, противостояние. Драко ясно ощущал своё восхищение, удивление и возбуждение, что сейчас словно искры стекали по коже, заставляя её гореть. Он облизал пересохшие губы и от того, как Поттер приклеился взглядом к его губам стало невыносимо жарко и потяжелело внизу живота. Ещё немного и... - А, Гарри! - Блейз вклинился между ними и наваждение исчезло. - Мы с Драко уже договорились, он напишет задний план для последней сцены. Классно, правда? - Да, я очень рад, - приятный мягкий баритон прокрался под кожу, заставляя тонкие волоски на затылке подниматься и дыхание замереть. - Только... не мог бы ты нас представить? - Ох, да! Конечно! А вы разве не знакомы? - Нет, - Малфой поразился тому, как внезапно сел его голос. - Но я наслышан... - Да ладно, это всё чушь, что бы ты не слышал, - беспечно отмахнулся Блейз. - Это как все сплетни о тебе, в них ни грамма правды. Короче, Гарри, это Драко, мой хороший друг, талантливый художник, но это ты и так знаешь, удивительный человек с тонкой и чувствительной душой и огромным сердцем. Даже если тебе и говорили, что он высокомерный засранец, это всё чепуха. - Блейз, - Малфою внезапно захотелось придушить друга. - Ой, да не стесняйся ты так! - такого носорога, как Забини, не пронять простыми словами. - Драко, это, как ты уже знаешь, Гарри Поттер, признанный литературный гений, любимчик директора академии и желанный многими местными и не местными барышнями кавалер. Уверен, даже Паркинсон не устояла бы, не свали она во Францию, зараза. Хотя нет, для неё существуешь только ты. И Нотт. Ну, может ещё и я иногда... Ай, да ладно! Короче, все теперь знакомы, все теперь друзья и не пойти ли нам выпить пивка? А? - Я не пью, ты же знаешь, - неизвестно почему, но Драко почувствовал невероятное раздражение от легкомысленной болтовни друга и ему резко захотелось оказаться сейчас дома, в своей комнате, в тишине. - Да, но ты же можешь просто посидеть с нами! - Забини невозможно остановить. С неукротимой энергией этого человека не мог справиться даже профессор Снейп, тем более не было это возможно и для Драко. - Всё, поспешим, а то завтра у всех много работы! Он подтолкнул Малфоя к выходу, почти впечатав того в тело всё ещё стоящего в дверях Поттера. Тонкое обоняние уловило аромат сандала и хвои и Драко зажмурился на секунду, глубоко вдохнул, втягивая запах глубже, позволяя ему заполнить лёгкие, отравляя не хуже сигаретного дыма. Это какой-то бред, подумалось ему. Никогда не ощущал ничего подобного. Поттер подался вперёд, будто хотел что-то сказать, но смолчал, лишь мазнул горячим взглядом по лицу и отступил, отвернулся. В забегаловке, куда притащил их Блейз, было шумно, гремела музыка, заставляя почти кричать и наклоняться к собеседнику ближе, если хочешь, чтобы тебя услышали. Малфою не хотелось говорить. Он вертел в руках бутылку колы, стараясь унять бешенно стучащее сердце и изо всех сил отрицая то, что с ним происходило. Нет, это не его вело от запаха Поттера. Нет, ему не хотелось прижаться ближе, почувствовать жар чужой кожи под ладонями, нащупать такой же сбивчивый пульс, уткнуться губами в ямку между ключицами, провести языком по линии нижней челюсти, ощущая уколы лёгкой вечерней щетины... Собственное возбуждение, непривычное и непонятное с одной стороны, но такое очевидное и естественное с другой, доставляло одновременно дискомфорт и радость. Только недавно Блейз говорил, что никто не проберется в его холодное сердце и был неправ. Хотя Драко не спешил бы говорить о сердце, но тело требовало своего. Он не смог вынести электризующего напряжения, исходящего от Поттера, дольше получаса и сбежал. Примчался домой, заперся в