Лабиринт

- Доброе утро, Гарри. Как спалось? – Гермиона приветливо улыбнулась молодому человеку. Поттер налил себе кофе, слегка кивнув вошедшей девушке. Гермиона плюхнулась на стул рядом с Гарри, взяла свежий тост и плеснула в стакан апельсинового сока. Бывший гриффиндорец нервно сглотнул. - В чем дело? Ты нервничаешь, - его странное поведение не ускользнуло от ее проницательного взгляда. - Гермиона, нам нужно серьезно поговорить, - он в упор уставился на нее. - О чем? Что-то случилось? – казалось, девушка искренне не понимала, что происходило. - Случилось, и причем уже давно. Гермиона, что происходит у вас с Малфоем? – этот вопрос совершенно ошеломил Грейнджер. Она ожидала услышать что угодно, но не это. Как бы ей самой хотелось понять, что творится между ними - совершенно разными людьми. Такими чужими и такими далекими. - А что может происходить между нами? Ничего. Как и всегда, - она старалась всеми силами не выдать свои эмоции. Это удавалось всегда. Но не с Гарри. Он знал ее слишком давно, слишком хорошо, чтобы легко распознать такую глупую отговорку. Нелепую и совершенно неуместную. - Гермиона, если бы между вами ничего не происходило, как ты говоришь, то сейчас ты бы не воспитывала его сына, - его пронзительные зеленые глаза впивались в нее, провоцируя не отводить взгляда. - Чего ты добиваешься? – в голосе откровенно сквозило отчаяние. А еще тоска. Дикая, нечеловеческая, которая рвалась наружу, но сдерживалась с таким бешеным трудом, что порой хотелось выть, царапать стены, кричать от бессилия и невозможности изменить что-либо. - Правды, - такой простой ответ, но какой болезненный. Как признаться ему, что все ее существо стремилось вычеркнуть того властного мужчину из своей жизни? Что внутри до сих пор гложет от обиды, предательства и еще чего-то. Даже не хотелось копаться в этих чувствах. Слишком давно это было. И вот именно сейчас он посмел снова ворваться в ее мир, возведенный титаническими усилиями. Каждый момент, каждая мысль, каждое слово оттачивались до идеального состояния, чтобы не к чему было придраться, невозможно разрушить и сломать. В этом хрупком мире не было место чужим. А Малфой им и являлся. Гермиона устало потерла виски, внезапно запульсировавшие горячей болью. - Гарри, тут нечего обсуждать. Я уверена, он пропадет из нашей с Джимми жизни так же быстро, как и появился. Как бы ей хотелось в это верить. Но, не успев произнести последние слова, в ее голове вспыхнуло сомнение. - Не в этот раз. Раньше у него не было ребенка, а теперь Джимми является его прямым и единственным наследником. Ведь Малфой так и не женился, - он намекал на что-то, одновременно подтверждая сомнения Гермионы. - А как же его помолвка с Асторией Гринграсс? – этот вопрос, произнесенный тихим, приглушенным голосом, заставил Гарри усмехнуться. - Расторглась, как только мы окончили школу. Об этом почти месяц трубил «Ежедневный Пророк», добавляя все новые и новые подробности. С каждым разом они становились все интересней, - Гарри заметно расслабился, позволив себе немного позлорадствовать. - Но почему? – недоумению Гермионы не было предела. Она даже не пыталась его скрыть. - Он объяснил это тем, что раз больше нет глав их семейств, то не стоит продолжать этот бессмысленный спектакль, - Гарри равнодушно пожал плечами. - Но почему я этого не видела ни в одной газете?! – ее высокий голос эхом прозвучал в тишине кухни. - Да ты вспомни себя в тот месяц! Ты была похожа на тень! Не замечала ничего и никого. Знаешь ли, даже не удивительно, что ты не обратила внимания на эту статью, только увидев в ней его фамилию, - обвинение лилось чистой и бурной рекой. Они никогда не обсуждали то, что было после школы, посчитав эту тему ненужной. Да и что было