Магистр и Небожители. Заметки на полях

Цзян Чэн находит Вэй Ин на причале, садится рядом, ноги в воду свешивает, смотрит на свою шицзе. Та любуется облаками… и на взрослую девушку совсем не походит. — Смотрю я на тебя, — говорит Цзян Чэн, — а ты… тощая, длинная и нос у тебя обгорел и шелушится. — К гулям иди! — фыркает Вэй Ин. — Чего надо?.. Она даже не смотрит на него, видно, совсем мысли тяжелые, во взгляде отразиться могут. — Матушка говорила с отцом о цзи ли для тебя, — честно говорит Цзян Чэн. — Ну знаешь, как у Яньли. — Знаю, — говорит Вэй Ин и падает на спину. Она лежит, глаза закрытые. Цзян Чэн снова оглядывает ее с головы до ног и говорит: — Сисек у тебя нет. — Нахер иди! — фыркает Вэй Ин. Цзян Чэн продолжает невозмутимо: — Задница хорошая, но это потому что ты пинаешься и ногами часто дерешься. Какая из тебя взрослая и готовая к замужеству дама, а? — А никакая, — смотрит на него сумрачно Вэй Ин. — Тут другая штука, шиди. Смотри, проведут мне церемонию — и можно меня замуж спихнуть. Подальше отсюда!.. Она издает горький смешок, перекатывается на бок, отворачивается. Цзян Чэн руку нерешительно тянет, касается плеча, а Вэй Ин реагирует быстрым: — Захотят отдать, я ведь сбегу. Честно — сбегу. Пойду в вольные заклинательницы!.. — И сдохнешь, — говорит Цзян Чэн сердито. — Не выдадут тебя замуж против воли!.. — Ага, — садится Вэй Ин, смотрит на него. — Не выдадут. Зато слухи пойдут, что дядя Цзян меня себе в наложницы готовит… или тебе в невесты. Я не глухая, а-Чэн. Я не тупая. И я не собираюсь раздвигать ноги перед тем, кто за меня предложит больше!.. — Да кому ты вообще нужна? — фыркает Цзян Чэн. — Ты страшная. Вэй Ин пялится на него, а потом спихивает с причала в воду и уходит, ворча и возмущаясь. Цзян Чэн никогда этих девчонок не понимал!.. Даже тогда, когда считал, что Вэй Ин — мальчишка, не понимал он ее!.. . Вэй Ин двигается в тренировке так, как не всякий другой боец может. Мадам Юй складывает руки на груди, стоя на краю тренировочного поля, но ни слова не говорит. Девчонка ее точно заметила, точно поняла, за кем мадам Юй пришла сюда, но концентрации не потеряла, продолжает выполнять все поучения учителя — ловкая, быстрая, силы не хватает ее рукам, но золотое ядро она в себе разжигает старательно, а чем больше золотое ядро, тем больше и сила в руках. Главное ее сейчас выловить, чтобы не сбежала. Вэй Ин сбегать и не собирается — смотрит чуть зло, словно готовится укусить и сбежать, как делала это в десять, когда ее только в Пристань Лотоса притащили. — Церемония цзи ли будет проведена сегодня, — говорит мадам Юй, подошедшей девчонке. Та гордо подбородок вскидывает, кивает, говорит: — Вы уже нашли мне мужа?.. А вот это странно. Так что мадам Юй даже думает, что ей послышалось, она и переспрашивает: — Что?.. — Не нашли еще? — прищуривается Вэй Ин. Кажется, кто-то девчонку накрутил. Мадам Юй оглядывается, ловит взгляд учителя, щурится, а тот отводит взгляд. Или не он? Мало ли люди болтают. Вэй Ин умеет слушать, что не нужно, выводы часто правильные делает, но иногда и ее заносит. — Сама найдешь, — спокойно говорит мадам Юй. — И я передумала. Ни к чему тебе то, что было с Яньли. Иди за мной. Вэй Ин бредет за ней — молчаливо-задумчивая. В Пристани Лотоса много отгороженных местечек, где купались девушки летом — мальчишки подглядывали, конечно, куда без этого, в том году и Вэй Ин с ними подглядывать бегала, а сейчас, вон, выросла, хотя ума ни на цунь. — Раздевайся, ополаскивайся и выбирайся из воды, — приказывает мадам Юй. Вэй Ин — потная и грязная после тренировки, где и по земле повалялась и пропотела от души, подчиняется ее приказу с удовольствием даже. Мадам Юй смотрит на нее и вздыхает — вот и куда такое тощее и недокормленное замуж?.. Там ребер одних, кажется, больше, чем природой дано. Тощая, вытянулась