Разговоры вполголоса

Серёжа не плакал. И совсем не из-за влияния всеобщих стереотипов о том, что мужчины не должны плакать, наоборот мама с детства говорила ему, что это нормально, а просто потому что мало что могло довести его до слез. И сейчас было то самое «мало что». — Сергуль, отпусти её, — Арсений обнимал Серёжу сзади, накрыв его своей курткой от надоедливого дождя. Они гуляли по набережной, фотографируя друг друга на фоне ночных огней, смеялись с дурацких шуток Серёжи, ели хрустящие круассаны с шоколадной начинкой и оба откусывали не от своего потому что так вкуснее. Всё как в романтичных мелодрамах, только лучше. Но всё это прервал один звонок. Звонок от контакта, увидев который, Серёже перекрывало кислород, а в горле образовывался тяжёлый ком. Маша. Он смотрел на экран секунд 10, не понимая, что нужно сделать, а потом увидел сообщение сверху: «Серёж, прости, случайно ошиблась номером :)» И он не выдержал. Уткнулся лицом в грудь Арсения, крепко обнимая его обеими руками и всё ещё старался не заплакать. Но как специально, после недели солнечной погоды, не характерной для Питера, именно в эту секунду закапал дождь. Арсений почувствовал как его футболка становится мокрой, и не только из-за дождя и прижал его к себе сильнее. Дождь был уже слишком сильный, чтобы его игнорировать, но они игнорировали. Они стояли пару минут на этом месте, обнимая друг друга, не обращая внимание на капли, на ночь, на людей, убегающих под ближайшие козырьки. Серёжа оторвался от Арсения и один пошёл вперед, сейчас он был благодарен только двум вещам: дождю, который пошёл слишком вовремя и скрывал текущие по щекам, пусть и редкие, но слезы и, собственно, Арсению за то, что несмотря на ещё не до конца зажившую рану, несмотря ни на что был рядом и любил, и он ещё это ему вспомнит много раз потом, когда будет поздравлять с днём рождения или извиняться за свои косяки. Арсений догнал его, снова накинул куртку и обнял за плечи. Серёжа отворачивался, пытаясь не слишком громко всхлипывать и пробить ком в горле, мешающий вздохнуть. Но большая тяжелая рука на его плече, глаза, наполненные любовью и состраданием и куртка, укрывающая его от дождя помогали успокоиться. Дождь закончился задолго до того, как они пришли домой, Серёжа быстро вытер остатки дождевых капель, смешанных с солеными и натянул улыбку. — Прости. — Не надо. — За куртку. Ты теперь весь мокрый, пошли быстрей, ещё простудишься. — Подожди, — Арсений перегородил ему путь и положил ладонь на его щёку, — я хочу, чтоб ты знал, что я всегда буду рядом. Серёжа с улыбкой обхватил его ладонь своими руками, потерся об неё щекой, как маленький котёнок и прошептал: — Знаю. Оставшийся путь они шли значительно ускорившись и взявшись за руки. Всё будет хорошо. Желтоватый пятиэтажный дом с узорами на фасадах и несколькими открытыми балкончиками. Дом, ставший им за год таким родным и любимым. Балкон на четвертом этаже, почти пустой, кроме двух плетенных стульев и маленького столика ничего нет, на перилах висит одинокий горшок с фиолетовой геранью, в которой помимо почти умершего, потому что кое-кто забывает его поливать, растения лежит ещё и маленькая игрушка динозавра. В самом начале их совместной жизни в этой квартире у них была маленькая глупая игра, но которая всегда поднимала им настроение, суть её была в том, что один прятал этого динозаврика в любое место квартиры перед приходом другого и пока тот не найдет, не сможет поцеловать первого. Однажды Арсений после пары минут поиска сдался и повалил Серёжу на кровать с дальнейшим продолжением, тем самым нарушив правила. После этого эта традиция закончилась, а динозавр так и остался лежать в горшке, как память. — Быстрей переодевайся в теплое! — Серёжа суетился перед Арсением. — Успокойся, я закален, — ухмыльнувшись