обсуждать? Она была беременна от их врага, с трудом переносила любое упоминание о нем, восстанавливалась после заклятия, была подавлена и морально уничтожена. И только сейчас она поняла, с каким трудом ее друзья пытались разбудить в ней старую добрую Гермиону Грейнджер. Как им пришлось нелегко, как они страдали вместе с ней, поддерживали, сопереживали и отчаянно беспокоились. Но, увы, у них так и не получилось вернуть все на свои места. Прежней Гермионы больше не было. Она умерла вместе с предательством Малфоя. - Прости. За все, - ее рука легко накрыла руку Поттера, тихонько сжав. В ответ он приобнял ее за плечи, глубоко вздохнув. - Гарри, - голос тихий, словно шелест. - М-м? - Я не знаю, что происходит с нами. Со мной и Малфоем. Когда я вижу его, то понимаю – того заносчивого и трусливого хорька больше нет. На его месте какой-то незнакомый мужчина. Властный, сдержанный и уверенный в себе. Он не терпит возражений, все соглашаются с его мнением не потому, что он сын Люциуса Малфоя, а потому, что он сам заслужил себе такую репутацию. Его уважают и страшатся, понимаешь? Теперь он влиятельный человек в магическом мире. Меня пугает то, с какой легкостью его принял Джимми. А еще эта родовая магия. Гарри, откуда она взялась? А вдруг на моего сына легло это заклятие, под которым были мы с Малфоем? Вдруг мой мальчик в опасности? Но он сказал, что мои страхи беспочвенны. Господи, как же Малфой изменился. Это пугает. Ведь теперь я не знаю чего от него ждать. И этот его взгляд… Будто изменилось все и ничего. Я не понимаю, Гарри. Я запуталась. Так трудно удержать себя от глупых обвинений. А знаешь что самое страшное? Он больше не тот Малфой, которого можно послать куда подальше и ничего за это не будет. Да и я теперь не могу так сделать. Слишком много воды утекло с тех пор. Я уже не та простая девчонка, какой была раньше, - она уткнулась лицом ему в плечо, вздрогнув всем телом. Поттер сочувственно вздохнул, понимая насколько ей тяжело. - Гермиона, пойми одно: я всегда был и останусь твоим лучшим другом. Поэтому если тебе понадобится совет, я всегда буду рад помочь тебе. Надеюсь, так, как было раньше, не получится? – его глаза смеялись. Это взбодрило Гермиону. Она усмехнулась, вспомнив гнев Гарри и недоумение Рона, когда их связь с Малфоем всплыла наружу. Если бы не беременность, они бы так ничего и не узнали. Уж в этом Гермиона была уверена. Она решительно кивнула, зная наперед – все, что касается ее отношений с Малфоем не должно касаться Гарри. Не зачем прибавлять ему проблем. - Ты разговаривал с Джинни? – она смотрела на него с легкой опаской, потому что его реакция могла быть непредсказуемой. - Нет, - его плечи немного дрогнули, словно одна мысль о ней причиняла ему боль. - Вот увидишь, все образуется. Вы обязательно помиритесь, и все будет как прежде, - она старалась подбодрить его, но не очень выходило. - Гермиона, прошло почти три года, как мы разошлись. Не думаю, что можно что-то вернуть. Слишком много всего произошло. И как ты сказала, мы теперь уже совершенно другие люди, - его голос звучал так обреченно, что на глаза девушки навернулись слезы. Сейчас она могла не притворяться холодной и неприступной. Ведь у ее лучших друзей рушилась жизнь. И она была не в силах им помочь. - Но вы же оба страдаете! Нужно просто переступить через гордость и сделать шаг навстречу друг другу! – она почти кричала, стараясь донести до Поттера смысл своих слов. - Не знал, что ты так и осталась романтической натурой, - его беззлобная усмешка ранила ее в самое сердце. Заметив ее уязвленное выражение лица, он понял свою ошибку. - Прости, просто любая мысль о Джинни заставляет меня совершать необдуманные поступки, - он был искренне расстроен, что обидел