Месть под маской

      Сегодня нечисть выйдет на прогулку, и я тоже не останусь дома.              Мне крайне безразлично, что ты меня не ждешь. Уже не имеет значения. Все — фальшь. Мерзкая ложь, как и твоя любовь. Ты называл меня котенком. Сегодня выброшенная за дверь зверушка последний раз заглянет к тебе в гости, чтобы подарить прощальный подарок.              Кружевное белье накрывает мужские гениталии, белые чулки — худые ноги. Вызывающе? Вполне. Именно то, что нужно. Оказалось, я был для него всего лишь шлюхой. Он врал мне целых пять лет. Обидно? Очень. Но уже неважно. Я отплачу за свою боль сполна. Месть? Она самая. И мне совершенно плевать, что это по-детски. У котенка острые коготки. Он желает царапать плоть. Когти просят крови.              Я торжественно улыбаюсь отражению в зеркале. Зеркало и я разделяем предвкушение, отзывающееся мурашками на руках в атласных перчатках. Руках, что готовы вершить вендетту. Затягиваю ленты на белом платье, надеваю туфли на высоком каблуке. Я весь в белом. Невеста, которой не суждено обрести счастье. Грязная фурия под личиной чистоты.              Сталь под ажурной подвязкой холодит кожу. Мой ледяной коготь терпеливо ждет своего часа.              Я крашу губы красной помадой и размазываю. Алый рот не припадет к сочащейся крови из его тела. Не признает поражения, а лишь криво ухмыльнется. Шлюха-невеста не обернется, чтобы взглянуть на бывшего любимого еще разок. Он предпочел мне женщину. Он играл с чувствами мужчины, но никогда не воспринимал их всерьез. Уже неважно. На фальшь я отвечу фальшью и ножевыми ранениями. За невинностью скрывается грязь. За белым шелком — черное воздаяние. Котенок оскалится и вопьется в незащищенную глотку. Я улыбаюсь еще шире. Где-то там, к особняку уже подъезжают машины. Собираются те, кого звали на праздник. Я прибуду без приглашения. На своих двоих. Увы, он не услышит стук моих каблуков — это станет его роковой ошибкой.              На лицо опускается маска. Венецианская ньяга. На перламутровом гипсе кокетливо навострились ушки, засверкали стразами маленький черный нос и линии усиков. Мяу! То, что нужно для обиженного гомосека. Идеально для невесты, являвшейся для него всего лишь прообразом шлюхи. Я промурлычу ему самую непристойную песню напоследок. Ее никогда не заглушить его будущей жене, а мне никогда не склеить разбитого сердца, но я хотя бы могу остановить пульс предателя. Поквитаться. Мне приятны мысли о грядущей мести. До истомы в теле. Мне импонирует жестокое сумасшествие. Когда белое окрасится алым, я не заплачу. Вина не придет на смену гневу. Я растворюсь в ряженной толпе, а после затушу свечи в тыкве. Пусть нечисть утащит его душу с собой в преисподнюю. Уже безразлично. Не мое дело.              Котенок горделиво вскидывает голову и выходит на прогулку.              Из особняка звучит музыка и смех гостей. Меня никто не приглашал, но я гуляю сам по себе. Нет нужды в персональных приглашениях. Уверенно переступаю знакомый порог. Каблуки отмеряют расстояние до цели.              Костюмы и маски. Маски и костюмы. Разодетые люди пестрят, как фейерверк. Я — безупречно белое пятно, затаившее на бедре месть. Меня никто не замечает, профессионально сливаюсь с толпой. И он тоже не заметит нож под юбкой, но узнает меня. Он будет в ярости, а меня поглотит азарт. Котенок не отзовется на кис-кис. Зверушка больше не ручная. Зверушка жаждет свежего мяса. Я принес под платьем самосуд. Невеста устала быть шлюхой. Я лучше обернусь убийцей.              Когда он видит меня, его глаза округляются. В зрачках сверкает недоумение и ярость. Он просит свою спутницу оставить его, и она послушно исчезает. Он нашел новую марионетку, выбросив старую. Впрочем, котенок не бродил по закоулкам без дела — точил зубы. Зверушка растила внутри злобу дикого животного до тех пор, пока шерсть не встала дыбом.              На нем наряд короля. Маска превосходства. Он всегда считал себя выше других. Он любил подкармливать раздутое эго роскошью, а меня — бесконечной ложью. Все! Я выблевал этот комок фальши. Не подавился. Теперь я свободен. И намерен освободить и его от жалких попыток самоутвердиться. На маскарад пришел палач. Пора заканчивать веселье. Улыбаться здесь буду только я. А после долго-долго мурчать. Мур.              Он шипит что-то о том, какого черта я приперся. Он бесится от того, что я в платье. Ему всегда нравились игры с переодеванием. Я прекрасно знаю его слабости. Понимаю, какое впечатление произвожу. На то и делались ставки. Он тащит меня в свой кабинет, все сильнее и сильнее сжимая предплечье. Боль подстегивает. Пробуждает безжалостность. Мне это даже на руку.              Он закрывает дверь на замок, но не рот. Нас в комнате только двое, если не считать моего сюрприза под подвязкой. Он смотрит на меня. Он возбужден и разгневан. Неужели ты скучал по своей шлюхе? Эти низменные инстинкты мне тоже на руку. Он так и остался беспринципным кукловодом. Его будущая жена должна сказать мне спасибо за то, что я собираюсь сделать. Я снова плыву в улыбке. Смакую предвкушение на кончике языка. Представляю, как красное впитывается в белое. Жажда мщения рисует восхитительные картины в воспаленной фантазии, а я пальцами, укутанными атласом, вывожу узор на груди лжеца.              — Еще раз спрашиваю! Зачем ты пришел? — он дышит шумно и тяжело. Он попался в сети брошенной шлюхи-невесты. Обманщик на крючке.              Я приближаюсь еще ближе. Коленом развожу его ноги, вжимаюсь в пах.              — Сделать тебе подарок, — мурлычу я на ухо.              — Между нами все кончено. Мы же все решили, — голос неуверенный. Голос искажает вожделение.              — Ага. Я знаю. Ты нашел себе новую игрушку. Но твое тело говорит об обратном, — я игриво киваю на ширинку.              — Черт!              Он стискивает челюсти, жмется пару минут. Взвешивает. Размышляет. А потом впивается в мои перемазанные помадой губы. Пока наша слюна смешивается, я нащупываю нож.              Он не услышал стука моих каблуков. Он не расшифровал послание Морзе в моих шагах. Коты приближаются бесшумно. Хищники привыкли к охоте.              Холодная сталь пылает под пальцами. Еще несколько поворотов языком и слуха коснется хрип. Удар в спину? Уже не имеет значения. Со мной тоже не церемонились. Хотя одним ударом он не отделается… Скоро белое станет алым. Шлюха превратится в убийцу. На ньягу прольется кровавый дождь. Котенок сожрет мышь.              Свечи в тыкве потухнут. Маскарад закончится. Я подарю ему последний Хэллоуин в жизни.              Мур-мур.