Магистр и Небожители. Заметки на полях

Лотосы Вэй Усянь находит случайно. Впрочем, находит их даже не он, а Лань Цзинъи, которому, конечно, не стоится на одном месте, и он, дожидаясь появления главы Цзян с его адептами для совместной ночной охоты, немного отходит от группы адептов клана Гусу Лань под руководством Вэй Усяня. А потом жалуется: — Учитель Вэй, я, кажется, зуб сломал о семечко лотоса. — Глупости, — отмахивается Вэй Усянь. — Ты камушек вместо семени укусил, что ли?.. А где ты взял семена лотоса?.. Лань Цзинъи говорит честно: — Сорвал. И протягивает Вэй Усянь семенную коробочку, у которой до знакомого странно окрашен стебель. — Учитель Вэй? — мгновенно улавливает чужую растерянность Лань Сычжуй. — Что не так?.. — Лотосы, — говорит Вэй Усянь, забирая коробочку, быстро выбирая семена и разглядывая их. — Это особые лотосы. — Особые? — хмурится Лань Цзинъи. — Дорогие, что ли?.. Вэй Усянь смотрит на него, головой качает, а потом совершенно серьезно говорит: — Бесценные. Показывай, где сорвал. А через пару мгновений Вэй Усянь стоит и смотрит на крошечный лотосовый пруд рядом с аккуратным домиком. Лотосы отзываются, словно узнавая, хотя они все выращены не его рукой. Вэй Усянь касается цветов и семенных коробочек, добирается силой до корней. — Что вы тут забыли? — резко спрашивает Цзян Чэн. Мелкие Лани напрягаются, кажется, готовясь защищать Вэй Усяня, а тот даже не оборачивается, говорит: — Мои лотосы. Лотосы, что отгоняют тьму. Ты ведь потому их забрал?.. Цзян Чэн молчит долго, а потом выдыхает резко: — Да. — Ложь, — очень медленно оборачивается Вэй Усянь. Адепты обоих кланов напрягаются, потому что впервые видят не насмешливого балагура, а Старейшину Илина. — Скажешь мне правду? — уточняет Вэй Усянь. — Или… ладно. Не говори. Я умер. И ты начал искать меня. А нашел только лотосовый пруд… и ты забрал семена. И посадил их, совсем не зная, что они могут. Так? Цзян Чэн смотрит на него, хмыкает и говорит: — Так. Вэй Усянь расслабляется, кивает, а потом роняет почти равнодушно: — Я тоже тосковал по тебе, по дому, по шицзе. Что в жизни, что в смерти… да и после возрождения. — Но ты ушел с Лань Ванцзи в Облачные Глубины, — язвительно отзывается Цзян Чэн. — И не вспоминаешь о Пристани Лотоса!.. — Как будто меня сюда пустят просто так, — вздыхает Вэй Усянь. — Для тебя тут стоит дом, — мрачно сообщает Цзян Чэн и отворачивается. — Все. За мной. По пути из Пристани Лотоса расскажу вам о… Он не успевает договорить, потому что со спины налетает Вэй Усянь, обнимает коротко, почти сразу отпустив, и говорит: — Я приеду через декаду дней с Лань Чжанем. Если пустишь. — Как будто я могу не пустить тебя в твой дом, — ворчит Цзян Чэн. А Вэй Усянь смеется и уходит вперед. Цзян Чэн коротко оборачивается на лотосовый пруд и думает, что не зря он тогда посадил его, совсем не зря.