Гермиону. - Ничего. Я понимаю. Как никто другой понимаю. Какое-то время они напряженно молчали, обдумывая каждый свои мысли. Первым тишину нарушил Поттер, возвращаясь к их незаконченному разговору. - Ты чувствуешь к нему хоть что-нибудь? Остались ли прежние чувства? – они не смотрели друг на друга, но парень почти кожей ощутил, как вздрогнула Гермиона. - Нет, - слишком быстро. - Врешь. Но это сейчас уже не так важно. Ладно, мне пора в Министерство. Увидимся, - он допил остывший кофе и вышел за дверь. Гермиона уронила голову на сложенные руки. Когда ситуация вышла из-под контроля? Когда она подпустила Малфоя к себе слишком близко? Когда она послала все к чертям, потерявшись в собственных эмоциях и, признаваясь себе в самом страшном? Это была самая длинная и самая запоминающаяся ночь перед Рождеством. * * * 7 курс. Хогвартс. - В это Рождество тут не протолкнуться! – глаза Рона округлялись с каждой минутой все больше. - Да, пожалуй ты прав, - задумчиво произнесла Гермиона, когда кто-то сильно толкнул ее плечом. - Если не поторопимся, то в «Трех Метлах» точно не будет мест, - все кивнули на замечание Поттера, и компания двинулась вперед по улице Хогсмида. Добравшись до места, они с сожалением обнаружили, что Гарри оказался прав – мест действительно не было. - Пойдемте тогда в другое место, - с сожалением произнесла Джинни, потянув Гарри и Гермиону к выходу. Рон уныло поплелся следом. - Можно пойти в «Кабанью Голову». Это, конечно, редкостный притон, но зато там отменное огневиски. Тем более, не мерзнуть же на улице в такую погоду! – Рон выглядел немного растерянно. Еще бы. Сегодня ему не удастся выпить своего любимого сливочного пива и позаигрывать с хозяйкой «Трех Метел». Гермиона присмотрелась к Рону. Лицо в веснушках, рыжие волосы, резкие черты лица, выпирающая вперед челюсть, сильные натренированные руки, подтянутое тело и всегда приветливая улыбка на лице. Он не мог не нравиться, потому что обладал каким-то природным обаянием. Но Гермиона не испытывала к нему никаких эмоций кроме дружеских. Теперь. В последнее время она стала все чаще ловить себя на мысли, что думает слишком много совершенно о другом человеке. Эти мысли были запретны. Всеми силами Гермиона старалась гнать их от себя, но они, словно надоедливые пикси, так и норовили залезть в самую сердцевину ее мозга, угрожая остаться там навсегда. Эти двое были такими разными. И чувства Гермионы отличались. С Роном ее никогда не трясло, как в лихорадке. Даже тот поцелуй в Тайной Комнате был скорее победоносным, как само собой разумеющееся после уничтожения одного из крестражей. И все, что происходило между ними на старших курсах и после войны больше походило на безысходность со стороны Гермионы. Рон всегда был рядом. Гермиона видела, что нравилась ему, и ей казалось, что это взаимно. Гарри же всегда был слишком далек от нее. Он был почти одержим битвой с Волан-де-Мортом и всеми прочими заморочками. А добрый, милый Рон всегда был рядом. И Гермиона ошибочно приняла за любовь чувство благодарности. Благодарности за то, что ее хоть кто-то замечал. Она всегда была книжным червем, и никто не воспринимал ее как девушку. Она была скорее как кладезь знаний. Ходячая книга, которая поможет, подскажет, даст списать. Никто не видел в ней женственности. И уж тем более, не проявлял к ее персоне внимания. В отличие от него. От его прикосновений по коже бежал такой табун бешеных мурашек, что казалось, будто через тело пропустили миллионы иголок. Но это было так… Нет еще таких слов, чтобы описать эти странные эмоции. Его поцелуи заставляли Гермиону хвататься за что-нибудь, потому что ослабевшие ноги отказывались держать ее предательское тело, которое тянулось к нему, против воли рассудка. Желало