ванной и с наслаждением прикоснулся к возбуждённому члену, продолжая ощущать запах сандала и хвои. Оргазм был таким, будто он прикасался к себе впервые. Наверное, он и правда впервые думал о ком-то конкретном, закрывая глаза и доводя себя до крайней точки. Стоя в душе, Драко никак не мог собрать себя в кучу. Слишком сложно было принять, что вся его хваленая выдержка, направленная на сохранение лица и тайны, могла бы слететь от одного прикосновения человека, которого он увидел впервые в жизни. Работу над полотном он начал после занятий. Пока актёры бродили по сцене, репетируя, болтая и просто шатаясь без дела, он, скрытый от всех ширмой, представлял себе картину последней сцены. Город, ставший жертвой ярости. Огонь, дым, торжество и отчаяние. Осколки прошлого, через которые должны прорваться ростки будущего. Он хорошо помнил реплики героя, что прощается со своим прошлым я, отрицая всё то, что сдерживало. Желание уничтожить, стереть, разорвать ограничивающие физические формы, дать свободу гневу, вырваться из тюрьмы морали и догм. У него осталось чёткое понимание, что герой поттеровской пьесы не просто разрушитель, а тот, для кого жажда свободы стала выше общепринятых двойных стандартов, приспособленческой морали серой массы, боящейся ответственности. Он взял карандаш и стал делать набросок. Серые линии на белом фоне. Каждая несла в себе часть пережитого героем страдания, ведь главное разрушение произошло в нём самом. Актеры разошлись, Блейз заглянул на секунду, попрощался и всё стихло. Тишина умиротворяла, побеждала эмоции от создания картины. Внезапно среди кресел в зрительном зале что-то стукнуло, заскрипело. Драко выглянул из-за ширмы. Возле сцены стоял Поттер. Лицо блондина непроизвольно вспыхнуло, он с досадой сжал губы. - Я помешал? - заметив его реакцию Поттер явно расстроился. Не говорить же ему, что Драко злится не на него, а на себя... - Нет, я просто... Не ожидал. - А, ладно. Можно... - зелёные глаза сегодня смотрели куда-то рядом, но только не на Малфоя. - Можно, я посмотрю как ты работаешь? - тихо закончил Поттер и посмотрел таким щенячьим взглядом, что что-то дрогнуло внутри у Малфоя. - Ну-у, - неуверенно протянул он, - я не очень люблю, когда смотрят... - Да? Я так и думал, - Поттер наклонил голову, разочарование стало почти осязаемым. - Но ты... Можешь смотреть, - выдавил из себя Драко и быстро спрятался назад за ширму, лишь бы не показать как его это обрадовало. - Я сейчас начну накладывать первый слой краски, будет наверное не очень красиво и интересно... - Мне очень интересно и очень понравится, я уверен! - Да? - отодвигая в сторону ширму, Малфой усмехнулся, стараясь не смотреть на гостя. - Блейз говорил, что тебе вроде бы нравятся мои картины... - Очень! - это было сказано с таким жаром, что Драко не мог не обернуться на Поттера. Гарри смотрел на него таким восторженным взглядом, что он снова смутился. - Я был на твоей выставке. Это просто... Нет слов! - Правда? Я думал, писатели не интересуются живописью. - Ну, я не особо интересуюсь, это так, но твои картины это просто шедевры! - Шедевры, как же, - не смотря на скептицизм, Драко было приятно. - Вот твои книги это да... - Ты читал? - Эмм, - глупо отрицать после того как так нелепо проболтался. - Читал. - И... Как тебе? - Зашибись! Только Блейзу не говори, ладно? - Драко бросил взгляд на Поттера и замер. Тот смотрел на него так, будто получил от него невероятный, самый лучший подарок на свете. Удивительный взгляд. - И... Вообще никому не говори... - Угу, - Гарри кивнул, улыбнулся и отступил к креслам. Некоторое время Малфой просто стоял и тупо смотрел на полотно, спиной