Магистр и Небожители. Заметки на полях

Ши Цинсюань живет смертную жизнь после смерти Ши Уду. Сначала он нищий, но этого мало — чтобы повлиять на что-то, а ему нужно влияние, чтобы сделать жизни — сотни жизней — лучше. Он постепенно взбирается вверх, потому что знает — как, в Небесных Чертогах он видел то же самое, не хотел видеть, но видел и сейчас применяет те знания в мире смертных. Он познает мир и мирские страсти. У него есть любовницы и любовники, никогда это не несет ему выгоды, только ночь страсти, каждого и каждую он выбирает за что-то, ведомое ему одному, и проводит с ним или с ней только одну ночь. Но вот в чем проблема. — Почему, — говорит Ши Цинсюань, гладя голую доверчиво подставленную спину, — это каждый раз ты… Черновод?.. Черновод не ответит. Он никогда не отвечает. Но это всегда — всегда-всегда-всегда — он. В сотне ликов. Починяясь воле Ши Цинсюаня. Отдавая ему всё, что тот пожелает. Это всегда он. И оба знают это, продолжают играть в молчание, пока Ши Цинсюань не задает вопрос снова: — Почему это всегда ты?.. — А разве ты хочешь кого-то другого?.. Черновод останется. Немногим меньше, чем навсегда, но намного меньше, чем хочет того, но до самого конца, за которым будет новое рождение… Ши Цинсюаню говорили, что Небожители не перерождаются, но он в это не верит, потому что знает — им нужна еще одна жизнь. … Она у них будет, но он этого не узнает, не вспомнит, не поймет, почему при виде Черновода, к которому его, юного небожителя, послали на переговоры, его сердце екнет. — Черновод? — спросит он. — Здравствуй, мой Ветер, — ответит Черновод.