Красный

      Победа не всегда приносит радость. Что такое удовольствие по сравнению с горечью, утраченной жизнью? Множеством жизней? Что такое боль, если ты испытываешь её каждый день, терпишь адские муки, чувствуя, как материя рвётся на куски, кости хрустят, отдаваясь колющими импульсами в самую душу? Ты являешься человеком, живым существом, пока стремишься к жизни, способен чувствовать, двигаться, имеешь высшие цели. А кто ты без всего этого? Пустота, оболочка, сгусток атомов. Бозон Хиггса что-то перепутал, случайно соединив частицы мироздания в нелепую форму, сломавшуюся в самом начале пути. Вот бы пропустить себя через коллайдер и вновь стать ничем, лишь бы не испытывать боль. Боль от осознания собственной никчёмности, не физическую, ведь её ты больше не можешь испытывать, привыкнув терпеть, сомкнув зубы. Удобно думать с позиции вещи — вещи не нужно планировать свою жизнь, её планируют за тебя, заранее рассчитывают на определённый результат с долью погрешности. Боль одного человека — неудобная, но необходимая погрешность. В первый раз умирать было невыносимо, далее — человек привыкает ко всему. Роль пушечного мяса — почётная роль, если на другую ты не тянешь, нужно довольствоваться тем, что есть, бери, пока дают, иначе ты не сможешь реализоваться хоть в чём-то.              Только убивая себя и калеча ты можешь спасти кого-то. И то не всегда.              Ничтожество, ни на что не годное существо.              Куда делись краски, желание следовать дальше, несмотря ни на что? Противно от самого себя и своей слабости. Почему он не может жить, думая о радуге, дружбе и мечте? Даже Дазай способен на это, пусть он притворяется, но, чёрт возьми, у него это получается просто превосходно, он был бы действительно хорошим актёром. Он также может по щелчку пальцев любому поднять настроение, вывести на эмоции, отвлечь, помочь в трудный момент жизни. Ацуши не может, перестал быть любимым всеми ярким солнцем, больше не дарит всем тёплую улыбку, пытается выдавить её из себя, но это выглядит слишком фальшиво и неправдоподобно.              Он — щит, грубая сила и скорость, набор качеств, которые постепенно вытеснили всё остальное. И то, это больше не работает, эти качества больше не спасают невинные жизни, только убивают неугодных системе. Молодой парень, едва познавший прелесть жизни, стал убийцей, оружием в руках вышестоящих. Сам твердил о ценности любого живого существа, но при этом лицемерно нарушал свои же принципы, принимая формальную похвалу.              Получается, цена жизни — слова благодарности, сказанные для галочки? «Молодец, пацан, ты снова убил».              «Ты поранился? Что? Тебе отрезали ногу? Вырвали с мясом руку? Ничего страшного, они ведь отрастут!»              Как же противно.              Хочется вырвать себе сердце и сожрать, насытиться кровью с широкой блестящей улыбкой. Зрачки, расширенные от удовольствия и безумной картинки своей гениальности в голове. Облизываешь пальцы, высасываешь кровь из собственного сердца, которое всё равно восстановится через пару секунд.              Интересно, если душа изначально привязана к телу при рождении, твои плоть и кровь являются тобой с первых секунд, с первого вдоха, то при замене это будешь всё ещё ты? Если вырастет новое сердце, нога, рука, мозг создаст новые нервные узлы, они ещё будут принадлежать тебе, а не новому продукту ненавистного дара?              Может, половина тела, выросшая за последние несколько месяцев всё же не его? Тогда легко объяснить странные мысли и отличительное поведение, которое многие уже заметили и рассуждают друг с другом, надо ли что-то предпринимать или же пустить всё на самотёк.              Идея!              О боже, она такая гениальная, что из глаз брызгают звёзды, хочется прыгать от восторга!              — Боже, это прекрасно!              Надо отблагодарить всех тех, кто помог ему когда-то, подарить подарок с ярко-красным бантиком!              Красный. Красный будет присутствовать обязательно! И белый, но красного будет в разы больше.              Ацуши с улыбкой вскочил на ноги, пробежал несколько кругов ко комнате, иногда спотыкаясь о какие-то вещи, врезаясь в стены. Он активировал способность, превратив правую руку в тигриную лапу и, оттянув её в сторону, со всей силы ударил когтями по рёбрам. Кровь брызнула обильным потоком на стену напротив; впечатление от содеянного было гораздо сильнее, чем короткая вспышка боли, ни один мускул на лице не дрогнул, только улыбка стала шире, как и взгляд, переменившийся с предвкушения на безумную радость. Ударил снова, разодрав живот, но, к сожалению, всё вновь стало как прежде. Процарапав предплечье левой руки, рана зажила сама собой, что вызвало у парня бессильную грусть.              Ему безумно хочется умереть. Пожалуйста, дайте ему умереть, пока он желает этого, пока набрался смелости прекратить свои страдания.              — Прошу, позволь мне умереть, не восстанавливай тело, пока я не буду молить об этом… — проскулил Ацуши, ударяясь головой о стену снова и снова, пока когти обеих рук драли грудь, вскрывая рёбра, обнажая лёгкие и бесчисленные сосуды. — Я больше не могу терпеть…              Теперь он прекрасно понимал Дазая. Чёрт, он только сейчас его понял. Очень раздражает, когда твою смелость ни во что не ставят, что ты, приложив все свои силы, позорно выживаешь. Дазай… Он был идеален во всём: в юморе, актёрской игре, его ум вызывал восхищение, а внешность… Ацуши всё чаще думал о нём, осознавая, что тот никогда не посмотрит на такого, как он. Старался приблизиться к его воображаемому идеалу, который выстроил в своей голове из потребности подгадать, что же может нравиться наставнику. Постепенно перенимал его модель поведения и эмоции, тоже примерял маски, но безуспешно. Они выглядели слишком неправдоподобно по сравнению с игрой Осаму.              Беззвучно набрав в лёгкие побольше воздуха, Накаджима ещё раз ударил себя тигриной лапой, затем другой и так снова и снова. Пол и стены постепенно окрашивались в красный, под ногами скапливались скользкие тёплые лужи, на одной из них он поскользнулся, мечась по комнате, упал на спину, переводя дыхание. Благо Тигр выслушал его, принял его просьбу, не вмешиваясь, раны перестали затягиваться, позволяя совершить задуманное.              — Ха-ха-ха, — громко смеялся, давясь слезами, раздирая в мясо собственное тело и медленно теряя сознание.              

***

      

      — Эй, шкет, открывай! — Куникида долбился в хлипкую дверь.              Он притащил с собой Дазая, непрозрачно намекая, что ученик — его ответственность. Оба волновались, не увидев всегда пунктуального оборотня на рабочем месте, оба видели, что в последнее время тот выглядел очень плохо с мешками под глазами и отсутствием привычного блеска.              Осаму не вытерпел и взломал дверь отмычкой, первым вошёл в квартирку, тут же останавливаясь в коридоре и прикрывая нос рукой от сильного запаха крови.              — Ацуши-кун… — неуверенно позвал он, пересекая порог комнаты. Его взгляд округлился от шока и неверия, наткнувшись на остывшее тело.              Куникида вбежал внутрь следом, впав в такой же ступор.              Они с ужасом смотрели на надпись на стене, написанную запёкшейся кровью, с высохшими свисающими ошмётками:              «Я устал».