ощущая взгляд Поттера и пытаясь унять не ясно откуда взявшуюся дрожь в коленях. Потом пару раз глубоко вдохнул и выдохнул, помассировал запястья и окунул в краску кисть. С каждым мазком он погружался с работу, отгораживаясь от присутствия зрителя. Через какое-то время он совершенно забыл, что не один. Осталось только полотно, эмоции и воображаемый мир, что постепенно обретал очертания на полотне. - Всё... - он устало сел прямо на заляпанную краской пленку. - Устал? Голос Поттера выдернул его из мира мыслей так внезапно, что он вздрогнул и резко обернулся, толкая ногой банку с краской, от чего та с грохотом перевернулась. Хорошо, что краски было уже только на дне. - Прости, я... - Гарри сконфуженно замолчал, понимая, что что-то не так. - О, нет, - поспешил прервать его Малфой. - Я просто... Я когда работаю, отключаюсь от мира, ну, забываю, что кто-то рядом. Вот и испугался слегка. - Понял, - Поттер улыбнулся с неприкрытым облегчением. Драко на скорую руку прибрал краски, опустил кисти в растворитель. Всё это время Гарри тихо стоял у сцены, молча ожидая, пока он закончит. От этого движения Малфоя были резкими и рваными, он досадовал на себя за неловкость и за то, что предательская краска смущения выползла на щёки и шею. В конце концов смирившись со своей неспособностью скрывать эмоции, Драко двинулся к боковым ступеням, чтобы спуститься в зал. Поттер тоже подошёл к ним и стал внизу, ожидая. Блондин замер на первой ступеньке, слегка озадаченный. В этой части зала, куда почти не попадал свет от горящих на сцене ламп, царил полумрак. Все очертания предметов и силуэт стоящего у подножия лестницы парня потеряли резкость, но приобрели особую глубину. Зелёные глаза смотрели с теплом, обволакивая ещё только разгорающимся огнём. Малфой несмело сделал шаг вперёд, чуть покачнувшись. В ответ на это Поттер мгновенно протянул ему руку, приглашая опереться. В воздухе повисла звенящая тишина. Медленно тонкие, запачканные краской белые пальцы прикоснулись к смуглым, которые только и ждали этого, мягко обхватывая, согревая, давая чувство поддержки. Малфой сделал ещё шаг, спустившись ниже на ступеньку, чувствуя как дрожат в крепком осторожном захвате собственные пальцы. Но это была не только его дрожь - по пальцам брюнета словно пробегали искры и они тоже мелко-мелко подрагивали. Это разделение тепла и эмоций было таким неуловимо интимным, что сердце замирало в груди,в голове постепенно становилось пусто и не осталось ничего, кроме мерцающего зелёного взгляда и тёплой руки. Ещё шаг, ещё. Остановившись на последней ступеньке и оказавшись почти вплотную к Поттеру, Малфой затаил дыхание и замер. Воздух был похож на густую гуашь, в которой увязло его тело, не желая сдвигаться с места. Тогда Гарри внезапно потянул его вперёд, принуждая сделать последний шаг, сокращая и без того малое расстояние, прижимая к себе. Оказавшись так близко, что собственное дыхание отражалось от лица Поттера, Малфой растерялся. Но долго быть потерянным не пришлось. Мягкие губы чуть тронули его собственные, украв судорожный выдох. В голове стало так же пусто, как в тихом зале. Поттер чуть отстранился, но тело Драко само потянулось следом, он вцепился в парня изо всех сил, почти не соображая, что делает. И Гарри понял, обнял крепче. Теперь Малфой сам начал поцелуй, от чего кровь будто вскипела, затуманила остатки здравого смысла. Они целовались сначала несмело, знакомясь со вкусом чужих губ, постепенно входя в состояние опьянения, погружаясь в океан восторга. Тела, вжатые друг в друга, горели, беспорядочные движения рук - гладящие, ощупывающие, прижимающие крепче - сводили с ума. Сколько