Жизнь на контрасте

— Добрый день! Вы записаны к мастеру? — приветливо улыбается администратор за стойкой, поправляя пушащиеся от влажности синие волосы. Зашедшая в салон девушка несколько секунд молчит, крепко держась за лямку серого рюкзака и ёжась от контраста уличной прохлады и уютного тепла помещения с ободранными кирпичными стенами. В таких местах легко почувствовать себя собой: проводка хаотично торчит, как оголённые нервы, а штукатурка сыпется с потолка подобно навязчивым мыслям, внезапно проскакивающим в сознании. Девушка в коричневом бомбере с буквой «E» на груди оглядывается, высматривая кого-то: — Здравствуйте! Нет, не записана. К вам должна была девушка прийти… русая, среднего роста, пухленькая немного. Она уже здесь? — Администратор утвердительно кивнула. — Хорошо, спасибо! Ещё раз оглядев помещение и усевшись на диван, девушка уткнулась в телефон, переваривая происходящее. Утром ей казалось, что встреченная в центре города и пьяная в зюзю ученица, отменившая тренировку незадолго до её начала, выбьет из колеи до конца дня. Но когда на телефон пришло сообщение «будь к часу» с незнакомым адресом, настроение поднялось само собой. Они слишком давно не виделись в силу разных обстоятельств, но, в основном, из-за занятости. Девушка усмехнулась: кто бы мог подумать, что «взрослая жизнь», к которой она так отчаянно стремилась, набьёт оскомину в рекордно быстрые сроки. «Зато не в Грейвсфилде», — внезапно пронеслось в мыслях, и память услужливо подбросила образы оживших кошмаров: чудовищный пожар, унёсший жизнь близкого человека, упрёки и насмешки окружающих, похороны мамы, не справившейся с навалившимся на неё проблемами со здоровьем. Загоняя прошлое в тёмные уголки сознания, девушка стянула бомбер и стащила конфетку из вазочки, стоявшей на стеклянном кофейном столике. Яблочная, полюбившаяся в первый год жизни в приёмной семье, карамель окончательно закрепила настроение на отметке «удовлетворительно»: оставалось только дождаться встречи с девушкой, вновь заставившей её почувствовать желание жить. — О, кто это тут у нас, — тёплый, но ехидный тон знакомого голоса можно узнать даже находясь в гудящей толпе. — Луз, иди сюда! Оставив вещи на диванчике, Луз торопливо подошла к стоящей у стойки администратора девушке, неуклюже обняла её и положила заострённый подбородок на плечо, фыркая. Она покрасила волосы — снова её любимый цвет. — Привет, — неожиданно севшим голосом. — Я пойду вещи заберу, тебе взять конфетку? — Вишнёвую, — протянули задумчиво, и Луз кивнула, возвращаясь в зону ожидания. Администратор чуть нахмурилась, расчитывая клиента, и, кажется, облечгённо выдохнула, когда за девушками, звякнув, закрылась дверь. Оставалось убрать дюжину лежащих на столе фантиков, наполнить вазочку и закрыть салон: на сегодня клиентов больше не предвиделось. — Может быть, перекусим? — задумчиво произнесла Луз, беря спутницу за руку. — Ты, наверно, голодная. Сколько ты тут торчала, Эмити? Эмити улыбнулась, чуть сощурившись, и принялась рассказывать, как сестра привезла её в салон ранним утром, проклиная весь мир и кишащие машинами даже в выходные автострады. Она потянула Луз в сторону остановки, ни на секунду не замолкая. Жизнь Блайтов шла своим чередом: в этом году Эмити закончила университет и начала помогать отцу в семейной мастерской, а Эрик и Эмира, её старшие брат и сестра, готовились к научной конференции в Риме. Не желающие расстаться с учёбой в университете и начать взрослую жизнь, они получали третье по счёту высшее образование — жизнь вечных студентов была им по нраву. Луз завидовала Блайтам, потому что, едва закончив среднюю школу, она начала работать тренером в студии её приёмной матери, Идалин Клаторн, что съедало всё свободное время: сначала из чувства вины за нарушение размеренного темпа жизни ранее незнакомых людей, а затем — из привычки. Ида несколько раз предлагала отправить Луз в Европу учиться по обмену, но девушка боялась, что с таким трепетом выстроенная повседневность вновь звонко разобьётся, оставив новые шрамы на перемотанных бинтами запястьях. — Луз, ты меня слушаешь? — осторожно поинтересовалась Эмити, сжимая своей маленькой тёплой ладошкой мозолистую руку девушки. — Всё хорошо? Луз рассеяно кивнула, глядя себе под ноги: их общение первое время было, мягко говоря, так себе, поэтому ощущать заботу Эмити даже спустя три года после начала отношений было чем-то необычным, но очень приятным — до бабочек в животе и слёз в подушку по ночам. — Да, просто задумалась… — Да, бывает, — тепло улыбнулась Блайт, и в груди Луз сжалась тугая пружина, вновь и вновь напоминающая ей о том, что она — живая. — Так вот, Эрик спрашивал, что тебе привезти из Рима, кроме того комикса? По лицу пробежал жар, и Луз помотала головой: того, что они знали о её желаниях и помнили об них, уже было достаточно. Эмити поняла свою девушку без слов и, едва они перешли дорогу, крепко обняла её, осторожно гладя по макушке и слушая сбивчивое «спасибо вам». Жизнь на контрасте стала чем-то обыденным: то, что Луз раньше ненавидела или не понимала, всегда становилось частью её жизни и окрашивало её в оттенки тихого счастья.