его, пылало, пробуждая в девушке дикое чувство ненависти к себе. Но все было напрасно. От каждого его взгляда, брошенного случайно в толпе, на уроке или в Большом Зале, сердце подскакивало к горлу, пропуская удары, после чего заходилось в таком бешеном ритме, что гриффиндорка была уверена – его лихорадочный стук было слышно на Астрономической Башне. Каждую ночь она вглядывалась в балдахин на своей кровати и думала. Анализировала. "Что со мной происходит?" Вспоминала, как в первый раз на втором курсе он назвал ее грязнокровкой и дальше понеслось. Вся мерзость, на которую он был способен, полилась на нее. Порой она удивлялась изощренности его оскорблений, будто с каждым разом он придумывает заранее все более отвратительные придирки, от которых хотелось раскроить его череп, а потом плакать от обиды. Но она гриффиндорка, поэтому бросала ему в лицо ответную колкость, не сгибая спины, не опуская глаз, как бы не было трудно и больно. Вот и родилась взаимная ненависть, какой она не испытывала. При встрече в коридоре хотелось скривить нос, словно внезапно завоняло гнилью. А он даже не старался что-либо скрывать. Все его отношение к ней было ясно, как дважды два. Потом это назначение на должность старосты школы, безвыходное положение – делить с ним одно помещение. Его отвратительные грубость и хамство. А после и странное поведение. Он будто притих, угомонился и вообще… Гермиона вспоминала, как увидела его без привычных масок откровенного презрения и ненависти ко всему миру. Первый раз он поцеловал ее. "Мерлин, когда же я перестану вспоминать об этом и вообще о нем?!" - Гермиона, мы пришли! Очнись уже от своих мечтаний! – почти проорала ей на ухо Джинни. Промолчав, девушка зашла вслед за друзьями в бар. Народу здесь было значительно меньше. Не удивительно. «Кабанья Голова» не пользовалась хорошей репутацией, но Рон прав – это лучше, чем ничего. Усевшись за столик, компания заказала бутылку огневиски. Гермиона стала разминать озябшие руки, когда вдруг ощутила смутную тревогу. Оглядевшись по сторонам, она нашла ее источник. Малфой. Он сидел за столиком у стены в своей привычной компании. Блейз Забини, Пэнси Паркинсон и Дафна Гринграсс. От последней ее просто трясло. Заносчивая и эгоистичная чистокровка! Гермиона вскользь посмотрела на нее. Блондинка с голубыми глазами, худая, но изящная и грациозная. Она всегда вызывала восхищение и одновременно отталкивала своей неприступностью. И только для Малфоя пали стены этой крепости. Рядом с ним она цвела и излучала какое-то тошнотворное самодовольство: "Смотрите все, ведь сам Драко Малфой встречается с такой несравненной красотой, как я!" Они поистине стоили друг друга. От этого было просто отвратительно. Эта парочка напоминала ей двух змей: холодных, злых и готовых укусить любого. Просто так, ради забавы. Гермиона снова посмотрела на Малфоя. Его губы дрожали, искривляясь в мерзкой усмешке. Почувствовав, как к горлу подкатил ком, гриффиндорка отвернулась, но тут же вздрогнула, потому что раздался именно его голос. - Вы только посмотрите на это зрелище. Наши милые гриффиндорцы решили спустить к чертям в канаву свою поганую гордость в таком непристойном заведении, - в ответ на его высказывание Паркинсон и Гринграсс приглушенно захихикали. - Закрой рот, Малфой. Не твое дело, что мы тут сидим, - тут же вмешался Рон, приподнимаясь со стула. - Рон, не надо, - тихо произнесла Гермиона, и Рон сразу замолк. - Не знал, что ты научился складывать слова в предложения. О твоей тупости ходят легенды. И вообще, Уизли, давно ли ты стал прятаться за спиной грязнокровки? – Малфой вальяжно развалился на стуле, закинув ногу на ногу. И снова эти мерзкие смешки. Остальные посетители стали обращать внимание на эту внезапную