времени они не могли остановиться посчитать было трудно. В конце концов они медленно отстранились друг от друга. Оба раскрасневшиеся, с очумелыми шальными взглядами, расширенными до предела зрачками. Драко провел рукой по рубашке Гарри, на которой, как и на джинсах, теперь было множество пятен краски, отпечатавшихся с его грязной одежды. - Теперь тебе придется выбросить эту рубашку. Жаль, была хорошая, - собственный хрипловатый голос, в котором всё ещё слышалось возбуждение, удивил. - Нет, это будет моя самая счастливая рубашка, - так же хрипло ответил Гарри, улыбаясь. - Я никогда её не выброшу. - Как хочешь, - Драко попытался напустить на себя отстраненный вид и если бы не теснота в собственных брюках, к которой словно невзначай прикоснулась рука Поттера, вызывая резкий вздох и желание толкнуться вперёд, у него могло бы получиться. Гарри тихонько хмыкнул, ещё раз прижался ближе к его бедру, упираясь в него таким же возбужденным до предела членом, жар от которого чувствался даже через грубую джинсовую ткань. Потом медленно отстранился, давая прохладному воздуху создать между ними невидимую преграду. Мягко прикоснулся пальцами к припухшим от поцелуев губам Драко, который не сдержался и быстро скользнул по ним языком. Поттер сдавленно охнул и резко отдернул руку, покрываясь горячим румянцем, хотя казалось, больше уже некуда. - Не надо, - прохрипел он, - иначе... - Иначе что? - с вызовом протянул Драко, собираясь сделать шаг следом, но остановился, почувствовав, что ноги не слушаются и вообще чудо, что он до сих пор не свалился на пол. - Иначе я всё испорчу, - Гарри слабо улыбнулся, ещё немного отстранился, но в тот же момент вновь приблизился, почти целомудренно прикоснулся к губам Драко и буквально отскочил. - Я бы... Я бы не хотел... - А чего же ты хочешь? - Малфой чуть нахмурился. - Хочу? Тебя. Долго и счастливо, - и улыбнулся так солнечно, так беззащитно, что сердце Малфоя сделало кульбит и зашлось в сумасшедшем ритме. Драко прикрыл лицо ладонями, задыхаясь от неожиданного счастья. Что с ним? Почему от этих слов, улыбки, от самого присутствия Поттера в личном пространстве он сам не свой, творит какую-то дичь? Все эти ощущения и эмоции, прежде незнакомые, сбивали с толку, рвали шаблоны и разрушали его тщательно лелеемые маски. Не стоит ли оттолкнуть, свести всё к шутке и забыть? Представив, что в его жизни больше не будет этой сумасшедшей лавины, он внезапно почувствовал страх. Ну уж нет! Пусть будет, что будет. - Ладно, - он снова посмотрел на напряженного парня, всё так же стоящего очень близко, но при этом будто за стеклом. И стекло лопнуло. - Можно... Попробовать. - Хорошо, - снова мягкая согревающая улыбка и нежное касание губ. Как он добрался домой, Драко помнил смутно. Поттер провожал до самого особняка. Они часто останавливались, целовались, пока от нехватки воздуха не начинало шуметь в ушах. Драко так и не сменил рабочую одежду и рубашка Поттера превратилась в картину. Когда же он наконец оказался в своей комнате, то обессиленный опустился на пол, прислонился спиной к закрытой двери и закрыл глаза. Через мгновение понял, что к лицу прилипла совершенно дурацкая улыбка, неприличная для аристократа. Ну и к черту, подумалось ему, зато он счастлив. Гарри приходил каждый день, тихо садился в зале, наблюдая, как работает Драко. Иногда просто сидел, иногда что-то писал, сосредоточенно уткнувшись в блокнот. В такие минуты Малфой переставал творить и сам тихонько наблюдал за творческим процессом своего парня. Блейз сначала пытался подтрунивать и любопытствовать, но наткнувшись на ярость бережно хранившего своё маленькое счастье Малфоя