Магистр и Небожители. Заметки на полях

— Нет!.. — говорит Вэнь Цин. — Нет!.. Ты не можешь так с нами поступить!.. Вэй Усянь смотрит на нее совершенно бессмысленными глазами гнездующегося омеги, а сам подгребает тьму в свое гнездо… в огромных объемах. — Кажется, — говорит Вэнь Нин, — у нас проблемы. Вэнь Цин в этом даже не сомневается. . Не то, чтобы никто не знал, что Вэй Усянь — омега, просто никто не думал об этом, когда он поднимал армии мертвецов и изобретал артефакты, способные сравнять с землей полмира. — Хотя надо было подумать, — бормочет Цзинь Гуаньшань, — я всё же мог бы взять его наложником, например. — Моего шисюна?! — скалит клыки Цзян Чэн. Это даже не Совет Кланов еще — они столкнулись в коридоре на очень неудобной теме и сейчас многие выглядывают из залы, подготовленной для Совета, чтобы понять, что именно происходит. — Вы от него отреклись!.. — напоминает Цзинь Гуаньшань. — И вы никогда не рассматривали его как омегу. — Да потому что с братьями нормальные люди не трахаются, — соглашается Цзян Чэн. — И вообще. У него альфа есть. — Нет альфы, — не соглашается Лань Сичэнь довольно скромно. — Он отказался от Ванцзи. — Но это не убрало метку вашего брата с плеча моего шисюна! — скалится уже на него Цзян Чэн. — И я говорю, что мы готовы только его допустить к Вэй Усяню. Вэнь Цин была не особо изобретательна — послала туманную сову клана Вэнь прямо на Совет с посланием: «Вэй Усянь гнездуется. Если вы не пришлете его альфу, он сам найдет себе альфу. И вы уверены, что это будет не демон из Диюя?» Это было вчера. Сегодня главы собрались, чтобы решить, что делать с этой новостью. Ну. Они собрались. Цзян Чэн еще вчера послал своих адептов встать стеной на подходах к Луанцзан. — И отдать такую власть клану Гусу Лань?! — фыркает Цзинь Гуаншань. — Ну уж нет. Мы подберем Вэй Усяню альфу, который устроит всех. — Вы — меня не устраиваете!.. — твердо сообщает Цзян Чэн. — Ваша сестра — жена моего сына, — щурится Цзинь Гуаньшань. — Да мы с Сюань-Сюанем готовы хоть сегодня к моему брату уехать, — появляется словно из ниоткуда Цзян Яньли. Она стоит, поддерживая поясницу, и живот ее достаточно большой, чтобы Цзинь Гуаньшань сознавал, что она спокойно собирается забрать в Пристань Лотоса и его будущего внука, и сына, за которым готовы хоть сейчас уйти больше половины заклинателей из их ордена. — Зачем ты встала, мое сердце? — подскакивает взволнованный Цзинь Цзисюань. — Тебе нельзя вставать и нельзя волноваться!.. — Тут судьба моего младшего брата решается, — напоминает Цзян Яньли. — И почему Вэнь Цин просто… ну. Не решила эту проблему доступными средствами и альфами?.. — Он чуть не порвал того, кто сунулся к нему в гнездо, — чуть мрачно отвечает Цзян Чэн. — Ты же его знаешь — он только одного альфу равным себе считал… тогда. Сейчас уж… даже не знаю. — Тебя бы он подпустил, — хмурится Цзян Яньли. — Он тебя и в прошлый раз подпустил… ну. В войну. — Больше я ему той отравы не дам!.. — с чувством сообщает Цзян Чэн. — Это был его выбор и его указания на случай гнездования в войну, — напоминает Цзян Яньли. — Я тоже не была рада этому решению. Но это — его решение. Как думаешь, может… — А может, он к себе всё же Лань Ванцзи подпустит? — хмурится Цзян Чэн. — Не то, чтобы я хочу становиться дважды дядей, но… он тогда чуть не умер. — Он тогда чуть не умер от другого, — спокойно говорит Цзян Яньли. — О, — усмехается Цзинь Гуаньшань. — У клана Цзян есть тайны? Тайны, что могли сгубить нас в войну? — Вас? — смотрит на него Цзян Чэн. — Что-то я вас на войне не помню. Сына вашего — помню. Только потому и отдал за него свою сестру. А вас, глава Цзинь… Вас я не помню. — А-Чэн, — тихо просит Цзян Яньли. Цзян Чэн колеблется, словно не зная, продолжать ли ругаться… а потом появляется теневая сова. И развеивается, уронив на пол послание. Цзян Чэн успевает первым, разворачивает свиток, пробегается глазами, смотрит на Лань Сичэня пристально, говорит: — Ха. Не альфа, значит?.. — Лань Ванцзи должен был отречься от него, когда Вэй Усянь ступил на путь тьмы, — мягко говорит Лань Сичэнь. — Клан Гусу Лань не приемлет темного пути. — Клали они оба на это, — хмыкает Цзян Чэн. — Вэнь Цин пишет, что Лань Ванцзи прибыл ночью, а сейчас они вполне успешно доделывают гнездо, а до этого обновили метки друг друга. Всем спасибо. Все свободны. Лань Ванцзи, если что, мы в клан Юньмэн Цзян примем. Сестра, съездишь со мной в Пристань Лотоса… погостить?.. — Вместе с а-Сюанем, — уточняет Цзян Яньли. — Но надо до конца Совета досидеть, а то есть тут те… кому язык бы укоротить. Она бросает тяжелый, напоминающей о Пурпурной Паучихе, взгляд на главу Яо, потом мило улыбается, позволяя мужу устроить себя в зале Совета. Цзинь Гуаньшань с яростью смотрит ей вслед, и Цзян Чэн этот взгляд видит и запоминает. . Вэй Усянь тычется носом в шею Лань Ванцзи, бормочет: — Лань Чжань, а потому ты… только гладишь и обнимаешь? Почему не берешь то, что я хочу отдать?.. — Твой разум туманен, Вэй Ин, — тихо отвечает Лань Ванцзи. — Когда ты придешь в себя… тогда… не раньше. — Ага, — кивает Вэй Усянь и запускает зубы в шею Лань Ванцзи, в который раз обновляя не взаимную, а потому быстро сходящую метку. Надо как-то Лань Ванцзи уговорить его снова. А то после потери золотого ядра старая больше не работала, а Вэй Усянь так хочет быть с Лань Ванцзи — раз и навсегда… но достоин ли он теперь? Достоин ли?.. — Люблю Вэй Ина, — шепчет ему в макушку Лань Ванцзи и даже не вздрагивает, когда Вэй Усянь кусает его снова. — Приходи в себя, Вэй Ин. Я тебя жду. Мне нужно столько спросить у тебя. . Вэнь Цин вздыхает и говорит: — Надо было сразу Лань Ванцзи писать. Как-то… я не сообразила. — Ты паниковала сестра, потому что господин Вэй начал строить себе гнездо из тьмы, — напоминает Вэнь Нин, заглядывая в пещеру Фумо. — Они… милые. — Возмутительно-милые!.. — решительно соглашается Вэнь Цин. — Надо будет им еды к ночи принести. Пойдем, не будем мешать. И они уходят, оставив в пещере Фумо Вэй Усяня и Лань Ванцзи.