Не такую жизнь хотел Уилл Байерс

Не такой жизни он хотел. Уилл был всего лишь оболочкой, которая изо дня в день проживает ужасные события. Пока его сверстники вселяться, тому приходится бороться с самим собой. Пока они могут наслаждаться моментом, он лишь молиться, чтобы всё поскорее закончилось. Это не жизнь, а сущий ад. Была бы воля Байерса — он бы сменил всё, от места проживания до подсознания и совсем иной концовки. Только вот сейчас приходится довольствоваться тем, что имеем. А именно страданиями. Горькая слеза скатывается по щеке прерывая его ход мыслей. Улыбка и такая несуразная вещь проносится в его голове. «А будь всё по-другому, был бы я счастлив?» Нет. Ответ очевиден и это слово с трёх букв, которое начинается на «н» и заканчивается на «т». Почему же? Да потому что шатен уже не может так жить. Все твердят, якобы «жизнь одна и её нужно ценить», но это бред. Смысл ценить то, что не приносит тебе пользы и элементарной радости? Он в безысходности. Тонкое лезвие проходиться по коже, оставляя розовый след. Нет-нет, вы не подумайте, Уилл и самоповреждение? Все бы посмеялись с этой глупой шутки, также как и он сам, жаль конечно, что это не является ею. Никто не поверит, пока не увидит на собственные глаза и не воспримет всерьёз. Его никогда не воспринимали всерьёз. Чувства обесценивали и заставляли страдать ещё больше. Изливаться кровью. Рука начинает характерно покалывать от ещё одного прикосновения холодного железа. Ему не больно, просто это единственное что может отвлечь его и помочь. Однако, всё же присутствовало одно «но» — это занятие перестало исполнять свои первоначальные функции. Он не знал, что делать дальше. Кровь начинает стекать по бледной коже. Он не хочет жить такую жизнь, он не хотел уже абсолютно ничего. Уилл обречён. Его страдания обречены. Его любовь обречена. Любовь, которой никогда не светит выйти на свет, коснуться лучиков солнца и почувствовать тепло. Ничего не светит. Хотя, может это и к лучшему, кто знает. Оди с Майком прекрасно смотрятся вместе, даже несмотря на все эти вечные ссоры. Они преодолеют все препятствия и пойдут по выложенной годами брусчатке за руки, а Байерс продолжит гнить на старте. Старте, от которого не идёт ни единой дороги. Его судьба предрешена. Боли не было, всхлипы и слёзы уже давно иссякли, чувства испарились. Он потерялся. Листок бумаги перед ним выдавал маленькие буквы, видно в спешке выведенные на её глади. Первая строчка уже выдавала всё с потрохами. « Мой дорогой Майк. » Он не собирался перечитывать, ведь если начнёт, то вновь не дойдёт до цели. Не дойдёт до конца. Так уже происходило — он шёл к этому, но на финальной перечитывал, выбрасывал, курил и откладывал. Никто не знал о его зависимости, также как и о нём самом. Тот «Уилли» уже давно умер. Его убили ещё в же первую неделю пребывания в изнанке. А нынешний должен довести себя до задуманного. Похоже, этот день действительно настал. Спокойный взгляд втупился в очередной из своих рисунков. Уж больно он напоминал его, словно внутренности вывернули и затолкали уже в верном порядке. Сломали все защитные механизмы. « Мой дорогой Майк. Прости, возможно я где-то провинился перед тобой, просто знай, что я правда не хотел. Прошу прости меня за всё, но за этот поступок извинений не жди. Я уже давно принял решение и ни о чём не жалею, правда. Просто знаешь, когда ты стараешься быть таким, которым тебя хотят видеть другие, таким — словно ничего не произошло и всё осталось как ранее прекрасно. Краски разлились, а картина лишилась возможности быть цветной. Именно так чувствовала себя моя душа. Прости, я не хотел писать тебе всё это, просто не мог оставить тебя без последних слов. Может тебе неприятно, поверь я видел как ты избегаешь меня последнее время. Ничего страшного, я не злюсь, просто было немного обидно, но правда ничего. Я ненавидел себя с того самого дня, но в памяти всплывали ваши лица и рука не поднялась ничего сделать. Будьте счастливы, пожалуйста, и не живите прошлым, ведь именно это меня и погубило. Секунду, Майк, мне нужно сделать финальный ход. Уилл премудрый впервые сможет победить себя же. » На этом моменте строчки перекрывают две давно засохшие кровавые капли, которые смешиваются с чем-то новым. Слёзы. « Я давно рисовал себе смерть, поэтому не вините никого в произошедшем. Наконец я могу расслабиться, а мой разум успокоится. Наконец «зомби-мальчик» по-настоящему будет считаться мёртвым. Наконец могу сказать тебе последнее о чём так давно не мог сказать. Я испытывал к тебе все самые искренние чувства и думаю ты догадываешься, про что тут имеется ввиду.

Я любил тебя, Майк Уиллер.

Твой Уилл. »

На столе так и останутся пятна въевшейся до основания крови как напоминание о том морозном летнем дне, а Уилл Байерс удержится лишь уничтоженным воспоминанием.