заткнулся и только тихонько наблюдал. В академии их отношения снова стали источником сплетен. Хотя никто не догадывался пока о причинах, но парни стали проводить всё больше времени вместе. Их видели в коридорах, во дворе, даже на лекциях, хотя они учились на разных факультетах. Однажды Поттер пришёл на семинар профессора Снейпа, уселся рядом с Драко. Профессор нахмурился, подошёл к ним. - Чем обязан такой чести, мистер Поттер? - желчно спросил, сохраняя на лице холодное брезгливое выражение, от которого Драко впервые стало неловко за своего декана и захотелось задвинуть Гарри за спину. Он уже было дернулся что-то сказать, приоткрыл рот, но был остановлен теплой ладонью, мягко опустившейся ему на бедро под прикрытием парты. - Это для меня большая честь посетить вашу лекцию. Вы же знаете, профессор, насколько я вас ценю и... Уважаю. Снейп ещё секунду помолчал, буравя Поттера взглядом. - Такой же нахал... - Я не мой отец, - мягко произнес Гарри. - Я это я. - Хмм, - Снейп развернулся и пошагал к кафедре. - Ладно, мистер Поттер. Официально даю вам разрешение на посещение моих лекций и семинаров. Но и отвечать будете как остальные. Уяснили? - Уяснил! - Поттер заулыбался и крепче прижался к Драко. Об отношениях этих двоих Малфой узнал гораздо позже, о запутанных узлах любви, предательства, долга. А сейчас он был просто очень доволен, что может быть рядом ещё полтора часа в день. Спектакль приближался, картина становилась всё ярче и чётче. Теперь уже многие из актеров оставались подольше, наблюдая за работой художника, чем бесили Малфоя, из-за чего он срывался и огрызался. Эти зрители жутко мешали ему, отнимали драгоценное личное, разделенное только на двоих, время. Но Гарри успокаивающе проводил по щеке кончиками пальцев и мимолётно целовал, спрятавшись от взглядов за непрозрачными шторами. И Драко успокаивался, становился мягче пластилина на солнце и продолжал работать. Он закончил за день до начала спектакля. Только успел переодеться и спуститься со сцены к ожидающему его Гарри, как дверь в зал распахнулась и вошли Том Реддл и его отец. - Папа? - Драко был удивлён и раздосадован. - Добрый вечер, господа, - Реддл улыбался, как чеширский кот, а в глазах его Драко заметил тлеющую алчность и похоть. - Не позволите ли взглянуть на шедевр? - Но завтра... - Драко не мог объяснить почему, но ему очень не хотелось, чтобы Реддл видел полотно. - Драко, пожалуйста, - тихо, но твердо произнес лорд Малфой, совершенно не понимая, почему сын упрямится. - Мы бы хотели увидеть сейчас. - Хорошо, - он покорился отцу, снова поднялся на сцену, отодвинул ширму. - Это божественно! - Реддл подскочил к краю сцены, впиваясь взглядом в представший пейзаж разрушения и агонии. - Я всегда знал, что Драко это бриллиант! Ах, Люциус, - внезапно он обернулся к Малфою-старшему. - Ты же хотел пообщаться с мистером Поттером. Думаю, Северус ещё у себя и вы вполне можете расположиться там. - Да, да. Пройдёмте, мистер Поттер, - Люциус направился к двери ни секунды не сомневаясь, что молодой человек последует за ним. Драко беспомощно смотрел, как Гарри хмурится, оборачиваясь и явно не желая оставлять их с Реддлом наедине. Хлопнула, закрываясь, дверь. Реддл отошёл от сцены, давая Драко возможность спуститься и всё ещё разглядывая картину. - Ах, это будет символично, - прошептал он. - Разрушение, пламя, страсть! Смотри, Драко, - он взмахнул рукой, приглашая Малфоя вновь взглянуть на своё творение. Драко повернулся к нему спиной, поднимая взгляд на полотно и вдруг Реддл оказался совсем близко, схватил его за руку, заворачивая её за спину, чем вызвал удивленный и испуганный вскрик боли, и