вверх неприлично, Яньли уже перегнала, и Чэн-Чэна на полголовы выше пока. — Ты ешь мало, что ли? — уточняет мадам Юй, устраиваясь на мостках. И сама ответ уже знает — ест Вэй Ин нормально, двигается слишком много. Придется докармливать, а то даже неприлично — через полгода в Облачные Глубины отправлять, а у них всего второй год смешанное обучение дается. Девушки все приедут — милые, маленькие, стройненькие, хорошенькие… и Вэй Ин. — Я могу есть больше!.. — подплывает Вэй Ин. Мадам Юй бросает в нее мыльный корень, головой качает — синяки по всему телу, кожа загорелая, ссадины, ушибы. Не девчонка, а боец, но ее такой и растят, сама такой растет. Хорошая заклинательница выйдет. Хорошая невеста для а-Чэна, если не сбежит — а она сбежать может, больно норов дик, больно на мать похожа. — Выбирайся, вытирайся, одевайся, — приказывает мадам Юй, доставая из рукава полотенце. — Запасные одеяния есть?.. — Конечно, — кивает Вэй Ин. — В мешочке форма. — Форму надевай, — решает мадам Юй. У нее припасены одежды тех же цветов и фасонов, что она готовила для Яньли на ее цзи ли, но тут… всё не так пройдет, всё пройдет проще. Вэй Ин одевается быстро, потом пытается волосы просушить, но мадам Юй приказывает сесть перед ней. — Перед цзи ли волосы я тебе должна причесать и собрать в пучок, — говорит мадам Юй. — Так там прямо на церемонии же, — хмурится Вэй Ин. — Я помню, как вы шицзе волосы собирали. Тогда вы до церемонии к ее волосам и не прикасались в тот день даже. Приметливая, а. Мадам Юй вздыхает, но начинает прочесывать длинные волосы Вэй Ин с маслом да гребнем особым, который и просушивает еще — не с мокрой же головой ходить, а?.. А такую густотень еще просуши попробуй. Эх, если не сбежит, будут у ее внуков такие волосы. Вэй Ин сидит недвижно под руками мадам Юй, лишний раз вздохнуть, кажется, опасается. Но это ничего, это даже правильно — не была она к этой девочке добра, думала плохое, слушала чужие слухи да перетолки, вот только… цзи ли провести для Вэй Ин может только она. Она и проводит — в тишине отгороженной от мира запруды, расчесав и просушив ей волосы, в прическу собрав и забрав шпилькой — деревянной, да, но из гинкго — дерева дорогого, ценного, дарующего долголетие, здоровье и счастье. Вэй Ин руку поднимает, пальцы ее чуть дрожат, когда она касается искусно выточенного лотоса. Мадам Юй ее пальцы останавливает, говорит: — Нажмешь на сердцевину лотоса, отсоединится часть шпильки. Там внутри кинжал спрятан. Крохотный. Но иногда и крохотного шанса хватает для победы. Вэй Ин оборачивается на нее растерянно, лицо у нее странное, словно она вот-вот разревется — никогда при ней эта девчонка слезы не лила и из-за кинжала в шпильке станет?.. Мадам Юй вздыхает, собирает всё с мостков и собирается уходить. — Спасибо, — тихо говорит Вэй Ин. — За цзи ли. За то… что мы были тут одни, что не было, как у шицзе. Что… тихо было… что было… вот так. Мадам Юй ей ничего не отвечает, только фыркает и уходит. Через пару чжаней ее догоняют служанки, которые следили, чтобы за ними не подглядел никто. Но учить девчонку придется серьезно — больно уж баламутная. Поручить ее Яньли, что ли?.. Та справится лучше. . Цзян Чэн смотрит на Вэй Ин и хмурится — что-то поменялось в ней, довольная она какая-то, подозрительно даже. А еще, вроде, не знает, что их в Облачные Глубины вместе отправят, так?.. Матушка, конечно, ее увела поговорить, но не могла же она сказать Вэй Ин раньше, чем ему отец сообщил?.. — Чего случилось? — спрашивает Цзян Чэн, выловив шицзе перед обедом. — Цзи ли, — улыбается Вэй Ин. — Смотри, какая шпилька, смотри!.. Она поворачивается, хвастается, довольная, улыбчивая, словно не боялась этой церемонии как огня, ай. Цзян Чэн вздыхает и уточняет: — То ты смурная ходила из-за шпильки этой, то счастливой стала!.. Правду говорят, что