Я устал

— Гаон! Честное слово! Ты меня морозишь! Реально! Остановись здесь и сейчас же! Или мне придётся тебе треснуть! — Чонсу сегодня особо злой. Он скинул с себя пиджак и бросил на рядом стоящий стул. Хоть Гаон не произнёс ни слова, но эти глаза напротив бесили. Чонсу сегодня встретили с работы безразличным взглядом и молчанием. Сегодня всё шло наперекосяк. Если раньше Чонсу любил приходить домой: в квартиру в которой было уютно и ждал любимый человек, то сейчас его определённо не тянет в эти двадцать семь квадратов. И виной не стресс на работе или усталость от быта, а виной, несомненно, был Гаон. Человек, что раньше был отдушиной, огромной поддержкой, сейчас превратился словно в соседа. Да и соседом его сложно было назвать. Так сейчас воспринимал проблемы Чонсу. Однобоко. Безразличие, что появилось в маленькой студии на двадцатом этаже многоэтажки по-больному угнетало Чонсу. Если раньше он хоть как-то пытался вывести своего бойфренда на разговор, то сейчас руки Чонсу опустились окончательно. Гаон не хотел обсуждать, что случилось или как-то объяснить своё поведение в последние недели. Его любимое было закатить глаза, словно Чонсу стоящий перед ним несёт какую-то хрень. Так сейчас воспринимал проблемы Гаон. Однобоко. Так по-крайней мере думает каждый из них, но решать проблемы словно никто не собирается. Проще было свалить друг на друга вину и жить дальше в этом раздражение. Словно на тебя нацепили тот самый свитер от которого начиналась болезненная чесотка. Гаон с его любимым замыканием в себе и Чонсу быстро выходящий из себя. Буквально год назад они были словно другими людьми: что такое ссора или скандал? Такого стены этой квартиры знать-то не знали! Ну вот он! Тот самый переломный момент. Они были одной из многих пар, что нашла друг друга в учебном заведение. Прошли целый этап от скрывающий от близких отношений до совместного проживания и планов. От подростковой любви до создания семьи. От страсти, что обрушилась после закрытия двери в их собственном доме и до полного игнорирование друг друга. Чонсу хочет услышать хоть что-то от Гаона, но сам постоянно затыкает ему рот, не давая даже ответить на прямой вопрос. Это происходит неосознанно, но происходит. Постоянно. Гаон не отстаивает свои границы, решает просто отделаться от скандала молчанием. Так ему удобно. Он устал. И даже сейчас, когда Чонсу спрашивает Гаона в чём причина — в ту же минуту просит его заткнуться. Чонсу тоже. Устал. Шанс собрать свои мысли воедино и хоть как-то раскрыться перед своим партнером оказывается неиспользованным для Гаона.Он ощущает, как милый и заботливый Чонсу становиться хладнокровным. Докапывается до мелочей, срываться от усталости на работе. Почему кофе слишком горячий? Тебе трудно приготовить ужин? Ты и так дома сидишь! У тебя только хобби! У тебя нет работы! Я тяну нас двоих! От тебя нет отдачи! Разве после этого захочется, что-то обсуждать? При этом, когда они решились съехаться обговаривали все мелочи: что Гаон будет продолжать учёбу и игру на гитаре, а Чонсу протянет их двоих годик, пока не закончится гаоновская стажировка в компании.Гаон уже сомневается в любви между ними и проклинает это "чертов переезд", а Чонсу явно не рассчитывал, что обговорённый год перерастёт в два. Будто Гаону эта вся ситуация самому нравиться или Чонсу думает, что совесть его парня совсем не грызет? Хочется вернутся домой к родителям, они хоть и пилят тоже, но не так больно это отзывается внутри. От любимого человека это всё чувствуется куда больнее. Хочется собрать вещи и испариться из этой квартиры навсегда. Переболеть. Переплакать. И больше никого к себе не подпускать. Чтобы больше не было так больно. Хочется спокойствия. Устал. — Ну давай! Если наши отношения для тебя ничего не значат, то давай! Может полегчает? — Гаон затыкает сегодня рот Чонсу, спустя пару месяцев выслушивания всякого от него. Молчать надоело! Хватит! Терпеть подобное не хотелось, хватало ему по жизни разборок родителей. А сейчас он словно в том же капкане. Замкнутый круг неуважения друг друга. Где-то разбитая тарелка. Сорванный голос. Чонсу конечно не ударит Гаона. Видимо этот порыв агрессии взбудоражил все его мысли. Он и сам испугался своих слов. Хотелось вернуть время вспять и затолкать свои слова куда подальше. Подбежать к Гаону и умолять забыть сказанное, но тот опередил Чонсу. Гаон развернулся и удалился из комнаты прежде чем тот опомнился.