Сын Экси

«Холодно. Так ужасно холодно…» Тёмно-алая жидкость неторопливо скатывалась по рукам, оставляя липкую лужу на кафельном полу душевой. Боли не было. Больше не было. Она сменилась долгожданным онемением в конечностях. Многочисленные гематомы, саднящие ушибы и порезы больше не беспокоили. Теперь ничто не принесёт ей боль. Сладкое чувство эйфории и невесомости наконец разливалось в измученном теле, принося долгожданное облегчение. «Кто-то… Кто-то выключил свет?..» — неуверенно пронеслось в сознании изувеченной брюнетки, когда помещение неожиданно погрузилось во мрак. «Ах, да… Точно. Похоже, это просто конец…» — неожиданное осознание не пугало Ванессу, наоборот, ведь конец — это избавление. Избавление от боли, за последний год ставшей уже привычной и такой неотъемлемой частью жизни. Боль могла быть разной: бесконечные травмы, полученные на суровых тренировках команды Воронов, наказания Хозяина его излюбленной тростью — ушибы и мелкие переломы, всё это — ничто в сравнении с наказанием от Рико. Отчаянный душераздирающий крик Жана на повторе застрял в голове. «Но как же до этого докатилось? Почему всё стало… так?..» — Вихрь непрошенных воспоминаний перенёс Ванессу на 7 лет назад, в тот самый злосчастный вечер, с которого и началась история.

***

Летний ветер шаловливо перебирал чёрные локоны девчонки, с таким отчаянием забивающей мяч во вражеские ворота. В черно-синей форме и с клюшкой на перевес, Ванесса рьяно демонстрировала спортивные достижения молчаливым наблюдателям с арены. Играть в роли нападающего тяжело: конец первого тайма, а ноги уже подкашивались, на лице проступила испарина и, кажется, потянулось левое плечо. Она не знает, почему родители привезли её сюда, но их непривычно обеспокоенные лица и затравленные взгляды, заставляли инстинктивно напрячься. Слова матери, озвученные той перед самым началом игры, продолжали навязчиво крутиться в уме. «Покажи всё, на что способна. Играй так, будто от этого зависит твоя жизнь». Она так и делала. Вкладывалась в каждый бросок, с остервенением захватывала мяч. Наконец, первый тайм окончился победой, с отрывом в пару очков. На трибунах поднялось гудящее перешептывание, а после Ванесса увидела подзывающий жест отца. Быстро приблизившись к трибунам, Ванесса молча ждала указаний, попутно оценивая настрой собравшихся. Родители девчонки с надеждой уставились на какого-то японца средних лет. Тот сидел в угрюмой задумчивости, а позади него — два здоровых мужчины под два метра ростом, оба одетые в строгие черные костюмы. С высоты маленькой девочки, мужчины казались настоящими гигантами. — …Даже не знаю, — японец наконец прервал напряженную тишину, с сомнением оглядывая Ванессу. — Пусть девчонка встанет на ворота. Отец кивком головы приказал исполнить слова хмурого японца. Не успев перевести дух, Ванесса тут же оказывается в позиции вратаря, и с гудком, ознаменовавшем начало второго тайма, вновь включается в игру. Она откровенно не любила эту позицию и порядком устала, но родители были здесь. Они внимательно смотрели и от чего-то рассчитывали на результат, а значит — она обязана выложиться на полную. Мертвой хваткой вцепившись в клюшку и по-крепче закусив кафу зубами, Ванесса полностью сосредоточилась на траектории мяча — первый перехвачен. Следующие шесть — тоже. Но вот один всё же пробивает защиту. Кажется, его подал игрок под номером 1. С этого момента игра становится в разы ожесточеннее. Игроки начинают пропускать всё больше мячей, а руки Ванессы наливаются свинцом и дрожат от перенапряжения. Пропустила. Ещё один. И ещё. Второй тайм команда проиграла с отрывом в одно очко. Отец вновь подал сигнал. Чтобы не терять лишнего времени, девочка на ходу снимает защитный шлем и капу. На последних силах приближаясь к трибунам, Ванесса взглядом оценивает настрой наблюдателей. Она облажалась. Взгляд родителей стал ещё более обреченным, а хмурый японец насупился ещё сильнее. — Не скажу, что в восторге. Я рассчитывал на более явный результат. — мужчина азиатской наружности, наконец обрел твердую решимость. Одним махом головы, он мигом заставил всех игроков покинуть поле. И уже было отвернулся, как за спиной Ванессы раздался наглый мальчишеский голос: — Её волосы поразительно чёрные… Цвет истинного Ворона, — темноволосый мальчишка с единицей на форме, тут же приковал к себе внимание мужчины. — Дядя, хочу её себе. — Хм, — губы японца растянулись в кривоватый усмешке. — Уверен? Она станет полностью твоей заботой. Мальчишка запустил свою ладонь в волосы Ванессы, и стал неспешно перебирать их, играясь. Девочке было неприятно — пальцы цеплялись за спутанные, после игры локоны, вызывая болезненные ощущения. Немой взгляд родителей приказывал терпеть молча. — Понимаю, — согласно кивнул мальчишка, возвращая дяде свой предвкушающий взгляд. — Что ж, как пожелаешь, Рико. Пускай девчонка живёт. Мужчина, наконец, теряет интерес к детишкам, всем корпусом разворачиваясь к родителям Ванессы. Крепко схватившись за руки, те неотрывно смотрели друг другу в глаза. В руках японца мелькнул пистолет. — Патрисия и Говард Кастильо, как предатели основной ветви собственного клана и подстрекатели переворота правления, вы приговариваетесь к немедленной казни через расстрел, — два метких выстрела сопровождают слова японца. — Собаке — собачья смерть. — с презрением выплевывает мужчина, оглядывая свежие трупы. Две секунды — ровно столько понадобилось, чтобы молодые родители в расцвете своих сил, теперь обмякшими тушами завалились под ноги японца. Алая жидкость окропила брызгами дорогой костюм убийцы. В ушах Ванессы застыл нескончаемый звон выстрела, ноги подкосились и дрожащие коленки встретились с мягким искусственным покрытием поля. Шок, ужас, отчаянное отрицание — все эмоции смешались в единый неразрывный поток. «Не может быть… Это просто не может быть правдой». — Запоминай, девчонка, твои сладкие дни детства позади. Теперь ты — собственность клана Морияма, и с этого дня сделаешь всё возможное, чтобы оправдать наше доверие и окупить собственное существование. А это… — японец показательно пнул безвольную голову отца, — то, что тут делают с предателями. Уяснила? Ванесса не могла произнести ни слова. Дыхание спёрло от накативший слёз, к горлу подступил рвотный позыв, а всё тело подогнулось, словно от удара. — Надеюсь ты доходчиво разъяснишь ей, как тут всё устроено. Промахи девчонки впредь будут расцениваться, как твои собственные, — отчеканил мужчина, уперев угрожающий взгляд в племянника. — Я тебя понял, дядя. — Рико склонился к девочке и крепко обхватив ладонями её потухшее лицо, проговорил: — Зверушка быстро поймёт, где её место.

***