он снял с себя футболку и Серёжа немного подзавис. Столько раз он видел это тело голым, а каждый раз завораживает, как в первый. Арсений подошёл к шкафу, перебрал стопку одежду и кинул Серёже домашние штаны и свою тёплую худи. Подождал, пока Серёжа снимет с себя всё и наденет сухое, а затем присел напротив него на карточки и, прижамая его ступню к своей груди, одел ему тёплые носки. Нет, Серёжа не был беспомощным и уж точно мог сам достать себе одежду и надеть носки, но Арсений обожал о нём заботиться, а Серёжа не возражал. Иногда и он перебарщивал, как например сейчас, когда он уже почти собирался набирать тёплую ванну, чтобы согреть своего малыша, но Серёжа остановил его, убедив, что дождь был не настолько холодным, а он не настолько промок. А вот самому Арсению стоило бы больше думать о себе потому что щеголять ночью под дождём в одной футболке явно не самая хорошая идея. — Кофе, какао, чай? — Арсений во всю перебирал коробки в шкафу, — горячий шоколад, молоко? — Да я сам всё сделаю, иди переоденься наконец. — Может коньяк? Хмурый взгляд Серёжи говорит всё за себя, а Арсений смеется со своей же супер заезжанной шутки и наконец уходит за сухой одеждой. Возвращается через 10 секунд, по крайней мере так казалось, и пихает Серёжу бедрами, занимая его место. — Эй! — Сергуль, иди в кровать ложись, это я за тобой ухаживаю, — спорить с Арсением, когда он в порыве заботы и любви абсолютно бесполезно, так что Серёжа плетется к кровати. Но вместо того, чтобы лечь, утаскивает плед и идёт на любимый балкон. — Ты чего? Замерзнешь же. — Садись. Я хочу на балконе…– за пару минут он совсем поменялся, как-будто грусть опять накатила и щенячьи глаза смотрели в упор. — Ты в порядке? Или пойдём спать лучше? — В порядке. Хочу посидеть с тобой, смотри какая ночь красивая, хочу с тобой… — Арсений, не дослушав, устроился на кресле. — Я рядом, — он поцеловал Серёжу в щеку и приободряюще погладил по плечу. Тишину между ними нарушали только одинокие проснувшиеся птицы в далеке и редко проезжающие машины на дороге. Тот самый случай, когда с человеком комфортно даже молчать. Арсений внимательно наблюдал за действиями Серёжи — тот притянул его ладонь поближе за большой палец, потом накрыл её сверху и переплел его пальцы со своими, крепко сжав их в замочек, как-будто он мог прямо сейчас испариться — Арсений улыбнулся, замечая сильную разницу в размерах рук. Безмолвная тишина продолжалась ещё долго, Арсений ушёл в себя и, зацепившись за больную мысль где-то внутри и не в силах её отогнать, решил сказать её вслух в надежде, что отпустит. — Чего ты боишься? — он сидел, закинув ногу на ногу. Красный плед в клетку укрывал их обоих. В руках пузатая кружка-совушка молочного цвета с объёмными лапками и шарфом — Сережина, её Арсений привёз ему откуда-то в подарок потому что он вечно не спит, но она давно уже стала общей. Он задаёт вопрос и отхлебывает приличный глоток какао, вкус которого уносит куда-то в беззаботные моменты детства и от этого становится ещё уютнее, хотя казалось бы уже некуда. — А? Не знаю... — Серёжа напополам сложился в кресле, почти засыпая на плече Арсения. — Не может быть. Разве нет у тебя такого страха, от одной только мысли о котором все внутри умирает, а тело пробирают мурашки, но не те, которые приятные, а те которые ранят сотнями игл, медленно пронзающими твою плоть? — Был. Арс? — Сережа испуганно приподнимается с его плеча, заглядывая в его лицо, похожее сейчас на каменную статую, — всё хорошо? Арсений отмирает, встряхивая головой, кладёт голову Серёжи обратно себе на плечо и успокаивает быстрым «да, да», произнесенным с натянутой улыбкой. — А ты? — он говорит протяжно, еле открывая рот и, если честно, из чистой вежливости, он с минуты на минуту заснёт и рассуждать на такие темы