Магистр и Небожители. Заметки на полях

У мадам Юй были две служанки. Цзиньчжу и Иньчжу — две жемчужины, что помогали своей госпоже во всем, следили за порядком и готовы были сотворить чуть ли не всё по приказу свой госпожи. И тринадцатилетний Вэй Усянь впервые видит, как они тренируются. У Цзиньчжу — кнут. У Иньчжу — кинжалы. Они сходятся в странном поединке из блеска металла и кожи, ударов, тихих выдохов и безграничной уверенности в том, что удар будет отбит верно. Потом они меняются оружием и продолжают. Вэй Усянь ну совсем не жалеет, что пришел в Пристань Лотоса только на рассвете. Да, ему влетит от мадам Юй, те же Цзиньчжу и Иньчжу сдадут его. Но сейчас он видит что-то невероятное. Что-то смертоносное. Что-то восхитительное. И одно он знает точно: — Хочу так же. Цзиньчжу и Иньчжу — гибкие и быстрые. Они оказываются рядом раньше, чем Вэй Усянь успевает выдохнуть. Проскальзывают вокруг, оглядывая его со всех сторон и оценивая, а потом Цзиньчжу говорит: — Кнут мы тебе не доверим. А Иньчжу добавляет: — Но кинжалы можешь попробовать. Если встанешь завтра на рассвете. Они забавляются и смеются больше. А Цзян Чэн пинком выпихивает Вэй Усяня прямо из комнаты в воду и уходит досыпать, пока счастливый и проснувшийся шисюн, наскоро переодевшись, скачет на тренировку. Цзиньчжу и Иньчжу откровенно удивляются, увидев Вэй Усяня. Но от слов своих не отказываются. Вэй Усянь со странным трепетом берет в руки кинжалы. А потом начинается то, чего он не ждал. Его не учат сражаться. Его учат убивать. — Мы — тени своей госпожи, — говорит Цзиньчжу. — И чаще всего тень выходит из-за спины, чтобы убить нападающего. — Ты тенью не станешь, — подхватывает Иньчжу, — слишком уж яркий, но можешь научиться тому, что умеем мы. Захочешь ли?.. — Убивать, если придется, — говорит Вэй Усянь, а потом смотрит на них и улыбается светло: — Да. Цзиньчжу и Иньчжу почему-то оглядывают его еще внимательней. Словно в первый раз видят. — Улицы, — говорит Цзиньчжу. — Бродяжка, — вторит Иньчжу. — Глотки всем нам не перегрыз, потому что мы — семья, — раздается голос мадам Юй. На нее оборачиваются все. Цзиньчжу и Иньчжу кланяются. Вэй Усянь мешкает, и мадам Юй оказывается близко, подцепляет его за подбородок пальцем, смотрит в глаза, говорит: — Научите его убивать. Но если попытается огрызнуться на нас… уничтожить. Цзиньчжу и Иньчжу кланяются. А потом Вэй Усяня учат убивать. На самом деле — это не так уж сложно, он никогда особо не ценил чужие жизни. Сложнее было не прирезать себя кинжалами. Еще сложнее — вставать на рассвете, но тут мадам Юй сжалилась и перенесла тренировки на полдень. А буквально через полгода Цзян Чэн, насмотревшись на Вэй Усяня, приходит с ним на тренировку. Цзян Чэна натаскивают в той же — убей или умри — манере, но уже с кнутом. С мечами оба юноши — благородные заклинатели на пути меча. Но когда Вэй Усянь берется за кинжалы, а Цзян Чэн — за кнут, они могут и умеют только убивать. И оба позже, когда сгорает Пристань Лотоса, когда в их жизнь врывается смерть и война, благодарны за эту науку Цзиньчжу и Иньчжу, чьи небольшие памятные таблички стоят в храме предков рядом с табличкой мадам Юй. Вэй Усянь ставит рядом с ними благовония, а потом говорит: — Спасибо, что научили меня убивать. Но вот бы найти того, кто научит жить. Хотя бы Цзян Чэна. Он оставляет в храме предков кинжалы и уходит бродить по городу. И жить. Как-то.