Пока ты меня держишь за руки, у меня ничего не болит...

Солнце медленно, но верно склонялось к горизонту, цепляясь уходящими лучами за окна в высоких девятиэтажках. Алый закат поражал своей красотой; за ним хотелось наблюдать не из дома, а с какой-нибудь крыши или холма. Легкий ветер колыхал струящиеся занавески, проникая в комнату приятной прохладой. На улице был слышен шум машин и гул голосов прохожих, наслаждающихся хорошей погодой. Тэхен лежал на кровати, укутавшись в ватное одеяло, пытаясь согреться. Его тело билось в ознобе, а голова пульсировала ноющей болью. Ужасная ломота в мышцах сопровождалась сильной слабостью, из-за которой парень даже не мог подняться с постели, чтобы поесть. На прикроватной тумбочке лежал ворох разных таблеток от температуры и обезболивающих, а еще открытая маленькая баночка зелёнки. Где-то в складках одеяла провибрировал телефон, и Ким, борясь с сонливостью, принялся шарить ладонью по ткани в поисках гаджета. Наконец дотянувшись до устройства, он увидел на экране сообщение от мамы, которая сказала, что сегодня задержится на работе. Дрожащими руками набрав ответ в виде короткого: «хорошо», Тэхен отложил смартфон в сторону, не выдерживая света дисплея. Воспаленные глаза слезились, а в горле ощущалась неприятная сухость. Сглотнув вязкую слюну, парень почувствовал резкую боль в саднящем горле. Поморщившись, он аккуратно встал, всё еще кутаясь в теплое одеяло, и медленно поплелся на кухню за водой, хватаясь за все углы и пытаясь не упасть от потемнения в глазах. Наконец добравшись до чайника, по пути забредя в уборную, Ким налил в свою кружку жидкость и начал пить, болезненно морщась на каждом глотке. На столе стоял так и несъеденный завтрак. При одном взгляде на еду к горлу подступила тошнота. Тэхен обреченно вздохнул, понимая, что ничего толком не ел уже два дня. Убрав нетронутую тарелку с овсянкой в холодильник, он пошел в свою спальню, надеясь, что его организм сжалится и даст хорошо поспать, так, чтобы не подрываться от ужасного зуда и колотящей боли в голове. Устроившись на кровати, парень облегченно выдохнул, чувствуя усталость от короткого похода на кухню и в туалет. Уже находясь в полудреме, Тэхен услышал, как затрезвонил телефон. Любимая песня, служившая рингтоном, уже не казалась такой красивой, а раздражала. Сил на то, чтобы даже мысленно проклясть звонящего, не было, поэтому Ким, не глядя, ответил на звонок и приложил телефон к уху. — Алло? — тихо прохрипел он. — Тэ, как ты? Не против, если я зайду? — посыпались вопросы с другого конца. — Чонгук, я не хочу тебя заразить, — нахмурился больной, чувствуя звон в ушах. — Я уже болел ветрянкой, не переживай. — Ветрянкой можно и повторно заболеть, да и к тому же я выгляжу ужасно, у меня все лицо в зеленую крапинку. — И что? Можно подумать, зеленка остановит мою любовь к тебе, — возмутился Чон. — Нет, — слабо улыбнулся Тэхен, — ладно, приходи, дверь открыта. Сбросив вызов, парень продолжал улыбаться, чувствуя, как настроение стало чуть лучше. Сонливость никуда не ушла, и, не в силах бороться с ней, Ким уснул, накрывшись одеялом чуть ли не с головой.