толкнул его вперёд, прижимая к сцене и наклоняя на неё. - Это же прекрасно! Жадные пальцы прошлись по груди Драко, царапая даже через футболку. Облапали ягодицы, прижали внутреннюю часть бедра. - Я так долго ждал, мой талантливый, мой драгоценный! - от громкого шёпота на спине выступил липкий холодный пот. Драко хотел закричать, но внезапно силы покинули его. Он задрожал от страха. - Не вздумай дёргаться! - Реддл сильнее потянул за руку, боль рванула от плеча, показалось, что сейчас треснут кости. - Для художника ведь нет ничего ценнее рук, правда, Драко! Вот и не дёргался, иначе я сломаю тебе руку. Вот умница... Кошмар происходящего никак не укладывался в голове. Неужели это происходит с ним? Грубо дёргая вниз его джинсы, Реддл оголил верх ягодиц Драко и прижался к ним своим напряжённым членом. Пуговицы его брюк оцарапали нежную кожу. - Сейчас, сейчас, - бормотал Том как безумный, пытаясь одной рукой удержать Малфоя, а другой справиться с пуговицами на своих брюках. - Ещё немного... Неожиданно дверь хлопнула, от сильного толчка отлетая прямо в стену с громким шумом. В зал вбежал Поттер, одним взглядом оценив обстановку и с глухим рычанием бросившийся к ним. Вошедший следом Люциус слегка побледнел от представшей картины. Отвернулся, молча закрывая дверь пока Поттер отрывал Реддла от Драко и отталкивал к стене. От сильного удара тот охнул и сполз на пол. Гарри подбежал к дрожащему бледному до синевы Малфою, в глазах которого застыли слезы страха и унижения, стал беспорядочно поправлять его одежду, одновременно шепча, что всё закончилось. Драко взглянул на отца. Тот так же молча посмотрел на него. Ему показалось, что во взгляде родителя мелькнуло разочарование. Он недоволен? Чем? Что Драко опозорил его, оказавшись в такой унизительной ситуации, да ещё и при свидетеле? Горечь и обида поднялись из глубины сердца и он до боли прикусил губу, чтобы промолчать. Лорд Малфой подошёл к полусидящему у стены Реддлу, следящему за ним с испуганным видом. - Том, я так понимаю, мы вас прервали, - холодный голос замораживал воздух. - Ты же знаешь, я никогда не осуждал твои пристрастия. Особенно, если всё добровольно и приводило к обоюдному удовольствию. Только... - Люциус замолчал на секунду и внезапно металлический набалдашник его трости врезался в промежность Тома Реддла, вызывая громкий крик. - Я не заметил, чтобы моему сыну этого хотелось. Мистер Поттер! - повелительно позвал он, снимая с шеи кашемировый шарф. - Не могли бы вы мне помочь? - Д-да, конечно, - Гарри с трудом оторвался от Драко, словно боясь оставить его даже на секунду. Подошёл к Люциусу. - Поднимите мистера Реддла и подержите, - мужчина довольно кивнул, когда Гарри поставил перед ним до смерти напуганного неудавшегося насильника с завернутыми за спину руками. Одним резким движением затолкал тому в рот свой шарф, брезгливо отряхнул руку от попавшей на неё слюны. - А теперь освободите мне одну его руку прислоните к стене. Да любую! Как только было сделано то, что он просил, трость с хрустом опустилась на конечность, дробя кости. - Другую, - снова мерзкий хруст. - Замечательно! Отпускайте. Гарри отступил от Реддла, что теперь корчился от боли на полу, превратившись в беспомощную развалину. - Драко, я прошу у тебя прощения, - Наконец лорд Малфой повернулся к шокированному происходящим сыну. - Мне так жаль, что я был слеп. Простишь ли ты меня когда-нибудь? - Й-я не виню тебя, папа, - с трудом выдавил Драко несколько слов и медленно сполз на пол. - Спасибо, - Люциус облегчённо улыбнулся и откинул со лба выбившуюся из хвоста в процессе экзекуции белую прядь. - И вы, мистер Поттер. Приношу свои