Вокруг Чонсу образовалась, та зловещая тишина к которой он так долго привыкал, а сердце предательски заболело. Больно делать любимому человеку не входило в его планы. Накопившейся негатив Чонсу вырвался наружу. Устал. Гаон захлопнул дверь в их маленькой спальне и устало выдохнул, открыл дверцу шкафа в поисках дорожной сумки. Сейчас ему хотелось просто исчезнуть. Оба устали от этих постоянных скандалов. Кому-то нужно что-то менять. Может на расстояние они придут к каким-то выводам? Стоит им продолжать существовать вместе или перестать мучить друг друга? Болезненно будет в любом случае! Пять лет отношений просто, так невозможно выкинуть из головы. Не стереть из памяти. Из сердца. Устали. В сумку летят необходимые на первое время вещи, пару кед и стоящий в углу чехол от гитары вешается на плечо. Гаон словно знает, что это будет последний день в этой квартире. Хочется забрать всё самое нужное, чтобы не было желания вернуться сюда. А остальное со временем купится, так по крайне мере он сейчас рассуждает. Он напоследок садится на кровать и хлюпает носом, солёные слезы стекают по вороту футболки. Гаон будто прощается не только с их спальней, но с прошлой жизнью? Сердце без умолку колотиться, а везде запах Чонсу. Он по-больному окутывает вокруг себя пространство, словно пытаясь уберечь их от разрыва. Спина падает на холодное постельное бельё, локти закрывают влажное солёное лицо, а из-за рта вырывается протяжный всхлип. Отчаяние. Гитара скатывает по краю кровати и хлопком падает на пол. Уставший Чонсу от работы, словно каждый день — день сурка, и потерянный в себе Гаон. Стажировка дело такое, она может выматать тебе душу, оборвать всю твою страсть к любимому делу. Годы работы над собой могут полететь к черту, ты ничего не решаешь в этой сфере. Гаону просто хотелось чтобы любимое дело приносило не только удовольствие, но и прибыль. Хотелось научиться всем азам продюсирования и сочинения музыки. Гаон, как и любой другой человек вымотался, ему нужен был новый глоток. Но вместо него он только стал задыхаться от всего происходящего вокруг и злился он сейчас не на Чонсу, а в первую очередь на себя: он не выполнил свои планы, не смог сдержать обещание. Его существование в компании висело под вопросом. Последние три месяца он не сдвигается с мёртвой точки. Компания начинает ставить ультиматумы, написание песен теряет своё вдохновение. Строчки бессмысленны и не ложатся на музыку. Идей нет. Желания всё бросить только увеличивается. Плюнуть бы на это всё, найти себе работу обычную, как у Чонсу. Работа. Семья. Совместные выходные. Предел мечтаний будто. Гаон боится сказать Чонсу о том, что он испытывает. Боится быть обузой для него если стажировка, так и не закончится или его попрут из компании. Закрытость от отчаяния только усугублять состояние Гаона. Но по итогу никто словно не хочет слушать и слышать друг друга , а потраченный кредит на обучение словно летит в топку. Гаон и сам не понимает, как всё разом свалилось в одну кучу, как вечера с разговорами превратились в существующие раздражение. Если раньше они с Чонсу могли всё обсудить и получить напутствие друг для друга. Сейчас они были словно загнанные в угол от скопившейся усталости. Веры в себя, а уж тем более в своём партнёре таяла на глазах. Жизненный опыт. Ему не научишься где-то на курсах, только на пробах горя и ошибок.