***

В квартире Кимов Чонгука встретила тишина. Заглянув в комнату Тэхена, Гук увидел, что тот спит, и решил не тревожить его. Тихо пройдя на кухню, он принялся там хозяйничать. Сварив куриный бульон, Чон всё же пошел в спальню возлюбленного. Аккуратно сев на край кровати, он взглянул на Тэхена. Спутанные взмокшие волосы спадали на лоб; всё лицо было покрыто волдырями, приженными зеленкой; по вискам текли капельки пота, между бровей пролегла складка, а пересохшие губы потрескались. Чонгук осторожно убрал мокрые прядки волос со лба и коснулся его губами. Кожа была горячей, словно кипяток. Вскинув брови, Чон побежал на кухню за водой. Вернувшись, он выдавил из блистера одну таблетку жаропонижающего и начал будить Кима. — Тэхен-и, вставай, у тебя жар, надо выпить таблетку, — тихо говорил он, легонько тряся парня за плечо, — Тэ, просыпайся. — Я хочу спать, — захныкал тот, слабо пытаясь скрыться под одеялом. — Маленький, ты сейчас просто выпьешь таблеточку и можешь лечь обратно, у тебя температура высокая, — Гук гладил любимого по руке, уговаривая приподняться. Когда Тэхен всё же немного проснулся, Чонгук протянул ему стакан с водой и овальную капсулу. Выпив лекарство, больной без сил улегся обратно, тут же проваливаясь в сон. Всё это время Чон сидел рядом, грея холодную руку возлюбленного в своих ладонях. Ким спал беспокойно: он метался во сне, периодически мыча. Таблетка подействовала через минут сорок, когда сон Тэхена стал спокойным, а складка между бровей наконец разгладилась. Открыв глаза, Тэ увидел перед собой размытый силуэт человека. В глазах было ужасное давление, усилившееся при попытке проморгаться; по голове будто били молотком, а в ушах стоял шум. Солнце уже скрылось, на небе зажглись яркие звезды и луна. Около кровати включили тусклый ночник в форме котика. Чуть отойдя ото сна, Тэхен смог разглядеть перед собой Чонгука. Тот сидел на стуле, задремав, но всё так же держа своего парня за руку. Ким улыбнулся, но тут же выдохнул от боли, так как на пересохших губах появились новые кровоточащие трещинки. Прикрыв слезящиеся глаза, он слегка сжал чужую ладонь в ответ. Сонный и ничего не понимающий Чон вздрогнул и уставился на сплетенные пальцы рук. Подняв взгляд, он увидел слабую улыбку и осоловелые глазки, смотрящие на него с нежностью. — Как ты? — хриплым ото сна голосом спросил Гук, пересаживаясь обратно на кровать, ближе к больному. — С тобой лучше, — прошептал Тэхен и удивленно спросил, — почему ты весь в зелёнке? — Чтобы тебе не было грустно одному ходить зелёным. Мы теперь, как черепашки-ниндзя, — рассмеялся парень, лицо которого было в зеленых точках. — Это мило, — протянул Тэ, тыкая в одно из пятнышек. — Чего-нибудь хочешь? — Пить…и кушать немножко, — Ким тяжело сглотнул, морщась от боли в горле. — Я сейчас всё принесу, а ты пока смерь температуру, — Чонгук протянул ему градусник. Чон вернулся через пять минут с разогретым бульоном и кружкой зелёного чая. Термометр показывал тридцать восемь градусов, из-за чего Гук нахмурился. — Может скорую вызвать? Температура не сбивается. — Если утром лучше не станет, то вызовем, — вздохнул Тэ, отпивая из чашки теплый чай. — Тогда я буду охранять тебя до утра, не против? — спросил парень, поднося ложку с супом ко рту больного. — Не против, — Тэхен смущенно опустил глаза. — Ты чего? Не вкусно, что ли? — вскинул брови Чонгук. — Очень вкусно вообще-то, смущаюсь я, — вздохнул Ким, на что Чон отложил тарелку в сторону и придвинулся к возлюбленному ближе, тут же аккуратно накрывая его губы своими в невесомом поцелуе, чтобы не причинить боль. Касался так осторожно, словно губы эти — китайский фарфор, который от неосторожного движения может разбиться, рассыпаться на тысячи крошечных осколков. И плевать ему было, что болезнь воздушно-капельным передается. Он её не боится, пока держит холодные руки в своих, пока целует родные губы, пока видит в уставших глазах сладкую нежность. Рядом с ним ничего не боится. Готов защищать от всех напастей и делить любые невзгоды. Обо всем со своей любовью забывает. А Тэхен наконец чувствует, как в любимых руках ему легче становится. Не столько физически, сколько морально от понимания, что о нем заботятся и любят.