извинения. Мы побеседуем в другом месте и в другое время. - Конечно, мистер эээ, лорд Малфой! - Гарри тут же согласился и вновь вернулся к Драко, помогая ему подняться. Люциус пристально наблюдал, с какой аккуратностью и нежностью парень прикасается к его сыну, как бережно и заботливо усаживает, тихо что-то говорит. И как розовеет лицо Драко, какой признательностью и любовью светится его взгляд. Вот как. Он отвернулся, достал из кармана сотовый. - Северус? - при звуке этого имени парни вздрогнули. - Ты не мог бы зайти сейчас в большой актовый зал? Да, сейчас... Надо... Затем. Мусор уберём. Какой, какой... Обычный человеческий мусор. Всё, я жду. Лорд Малфой обернулся к застывшим парням: - Вам лучше уйти, молодые люди, - он кивнул им в сторону двери. - Больше вас здесь ничего не задерживает. Гарри и Драко послушно пошли к двери, огибая стонущего на полу Реддла. - И Драко, - парень обернулся. - Всегда помни - я твой отец. Я всегда буду на твоей стороне. Понимаешь? - Да, папа. Они тихо закрыли за собой дверь и замерли в коридоре. Из-за угла появился спешащий Снейп, окинул их внимательным взглядом, чертыхнулся и скрылся в зале. Послышался звук проворачивающегося в замке ключа. - Нам лучше уйти, - Гарри потянул Драко за собой. Они молча сели в такси, молча поднялись по лестнице в квартиру Поттера. Гарри включил свет, махнул рукой в сторону ванной. - Может, ты хотел бы... - Да. Я хочу смыть с себя всю эту грязь, - согласился Малфой. - Я дам тебе чистую одежду. Правда, наверное будет маловато... - Пускай, - отмахнулся Драко и направился в ванную. Он долго стоял под горячими струями, что смывали с кожи отвращение, страх, обиду. Всё закончилось. Всё хорошо... Тем вечером Гарри напоил его теплым молоком, уложил в постель и долго сидел на полу у кровати, держа за руку. Так Драко и уснул, чувствуя себя удивительно защищенно и тепло. Спектакль имел оглушительный успех. Когда перед зрителями предстала картина, служащая декорациями последнего акта, по залу прошёлся тихий шёпот. Люди потрясённо переговаривались и Блейзу, уже и так бывшему на пределе, пришлось громко топнуть, привлекая к себе внимание. Все замолчали. Заключительный монолог, исполненный гнева, горя, разочарования и желания жить звучал в полнейшей тишине на фоне пылающих улиц, украшенных обрывками ткани, обломками и возможно фрагментами тел, что так мастерски изобразил Малфой, что казалось герой погружен в этот выпуклый реалистичный пейзаж, является его неотъемлемой частью. Потом были оглушительные аплодисменты. Поттера звали на сцену, он неловко кланялся, звал артистов и Малфоя. Драко, взбудораженный этим вниманием, строил высокомерную мину, поджимал тонкие губы. Но рядом был Гарри, мягко держащий за плечо и передававший своё тепло. Драко не удержался и улыбнулся. Щёлкнул затвор камеры, парень с журналисткого факультета выскочил вперёд, крича: - Обними его, Поттер! И тот спокойно приобнял Драко, пододвигаясь ближе, а Малфой смущённо заалел щеками, одновременно злясь на себя и млея от этой близости. На фуршет они не остались. Снова молчание в такси, сцепленные накрепко руки, спрятанные от любопытных взглядов снятыми пиджаками. Лестница, дверь в квартиру. Полутьма и тишина. Гарри тянется к его лицу, нежно проводит губами по щеке, целует в шею, ямку между ключицами. Прижимает к себе и стоит так долго-долго, позволяя Драко перебирать свои волосы, вдыхать аромат сандала и хвои. - Вот так чтобы, слышишь? - его голос доносится глухо, обжигая грудь Малфоя дыханием. - Чтобы вместе и навсегда. Можно? - Можно, - улыбается Драко, совершенно чётко осознавая, что завяз в нём. Они завязли. Вместе. И навсегда.