перепалку. - Ты давно не получал по морде? – Рон вскочил со стула и почти двинулся в сторону стола слизеринцев. В этот момент отреагировал Гарри. Он положил руку Уизли на плечо и слегка похлопал, призывая того успокоиться. - Малфой, неужели ты даже здесь не можешь сдержать своего яда? Просто заткнись и никто не пострадает, - Гарри говорил тихо, но с вызовом. - Как я могу, Поттер? Вы же сами провоцируете меня одним своим нищебродским видом, - его губы снова растянулись в противной ухмылке. - Малфой, мне тебя жалко. Ты такой дебил. Никому не пригодился. Наверное, трудно с этим жить, - Гарри театрально пожал плечами и посмотрел на слизеринца с напускным сочувствием. Лицо Малфоя приобрело красноватый оттенок, а глаза прищурились так, что почти не видно было их цвета. - Знаешь, а мне тебя не жалко. Ты должен был сдохнуть еще два года назад, но не сдох. Теперь мучайся от того, скольких человек ты отправил на тот свет из-за своего поганого чувства ответственности, - эти слова он произнес не моргнув, глядя прямо в зеленые глаза. - Все, это уже слишком, - теперь не выдержала и Джинни. - Неужели решила вмешаться подружка нашего дорогого и незаменимого Поттера? Не лезь, детка, а то семейство Уизли лишится очередного рыжего отпрыска, - Малфой откровенно забавлялся, видимо снова почувствовав свое превосходство. - Достаточно, - Гермиона произнесла это тихо, но все услышали. - А вот и наша гряз… - Я сказала, хватит! – Гермиона не кричала. Но ее голос заставил Малфоя замолчать, не закончив начатой фразы. Все посмотрели на девушку со смесью удивления и восхищения. Слизеринки возмущенно зашипели от такой вопиющей наглости. Однако, ничего не сказали. Малфой промолчал и отвернулся. Гарри, Рон и Джинни смотрели то на Гермиону, то на Малфоя. На их лицах читалось такое удивление, что Грейнджер стало смешно, но она сдержалась. Это уже попахивало истерикой. Какое-то время за столиком гриффиндорцев и слизеринцев было тихо. - Драко, неужели ты позволишь этой мерзкой грязнокровке остаться безнаказанной? – Дафна смотрела на него с плохо скрываемым неодобрением. - Замолчи, Даф, - шикнул на нее Малфой. - Но, милый… - Заткнись, Гринграсс! – Малфой зарычал это так громко, что Гермиона против воли посмотрела в их сторону. Почти в это же мгновение они встретились глазами. Девушка вздрогнула, но не отвернулась. В глазах Малфоя мелькнул недобрый огонек, но Гермиона не поняла его смысла. Почти сразу же он отвернулся. К Дафне. - Не дуйся, Даф. Просто ты знаешь, что не надо действовать мне на нервы, - с этими словами Малфой притянул голову слизеринки к себе и впился в ее губы жестким поцелуем. По телу Грейнджер пробежал разряд и горло обожгло. Она тут же отвернулась. "Отчего так неприятно? Что за чувство? Почему хочется убежать отсюда и забыть это?" - Фу, какая гадость, - Джинни изобразила приступ рвоты. Гарри и Рон усмехнулись, согласно кивая. Молчала одна Гермиона, старательно пряча глаза и до хруста заламывая себе пальцы. Настроение было уже безвозвратно испорчено. Настолько, что хотелось либо зареветь, либо напиться. "Перевернулся мир. И что теперь с этим делать? Невыносимая дура, ты, Гермиона!" – проклинала себя девушка. Она изменяла сама себе. "Вернись душа! Не покидай мое грешное тело! Нет, я не сойду с ума! Хватит этих жертв! Хватит!" Гермиона резко подняла голову. - Рон, налей мне тоже, - голос уверенный и приглушенный. Парни уставились на нее в немом удивлении, а Джинни просто хлопала глазами. - Ты уверена? – робко спросил Рон, видя ее решительность. - Да. - Ну, ладно, - Рон покорно на четверть наполнил ее бокал. Гермиона залпом осушила его. Чем очередной раз повергла в шок своих друзей. Все внутренности обожгло, и гриффиндорка еле сдержалась, чтобы не закашлять. Сейчас