точно сейчас не входило в его планы. Арсений выждал какое-то время, то ли собираясь с мыслями, то ли решаясь произнести это вслух. — Потерять тебя, — громко выдохнув перед этим, всё-таки сказал он. Сам не понимал какую реакцию он ждал, но ее отсутствие не нравилось ему больше всего. Арсений наклонил голову, поворачивая её на Серёжу — спит. Прислушался — сопит как маленький медвежонок, действительно заснул. Он откинулся обратно, закрыл Серёжу своей частью пледа, оставляя открытой только голову, приобнял его, гладя по голове и улыбнулся — он его ни за что не потеряет. Они оба даже не догадывались как каждый из них боиться потерять друг друга. Теперь Арсений постарался как можно дальше закинуть дурацкие мысли, преследовавшие его в самые неподходящие моменты и переключится на настоящее. На то настоящее, в котором его сердце наполнено самой крепкой любовью, в котором у него каждый день есть возможность видеть лучезарную улыбку и сморщенный носик, в котором он в любой момент может прикоснуться к любой части тела, к губам, к шее самого желанного человека, в конце концов, в котором он счастлив на 100%. Хотелось сейчас обнять сопящего Серёжу так сильно, как он только мог, покрыть поцелуями всё лицо просто потому что сильно любит, но он боялся тревожить его сон. Вообще это нонсенс, что бы Серёжа засыпал раньше Арсения, поэтому будить его сейчас, после такого количества нытья по поводу сбитого режима и раннего вставания, выслушиваемого Арсением каждое утро, было бы преступлением. Поэтому Арсений посидел ещё пару минут, наслаждаясь тишиной ночи, допил свое уже остывшее какао и взял Серёжу на руки. В голове Арсения вертелось куча мыслей, от «какой же ты маленький медвежонок» до «люблю тебя бесконечно». По правде говоря, Арсений обожал носить Серёжу на руках, было в этом что-то ужасно романтическое, он бы каждый день носил его куда тому вздумается и был бы только рад. Но удавалось это делать очень редко потому что Серёжа был против и брыкался как только в голове Арсения созревала эта гениальная идея. Однажды он признался, что боится, что Арсений надорвётся, ведь он толстый, а тот только удивленно похлопал глазами, не понимая как вообще такие мысли пришли в Сережину красивую голову, если Арсений может удержать его даже одной рукой. Поэтому сейчас хотелось насладиться этим моментом, когда он держал в своих руках счастье, в буквальном смысле своё счастье. Тяжёлых усилий стоило, но руки Арсения всё-таки смогли расстаться с Серёжей и уложить его на кровать. Арсений посмотрел на часы, было почти 4 утра, но спать не хотелось. Он заварил себе чай и подперев подбородок рукой, смотрел на Серёжу, сидя за столом. — Ты безумно красивый, — правда, Арсений не мог распрощаться с этой мыслью весь вечер, да и не хотел. Очень много раз он сам сомневался в своей красоте, хотя все вокруг осыпают его комплиментами, но никогда не сомневался в красоте Серёже. Для него Серёжа самый красивый и точка. Однажды они смотрели какой-то бессмысленный сериал и Серёжа спросил то, что обычно спрашивают девушки: — Если бы у тебя была возможность, а меня не было, с кем бы из актеров ты замутил? — Ни с кем. — Ну, Арс, ну давай! — Если бы тебя не было, я бы не мутил с мужиками, — Арсений засмеялся, а Серёжа недовольно цокнул. — Хорошо, тогда кто для тебя самый красивый? — Ты. — Из актеров! — Всё равно ты. — Ой, иди в жопу. Арсений рассмеялся. И тогда, и сейчас, вспоминая этот диалог. Он не соврал, он действительно так думал. И очень хотел, чтобы Серёжа верил ему, верил в свою красоту. На часах четыре, Арсений подошёл к краю кровати, на котором сопел Серёжа, сел на корточки и немного полюбовавшись теперь и вблизи, слегка щёлкнул по носу, поцеловал в лоб и только после этого заснул на второй половине, прижимая к себе маленькое тельце.