ли, что у вас, женщин, от воли луны настроение зависит?.. Вэй Ин бьет его в плечо. Больно. Но ухмыляться не перестает. Нет, надо будет нормально расспросить, точно надо. А пока Цзян Чэн идет следом за шицзе на обед и смотрит на изящную деревянную шпильку в ее волосах. . Всё просто. Приглашенные адепты Гусу Лань носят специальную форму. Девушки — белую с фиолетовой вышивкой, юноши — белую с голубой вышивкой. Лань Ванцзи было непривычно уже то, что обучение второй год как было смешанным, а сейчас еще и перед ним появился странный нарушитель порядков — в белой, с голубой вышивкой форме, с волосами, странно подобранными алой лентой в хвост… и шпилькой, что из этого хвоста торчала. Эту шпильку Лань Ванцзи запоминает так же явно, как огроменные серые глаза незнакомца… у которого в волосах зачем-то была женская шпилька, а в руках — два кувшина вина. Лань Ванцзи пытается схватить юркого незнакомца, но тот, так и не вынув свой меч из ножен, уходит от его ударов до странности ловко, но нельзя быть вечно победителем, и… он оступается. Лань Ванцзи ловит незнакомца непроизвольно, обнимает за талию, прижимает к себе отчего-то, чувствуя, как за плечи его цепляются горячие ладони. Они стоят, оба дышат тяжело, смотрят в глаза друг другу. Незнакомец приоткрывает губы, выдыхает тепло, но почему-то по спине от этого бегут мурашки. Странно как. Что за запретная магия тут творится?.. — Глупо как, — шепчет незнакомец. — Совсем глупо вышло, да?.. Я… я… обычно побеждаю. Кто ты?.. Лань Ванцзи хочет ответить, наверное, но вместо этого снова смотрит на губы, которые тревожно и быстро облизывает незнакомец. Тело плавится запретным жаром, который не должен быть обращен к юноше, потому что это — запретное и недостойное, потому что… потому… А потом раздается гневное: — Да что это такое-то?!.. Отпусти мою шицзе, урод!.. — Он не урод, а-Чэн! — звонко сообщает… незнакомка?.. — Очень красивый, честно-честно. Вероятно, это — Цзян Чэн — Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи знакомился со списком приглашенных адептов. Помимо него из Пристани Лотоса должна была прибыть его шицзе… Вэй Ин. — Да будь он хоть небожителем!.. — кричит в ответ Цзян Ваньин. — Отпусти мою шицзе!.. Незнакомка — шицзе Цзян Ваньиня, Вэй Ин — смотрит на него огромными серыми глазами, спрашивает: — Отпустишь?.. — Ты нарушила правила, — говорит Лань Ванцзи. — Я просто хотела шиди на сон грядущий увидеть, — улыбается Вэй Ин, обнимая его бесстыдно за шею. — Честно, ваших правил я еще не знаю. А вот за шиди волновалась. И он — за меня. А тут ты — сильный, красивый и грозный. Отпустишь?.. Лань Ванцзи очень хочет не отпустить. Но отпускает. Почти — за пальцы держит, чтобы не сбежала. Говорит: — Я провожу до женской половины. Он смотрит сверху вниз на Цзян Ваньина и добавляет: — Ваш шиди может проводить вместе со мной, покуда вы не знаете правил. Вэй Ин соглашается — многословно, но не очень громко, с удовольствием обнимает Цзян Ваньина, а потом, почти повиснув у него на плече, позволяет проводить себя до женской половины. Говорит напоследок: — Молодой господин, не знаю уж, кто вы, но вы мне должны два кувшина Улыбки Императора. — В Гусу Лань запрещено пить вино, — хмурится Лань Ванцзи. — А я разве говорила, что буду его пить? — уточняет Вэй Ин. — Вы же разбили его, не дав мне и слова сказать!.. Она смеется и уходит. В ее волосах словно в насмешку покачивается деревянный лотос. Лань Ванцзи смотрит, смотрит и перестать смотреть не может, но… В Гусу Лань запрещены слухи, но это и слухами-то нельзя назвать — почти свершившееся, осталось только обоим дорасти до брачного возраста. А там уж наследник Цзян женится на своей опасной шизце — об этом знает весь заклинательский мир. И Лань Ванцзи права не имеет смотреть на этот еще не распустившийся лотос… но не может отвести взгляд.