это был единственный выход. Хотелось, чтобы это неясное чувство перестало реветь где-то в глубине ее души. Хотелось тишины. Она остановит все: мысли, эмоции, желания. А сейчас нет выбора. "Свой внутренний мир сожги и выкинь, Грейнджер!" – кричал ее внутренний голос. И она с готовностью подчинилась ему. * * * "На душе холодный лед". Это была единственная связанная мысль в голове Гермионы Грейнджер за последние два часа. Рассудок ее был настолько туманен, что там было в пору потеряться. Ей было плохо. Это ревущее чувство не успокоилось. Напротив, оно стало сильнее. Казалось, проколи ее сейчас иглой, чтобы выпустить его, как воздух из воздушного шара, ей не станет легче. Это гнетущее чувство заполнило каждый уголок ее тела, разливалось в голове и грозило окончательно свести ее с ума от непонятных ей боли и отчаянья. - Где тебя искать, спокойствие? – тихонько прошептала пьяная в дым главная заучка Хогвартса. Друзья ее были тоже явно под шафэ, но соображали лучше, чем она. Малфой наблюдал за этой картиной, поражаясь все больше и больше. Он и не знал, что Грейнджер может так напиться. Она в упор не замечала его наблюдательных глаз. "Видимо, мне так фортанула ирония," - с мрачной улыбкой отметил про себя Малфой. Он допивал уже Бог знает какой бокал огневиски, но привычное легкое чувство опьянения так и не приходило. Оставалось только наблюдать, как гриффиндорцы за соседним столом пили на скорость. Грейнджер все время проигрывала. Это его откровенно забавляло. Она уже едва сидела на стуле, а ее нерадивые друзья все наливали и наливали. Они уже допивали вторую бутылку огневиски. "Грейнджер, где смысл в твоих глазах?" Малфоя бесило это отстраненное выражение на ее лице. Она не смотрела на него. Совсем. Зато напивалась с каждой минутой все усерднее. "Что в тебе есть такого, Грейнджер? Мы ведь как воздух и дым. Такие разные и далекие". Он смотрел, как она кривит свои губы, будто чем-то недовольна. В глазах то и дело мелькает выражение боли. Затравленной и обреченной. У него складывалось ощущение, что сама Грейнджер тает, подобно свече, выпивая очередную порцию алкоголя, и поддаваясь эмоциям все больше. Следующие ее действия вообще вывели его из хрупкого подобия душевного равновесия. - Давай, Гермиона! Покажи, что тебе не слабо! – пьяный смех раздался со стороны гриффиндорского стола. Грейнджер робко улыбнулась, залпом выпила очередную порцию обжигающего напитка, достала из кармана палочку и стала колдовать, что-то тихо бормоча себе под нос. Невесть откуда зазвучала оглушающая музыка, привлекая внимание всех посетителей «Кабаньей Головы». Грейнджер медленно поднялась со стула, двигая бедрами в такт музыке. Поттер и Уизли одобрительно засвистели, побуждая девушку к более решительным действиям. Та, загадочно улыбаясь, совершала плавные движения телом. Все особи мужского пола, находившиеся в заведении, не могли отвести от нее восхищенного взгляда. Не каждый день увидишь, как молодая и неиспорченная волшебница исполняет подобные движения в Богом забытом заведении, где ошиваются пьяницы магического мира или же конченые придурки. Такие как они все. Малфой отметил, что за их столом все притихли. Шок. Как еще можно было объяснить эту тишину? Никто не ожидал, что Грейнджер напьется, и уж тем более устроит такое! "Идиотка! Совсем с катушек съехала!" Внезапно на плечо Малфоя легла рука Забини. - Кто бы мог подумать, что она способна так себя вести, - Малфой поймал слегка удивленную усмешку друга, и от злости сжал челюсти почти до хруста. "Очнись, парень! С какой радости ты так реагируешь на пьяные выходки этой полоумной грязнокровки?" Слизеринец опустил глаза на бокал в своих руках и несколько секунд бездумно его рассматривал. Что-то здесь явно не