Помочь?

- Тебе помочь? - спрашивает Михаэль, тихо заходя в комнату. Сеченов оборачивается на него, согласно кивая, и протягивает широкую атласную ленту, второй рукой придерживая только надетый поверх белой рубашки корсет. Сам Михаэль уже готов к предстоящей поездке - черная, идеально сидящая по фигуре рубашка и строгие прямые брюки. Сеченов на мгновение забывается и откровенно пялится на него, оглаживая взглядом с головы до ног, и тот усмехается, подходя ближе, забирает ленту из рук и одним движением разворачивает его к себе спиной. - Успеешь еще насмотреться, нам выходить скоро. Сеченов улыбается, когда Михаэль коротко целует его в висок, и послушно стоит, продолжая прижимать к животу корсет. Михаэль расправляет в руках ленту, глухо дергает ею, будто проверяя на прочность, и продевает в нижний ряд люверсов. - Красивый. Он нравится мне больше предыдущего. - Да? - Рассеянно спрашивает Сеченов, водя пальцами по туго натянутой черной ткани. Михаэль в ответ только утвердительно мычит, тепло выдыхая ему в затылок, и тянет ленту на себя, затягивая туже низ корсета. - Он более… - он на мгновение перестает шнуровать, скользит ладонями по стройной талии и с нажимом ведет ими выше, слегка сминая пальцами бока. - Утонченный. Как раз для тебя. Сеченов хмыкает, чувствуя щекой его широкую хитрую улыбку, и наклоняется чуть вперед, упираясь ладонями в дверцу шкафа, пока Михаэль продолжает тихо шуршать лентой сзади, после каждого люверса затягивая все крепче. На мгновение останавливаясь, он наклоняется и целует Сеченова прямо за ухом - прижимается влажными губами и замирает, выдыхая носом в волосы. - Прекрасный парфюм, - шепчет он, чуть отстраняясь. - Твой. - Я знаю. Тихо усмехаясь, Михаэль целует снова в то же место, ведет носом ниже, медленно и глубоко вдыхая, до накрахмаленного ворота застегнутой рубашки, и слегка прикусывает тонкую кожу. Сеченова вдруг прошибает от этого сильнее, чем он мог бы предположить, волосы на затылке встают дыбом, и он еле сдерживает стон. Как можно тише сглатывает и побыстрее старается отвлечься от так невовремя накатившего возбуждения. Смотрит на висящую сбоку от шкафа картину - унылый английский пейзаж с мрачным небом и темными, поломанными ветром деревьями. Пытается вспомнить художника, имя которого так и вертится на языке, но вдруг резко выдыхает, когда Михаэль наматывает на кулаки ленту, с силой тянет их, дергая его на себя, и укладывает подбородок ему на плечо. - О чем задумался? - по шее бегут мурашки от его тихого томного голоса, Сеченов в удовольствии прикрывает глаза и сжимает губы. Он отрицательно мотает головой, не в силах придумать хоть что-нибудь, и Михаэль, так и не дождавшись ответа, хрипло посмеивается и отстраняется. - Нам нужно сначала заехать в офис за документами, ты помнишь? Нет, не помнит. Сейчас Сеченов, кажется, не помнит ничего, способный только молча стоять, внутренне обмирая от каждого рывка сильных рук, выбивающих у него из легких весь воздух, и слушать собственный оглушительный пульс в ушах. - …куда ты его положил? - спрашивает Михаэль будто издалека. Он останавливается, укладывая пальцы ему на талию и крепко сжимая, и Сеченов трясет затуманенной головой, пытаясь вернуться в реальность. - Что? - План презентации. Я принес его тебе еще на прошлой неделе, где он? - медленно повторяет он, подходя еще ближе - гораздо ближе, чем необходимо, и почти вжимается в его спину грудью. Сеченов честно прикладывает все возможные усилия, чтобы вспомнить, безуспешно пытается выровнять сбившееся дыхание и крепче впивается руками в покрытое лаком дерево. - Я не забирал его домой, значит где-то в кабинете, в ящиках или… я не знаю, может, на столе, - говорит он сбивчиво и сжимает пальцами переносицу. Он мысленно укоряет себя за собственную реакцию и чувствует, как начинают пылать уши. Михаэль не делает ничего из ряда вон, продолжает молча шнуровать его, восхитительно туго затягивая ленту, дергает его на себя, шумно дыша на ухо, и с каждой секундой прижимается все теснее, практически не оставляя пустого пространства между ним и шкафом. - Хорошо, найдем, - Михаэль скребет подбородком его плечо, зарывается носом в волосы и слабо кусает в загривок. Совладать с возбуждением становится все сложнее - Сеченов шумно выдыхает и отстраняется от его губ, наклоняется вперед и прислоняется локтями к дверце, невольно прогибаясь в спине. Член уже ощутимо давит на ширинку, он бессильно прикрывает глаза и втягивает носом воздух. Михаэль вдруг останавливается, перекладывает оставшуюся длину ленты в одну руку, а второй скользит по его животу. Сердцебиение уже ощущается в горле, Сеченов сглатывает, когда рука поднимается выше и останавливается на груди, прямо между ребрами. - Выпрямись, - тихо говорит Михаэль и резко давит на корсет спереди, одновременно с этим до упора затягивая ленту под самыми лопатками. Воздух с шумом выходит из легких, он чувствует на мгновение накатившее головокружение и заваливается Михаэлю на грудь. Тот перехватывает его поперек живота, крепче притягивая к себе, и Сеченов чувствует очевидно вжимающийся ему в ягодицы стояк. Михаэль выдыхает ему в волосы, оставляет еще один влажный поцелуй на шее, самым кончиком языка скользя по коже, и отстраняет от себя. Михаэль крепко завязывает бант и заправляет узел под шнуровку, удовлетворенно хмыкает и обхватывает его пальцами за талию, поглаживает и медленно скользит к животу. Сеченов, кажется, даже сквозь плотный корсет чувствует, насколько горячие у него руки, подается слегка назад и теснее вжимается в него спиной, роняя тихий стон сквозь зубы, когда в бедро снова упирается его твердый стояк. Михаэль спускается пальцами ниже, к самому краю корсета, водит по самой кромке, слегка цепляя ее ногтями, и остается буквально в нескольких сантиметрах от набухшей головки, почти болезненно упирающейся в пояс брюк. Сеченов уже готов сдаться - самостоятельно схватить его за ладонь и положить ее на свой член, но Михаэль вдруг дергает обеими руками корсет чуть вниз, идеально усаживая его по фигуре. - Вот и все, готово. - Он целует его напоследок в макушку и приглаживает сбившиеся пряди ладонью. - Машина уже ждет, пошли. Гулко дыша, Сеченов оборачивается на него, сразу отмечая его зардевшиеся щеки и тяжело вздымающуюся под рубашкой грудь, и глупо хлопает глазами, пока Михаэль медленно отходит от него, подмигивает, расплываясь в улыбке, и скрывается за дверью.