Набраться бы храбрости и выпалить всё как есть, но печаль, что образовалась внутри Гаона, только топила его. Устал. Быть отвергнутым своим выбором все чаще угнетала Гаона, а Чонсу только раздражался от своей беспомощности. Тишина рушила. Рушила всё на пути. Отношения. Быт. Доверие. Дверь скрипом открывается в маленькой спальне, Гаон затаил дыхание. Что ещё скажет Чонсу? Может вышвернит того за дверь с его собранными вещами и надоевшим чехлом гитары? Только не это! Он сам уйдёт! Чонсу садиться рядом со своим парнем, проводит пальцами по выступающей челки и нежно, так поглаживает мокрые пряди. Гаон выглядывает из-под локтей и пристально смотрит в глаза сверху. В них он уже не видит злобы, уголки губ Чонсу опущены вниз — он словно понимает происходящие между ними. Нерушимый фундамент дал трещину и Чонсу испугался не на шутку. Отпускать Гаона было больно, но держать рядом чтобы тот мучился в их отношениях было куда больнее. Но глаза Гаона словно звали к себе. И Чонсу прильнул. Обнял крепко, зарываясь носом во влажное лицо. — Малыш? Давай завтра всё обсудим? Не будем с горяча решать проблемы? — перед Гаоном вновь появился тот самый Чонсу. Заботливый, трепетный и ласковый. —Мгх... — Гаон всхлипнул и убрав руки от лица и тесно сжал теплую шею рядом. Чонсу отстранился от гаоновского лица и пальцами протёр мокрые разводы. Губы обсыпали соленые щеки поцелуями. —Всё будет хорошо! Не хочу тебя отпускать! Я слишком тебя люблю, Гаон! Прости меня за всё!? Прости, малыш... — губы Чонсу дрогнули от причинённых ранее слов, что с гневом сказав не подумавши. Руки наглаживали пушистые волосы, а Гаон, как прежде таял под натиском заботы своего любимого.Жаждущие губы Чонсу стали мазать по солёным пухлым губам. Нацеловывая подбородок и возвращаясь снова наверх. Гаон любил поцелуи, в них он таял полностью. Руки нежно придерживали щеки Чонсу, а губы притягивали соседние. Последние месяца у них с Чонсу не было близости и поэтому страсть, что сейчас разгоралась между ними, по-особому опьяняла каждого. Это был тот самый момент, в котором хотелось забыть все свои переживания и отдаться. Насладиться друг другом с полна.Нарастающая волна желание похоти слегка сбивает ритм нежных касаний и руки Чонсу стягивают с Гаона заплаканную футболку. Пальцы зигзагом проходятся по оголённой кожи вызывая крупные мурашки, когда губы Чонсу неторопливо спускаются по ключицам. Обжигая, роняя на них влажные горячие отметки, что холодеют после. Лицо Чонсу поднимается наверх и застывает перед заплаканным взглядом Гаона. — Если ты не против, можно мне продолжить? Если хочешь конечно? Всё как-то сумбурно вышло.... Хочу знать и твоё мнение, — Чонсу словно сомневается, хотя перед этим стянул одним движением футболку с Гаона, — меня немного занесло что-то... —Чонсу пытается улыбнуться грустным глазам. —Ты можешь продолжать, —шёпот Гаона в соседние губы обжигает сильнее обычного. Чонсу поглаживает брови напротив, на веки ложиться влажный поцелуй и губы медленно опускаются вниз. Они заворачиваются от тесных засосов, но оставлять под ними красные пятна не сильно хочется Чонсу. Гаон шипит, руки почему-то дрожат, словно это первый раз у них. Возможно оно так и есть — это их первый опыт после ссоры и, он влияет на организм каждого совсем иначе. Заражденая страсть не стоит на месте, а только еще больше разгорается. Чонсу садиться на Гаона сверху, стягивая с себя кофту и если раньше он мог по привычке ее сложить, то сейчас она летит куда-то в сторону: туда же куда и недавно скользнула футболка Гаона.Давно Чонсу не видел своего любимого раздетого под освещение комнаты. Гаон перед глазами Чонсу затуманивал рассудок. Конкретно. Картина настолько была соблазнительная, словно не привычная для него, что он даже подавился своими слюнями. Чонсу любил Гаона всю ночь, наслаждаясь каждым моментом с ним, заполняя его без остатка. А Гаон, хоть и таял под натиском любимых рук и стонал от удовольствия, но он всё ещё не мог выкинуть мысли о своём уходе. Отдышавшись, парочка ещё долго смотрела друг на друга. Чонсу залип тесно прижимая своего парня к себе. А Гаон еще долго лежал и всё смотрел, и смотрел на спящее лицо напротив. И когда солнце показалось в складках полуоткрытых штор, Гаон освободился осторожно из объятий тесно сжатых рук. Тихо стащил с пола одежду. Оделся впопыхах. Закинул чехол с гитарой на плечо. Ручки сумки легли в ладонь и он ещё раз оглядел спящего Чонсу, и тихо испарился за дверью. На утро Чонсу не найдет своего любимого не рядом, ни на кухне или в ванне. Приземлится на стул, уткнётся в столешницу носом, а взгляд поймает на холодильнике желтый знакомый стикер. "Мне нужно время..." Вот так вероломно, одной фразой и одним действием решил судьбу этих отношений за двоих. Обещание, что дал Гаон Чонсу, исчезло так же, как и он сам.