сходилось. Как только они стали делить одну Башню, так с ним стала происходить какая-то ерунда. Непонятные взрывы бешенства, из-за которых он разбил ей голову, эти раздражающие порывы наказать ее, приструнить, подчинить, растоптать, вдавить в землю. Целовать. Малфой потряс головой, отгоняя эти мысли. "Парень, ты совсем тронулся умом, если думаешь о Грейнджер!" Почувствовав легкий толчок под ребра, Драко поднял голову. И потерял челюсть где-то на полу. Грейнджер выплясывала уже на столе, где сидели ее дружки, распинывала в разные стороны пустые бутылки и привлекала к себе ненужное внимание. У Вислого текли слюни. Малфой это видел настолько ясно, что стакан в его руке почти лопнул – с какой силой он сжал кулаки. Уизли, не скрывая похоти в глазах, пялился на Грейнджер, иногда проводя руками по ее икрам. "Дура! А еще занимает пост старосты!" Что-то перевернулось в груди Малфоя с такой силой, что дыхание резко оборвалось, в глазах потемнело, и в глотке появился отвратительный привкус желчи, застрявшей комом так, что не сглотнуть. "А ты куда смотришь, Поттер? Почему позволяешь этой идиотке позорить себя?" Малфой уставился на Поттера. Но тому было абсолютно плевать - он целовал девчонку Уизли, причем было ощущение, что гриффиндорец сейчас просто сожрет ее. - Сборище дебилов, - Драко раздраженно зарычал, выпивая остатки алкоголя в своем стакане. - Фу, как это пошло и отвратительно смотрится. Сразу видно, что за маской синего чулка скрывается банальная дешевка, - Дафна прильнула к Малфою, поцеловала в шею и уставилась на него, явно ожидая одобрения сказанных ею слов. - Зато у тебя нет никаких масок. Не правда ли, Гринграсс? – Малфой, оттолкнув ее с себя, презрительно ухмыльнувшись. - Да как ты смеешь? Я из приличной, уважаемой семьи. Я чистокровная и аристократка, в отличие от нее, - Дафна высокомерно вздернула подбородок, демонстрируя обиженную невинность. - Но это не мешает тебе быть дешевкой. Или может я не прав? Тогда какого черта ты липнешь по мне? – со злым прищуром он уставился на нее. Все молчали. Второй раз за вечер никто не ожидал такого поворота событий. Дафна расширившимися от ужаса глазами смотрела на Малфоя. Тот лишь скривил губы и отвернулся. Так и не ответив, девушка встала, взяла пальто и молча ушла. - Наконец-то, - пробурчал Драко и налил себе еще выпить. - Думаю, ты должен это видеть, - голос Блейза был приглушенным. Малфой в недоумении проследил за направлением его руки и снова обомлел, не доняся стакана до рта. Грейнджер расстегивала кофту. В его душе что-то громко перевернулось и с грохотом рухнуло вниз. Достаточно! - Ну все, это уже слишком. Пора заканчивать этот балаган, - Малфой с оглушительным стуком поставил стакан на стол, так и не прикоснувшись к огневиски. Никто даже не думал его останавливать. Бесполезно. Решительным и размашистым шагом он направился в сторону столика, на котором устроила пляски Грейнджер. Не обращал внимание на сладкую парочку Поттер-Уизли, на Вислого, который пожирал Грейнджер взглядом. Он остановился около стола. Все смотрели на него. Оглушительно грохотала музыка. Грейнджер повернулась к нему. Увидев его, она сняла кофту, резко бросила ее себе под ноги с каким-то остервенением и осталась только в тоненькой, почти прозрачной майке. Вытащив палочку, он остановил музыку. - Концерт окончен, - властно, не принимая возражения. - Какого дьявола, Малфой? – заплетающимся языком произнес Уизли. - Лучше заткнись, а то, видит Мерлин, соблазн врезать по твоей физиономии слишком велик, - Драко даже не смотрел на него. Грейнджер перестала танцевать, но со стола не слезла. Она уставилась на него, гордо вздернув подбородок. - Пошел прочь отсюда! – слова давались с трудом. - А с тобой будет отдельный