Магистр и Небожители. Заметки на полях

— Да что ты можешь знать о Вэй Усяне! — в запале орет Цзян Чэн. — Ты, Лань Ванцзи, не часть нашего клана! Не часть нашей семьи!.. Ты права не имеешь указывать ему, что делать и какой путь избирать!.. — Цзян Чэн, — мягко пытается одернуть шиди Вэй Усянь. Но тот пьян и примерно три часа назад от лекаря-идиота узнал, что у Вэй Усяня золотого ядра нет. Не дурак был Цзян Чэн, сложил одно к одному, тряс Вэй Усяня полчаса, потом орал, потом они вместе пили. А тут — Лань Ванцзи со своим «вернись со мной в Гусу, отринь темный путь»!.. Это было закономерно. — Ты ничего не знаешь о нем! — продолжает орать Цзян Чэн. — Вот хоть что скажи, я скажу, что ты не прав!.. Лань Ванцзи смотрит мрачно и решительно, а потом говорит: — Если Вэй Ин не спит на спине, то предпочитает спать на левом боку. Он боится собак. Он стесняется этого, но читает сказки и с удовольствием слушает все легенды. Он любит тепло. Он может не спать ровно тридцать девять часов, потом — обязательно заснет. У него чувствительная шея, потому он не носит одежду с высоким воротом. Он не любит тесные пояса и предпочитает узкие и длинные. У него всегда с собой бумага для талисманов и мазь, чтобы залечивать пальцы, когда он их ранит, чтобы получить кровь. У него ровно двадцать три родинки. Он говорит и говорит. Говорит. И говорит. Цзян Чэн прямо на глазах трезвеет, а Вэй Усянь хмурится и начинает… развязывать пояс. — Ты чего? — растерянно смотрит на него шиди. — У меня не может быть двадцать три родинки!.. — возмущается Вэй Усянь. — Я слежу за своей кожей!.. — Откуда ты знаешь, что у него двадцать три родинки? — согласно спрашивает у Лань Ванцзи Цзян Чэн. — Может быть больше, — соглашается Лань Ванцзи. — Я не смотрел… на неположенное. Вэй Усянь замирает и смотрит на Лань Ванцзи, хотя ему кажется, что уж ему-то не положено так смотреть. Потом спрашивает зачем-то: — А то, что ты видел, тебе нравится?.. Цзян Чэн даже пыхтеть перестает, и оба они с Вэй Усянем смотрят, как краснеют уши Лань Ванцзи, а сам он говорит едва слышно: — Вэй Ин красивый. Даже со своим неравномерным загаром. — Это у кого тут загар равномерный! — возмущается Цзян Чэн. — Нам тут не до загораний!.. Война идет!.. Лань Ванцзи молчит и смотрит строго перед собой. Уши у него всё еще очаровательно-красные. Вэй Усянь вдруг понимает, что улыбается, а внутри у него — так тепло-тепло, хорошо так, и он спрашивает: — Лань Чжань, а в Гусу ты меня зачем увезти хочешь?.. — Спрятать, — едва слышно отзывается Лань Ванцзи. — Чтобы Вэй Ина никто не беспокоил. — Спрятать, — кивает Вэй Усянь. — А еще ты знаешь, как я сплю, какой у меня загар и сколько родинок. А на какую чаще всего смотришь? На ту, что на шее или на ту, что под губой?.. Лань Ванцзи поднимает сердитый взгляд, делает крохотный шаг назад, но от Вэй Усяня так просто не сбежать, он его за рукав ловит, говорит: — Эй-ей, ну не обижайся ты!.. Я сам себя не понимаю, а тебя понять не могу. Что такого во мне, чтобы на меня смотреть?.. Что во мне такого невероятного? — Вэй Ин, — тихо отвечает Лань Ванцзи. — В Вэй Ине невероятен Вэй Ин. Вэй Усянь глаза распахивает, а потом делает ровно то, что делать не должен — целует. В его хмельной голове это кажется правильным, хоть и глупым донельзя. Он отстраняется, конечно… пытается отстраниться, потому что его отпускать отказываются, в ответ целуют — сладко так, дурманяще, невероятно совсем. — Бля, — говорит рядом Цзян Чэн. — Понял. Только я его замуж в Облачные Глубины не отдам. Нет. Он вам там стену правил снесет. И прав будет. В Пристани Лотоса жить будете. Ну. Если будете. И вообще!.. Лань Ванцзи!.. Руки от моего шисюна убрал!.. И губы убрал!.. И сам убрался!.. Нечего до свадьбы непотребства творить!.. И решительно Вэй Усяня за руку оттаскивает, а потом и вовсе в палатку к шицзе ведет — трезветь и жаловаться. И да, планировать свадьбу. — Какую свадьбу? — удивляется Вэй Усянь. — Ну, ту, которую я для тебя с твоих пятнадцати задумывала, — честно говорит шицзе. — Ты же приехал из Облачных Глубин такой влюбленный… а раз уж это взаимно… тут уж сами Небеса велели. Вэй Усянь на это молчит. Только думает — а точно ли у него двадцать три родинки? Проверить бы… а тут точно нужна помощь Лань Ванцзи, непременно нужна, совсем без него не обойтись, да?..