разговор. Своими выходками ты только позоришь нашу школу и должность старосты,- с этими словами он стащил упирающуюся девушку со стола. Та брыкалась и упиралась как могла, но Драко лишь молча закинул ее себе на плечо, направляясь к выходу. Заметивший это Уизли, попытался ей помочь. На негнущихся ногах он встал со стула, но тут же рухнул обратно, поняв, что встать – это слишком трудно. Неся Грейнджер к выходу, Малфой старался игнорировать вопросительные, заинтересованные и расстроенные взгляды посетителей в их сторону. Резко опустив девушку на пол, он втолкнул ее в туалет, с силой припечатав к стене сильными руками. - Я не буду спрашивать, какого дементора ты напилась. Я только спрошу: какого черта тебя понесло на стол?! – орал слизеринец. "Да, непревзойденный Драко Малфой орал. Как последний придурок, как конченный дебил. Вряд ли это сведет меня с ума еще больше, ведь я итак сумасшедший!" - Это не твое дело, - Гермиона тряхнула головой и попыталась сконцентрировать взгляд на парне. - Господи, как же ты меня бесишь! Напилась, как дешевая проститутка, и выплясывала на столе. Чем ты только думала? Явно не своими хвалеными мозгами! - приговаривая это, он потащил ее в сторону умывальника, резко нагнул под кран и открыл воду. Холодная вода полилась ей прямо на голову. От неожиданности девушка громко закричала и стала подпрыгивать на месте. - Малфой, пусти! Ты, придурок, пусти! О Боже, как же холодно! – она орала во всю глотку. - Терпи, идиотка! Сейчас быстро придешь в себя! – он нагнул ее еще ниже, отчего вода потекла в рот, нос и глаза. Отплевываясь, гриффиндорка, наконец-таки, смогла вырваться из цепкой хватки Малфоя. Полностью протрезвев, она отпрыгнула на несколько шагов назад и с немым вопросом уставилась на него. - Прояснились ли твои заумные мозги, Грейнджер? – он с усмешкой наблюдал, как девушка отплевывается и пытается отжать сырые волосы. - Ты просто колоссальный дебил, Малфой, - обхватив себя руками, она задрожала. - Боюсь, что ты ошибаешься. Не я только что выплясывал полуголым и в доску пьяный на виду у всей «Кабаньей Головы», выставляя себя на показ, как заправская шлюха. Так что, лучше скажи спасибо, что я спас твою никчемную репутацию местной скучной зубрилы, - сложив руки на груди, он привалился к стене. - Да кто тебя просил? Первый раз в жизни, я делала то, что хочется мне! Не помню, чтобы я призывала на помощь. И вообще, если ты такой борец за моральные ценности… - резким взмахом руки он остановил ее гневную тираду. - Грейнджер, прибереги свои нотации для того, кому не наплевать. А я ухожу, - он опустил глаза и вышел за дверь. Гермиона от злости топнула ногой, сползла по стене и спрятала лицо в ладонях. По щекам текли обжигающие слезы. - Какой же ты идиот, Малфой! – орала она вслед ему. Но слушала ее лишь закрывшаяся за ним дверь. - Неужели ты не понимаешь, как виноват? Неужели ты ничего не видишь? – она шептала это тихо-тихо, словно боялась, что ее услышат. Несколько раз она сильно ударила затылком о закрытую дверь, ощущая лишь тупую ноющую боль в области сердца. Не может быть, что она пустила его так глубоко. Настолько, что даже Краму не удалось попасть в святая-святых ее душевной обители. Сама того не желая, она подписала себе смертный приговор, обрекла себя на невыносимые душевные муки. "Нет, этого просто не может быть!" В голове не по одному кругу проматывалась только что произошедшая ситуация. И так некстати вспомнился их поцелуй в классе после собрания старост. - Ну почему мы храним в своей памяти то, что люди назвали «бедой»? Сейчас все ее жизненные приоритеты, все ее моральные принципы и вероубеждения летели псу под хвост. Мир рушился. И одновременно, в тайне от самой Гермионы, строился новый, в котором был он.