Не так быстро/медленно

Not so fast Ты Каркат Вантас, и ты не так быстро принимаешь перемены, как бы того хотелось. Тебе натурально страшно от того, с какой скоростью ваши с Дэйвом отношения развились за каких-то пару дней. И это после многолетнего топтания во френдзоне друг у друга. Стоило вам позавчера поцеловаться, как уже на следующий день — бум! — и вы сделали это. И вы бы даже сделали это в тот же день, что и поцеловались, если бы вас не прервала череда ужасных обстоятельств извне. А теперь вы летите на корабле, и ваше путешествие вероятно займет не один год. Тебе кажется, что вам не стоило так сильно торопиться, но у Дэйва другое мнение, а ты не можешь ему сопротивляться. Из-за того, что все произошло так быстро, ты теперь ужасно нервничаешь. И стоит Дэйву к тебе прикоснуться, как тебя будто током бьет, а в голове вспыхивают события минувшей ночи. А касаться он стал тебя довольно часто и более смело, чем раньше. Хотя, возможно, тебе это кажется? Например, сегодня, когда ты наливал вам кофе, он встал рядом с тобой, рассуждая о какой-то чепухе, и внезапно приобнял тебя за талию. И сделал это так спокойно и равнодушно, что ты тоже сделал вид, что ничего такого не происходит. Хотя сердце барабанило в ушах так, что ты едва слышал, о чем он говорил. А когда он убрал руку, тебе ну точно показалось, что она дотронулась до твоей задницы, прежде чем Дэйв развернулся и пошел болтать с Рокси. Твоя паранойя вела бы себя спокойнее, если бы вы не сделали то, что сделали. А так у нее есть повод поднимать тревогу и возбу… то есть, волновать тебя из-за каждой фигни. Ты даже взгляд его спокойно вынести не можешь. А из-за того, что он в очках, тебе кажется, что смотрит он на тебя постоянно. Нет, ты счастлив, правда. Но это не мешает тебе думать о всякой фигне, вроде «а что если вы все слишком быстро перепробуете, и Дэйву быстро надоест». Хотя здравомыслие тебе подсказывает, что в таком случае ему бы и дружить с тобой надоело, чего не произошло. В какой-то момент ты не выдерживаешь и идешь гулять по кораблю, чтоб остудить голову. Но Дэйв тебя находит и спрашивает, что не так. Ты понимаешь, что для здоровых и крепких отношений лучше быть честным, но все равно не знаешь, что сказать. Но чем больше ты молчишь, тем больше нервничает Дэйв, — это надо прекращать. — Не слишком ли быстро все происходит? — выдавливаешь из себя ты, боясь смотреть на него. —Да-да, я знаю, что мы до хера как поздно начали, но все же не могу отделаться от ощущения, что мы что-то упускаем. Будто бы ввели чит-код, чтобы попасть на последний уровень игры, забив на все предыдущие уровни, прямо как одна наша старая подруга. Но я уверен, что я просто слишком зацикливаюсь на неважной херне, как обычно. Не обращай внимания. Дэйв задумчиво молчит, и ты уже жалеешь, что это сказал. Ваши шаги в тишине сейчас раздаются особенно громко, отражаясь эхом от стен коридора. — Хочешь сказать, что нам надо, типа, устроить свидание? — наконец, спрашивает он. — Или даже несколько свиданий. В том абсурдном минимальном количестве, после которого приглашать на «чашечку кофе» считается приемлемым? Сколько их там должно быть? Три? Пять? Адам Сендлер в «50 первых поцелуях» как-то умудрился затащить Дрю Берримор в постель за один день, учитывая, что она о нем каждый день забывала, и он был для нее практически незнакомый чувак. Для него, конечно, это было до хера дней, но ты понимаешь, о чем я. Ты знаешь этот сраный фильм наизусть и в человеческой, и в тролльской версии. Ты слушаешь его, и твоя челюсть понемногу отвисает. Надо ли говорить, что ты не был готов к такому повороту. А Дэйв продолжает идти рядом с тобой и развивать свою мысль. — Хотя я хз, какие свидания можно устроить на сраном корабле. Ужин при свечах? Ну да, приемлемо, но я без понятия, есть ли тут свечи. Сидеть на капитанском мостике и залипать на звезды? Вроде норм. Шароёбиться по разным частям корабля, держась за руки? Бля, даже не знаю. Что еще тут можно… Эм… Я только начал, а у меня уже кризис идей. Эй, бро, может, закончишь на меня таращиться, как на редкую диковину, и поможешь с идеями? Когда он смотрит прямо на тебя, ваши взгляды встречаются, и ты чувствуешь, что краснеешь. Как хорошо, что тут такое темное освещение, а этот дурень ходит в очках и не видит этого. Но все же ты тратишь несколько секунд на размышления по поводу того, что он сказал. После чего выдаешь решительный вердикт: — Нет, на хуй это, — говоришь ты, отводя взгляд. — Зная тебя и зная себя, эти самые «свидания» будут мало отличаться от той херни, чем мы с тобой обычно занимаемся. И называть это так будет оскорблением самой концепции «свиданий», которую я очень уважаю. — Согласен. — А ужин при свечах? Я так и представляю, как ты сидишь напротив в ебучем фраке с бабочкой или просто в футболке и вешаешь эту бабочку на голую шею иронии ради. А еще как слово за слово, и ты начинаешь сравнивать свечи с фаллическими символами, и мы ржем с тобой, как дегенараты. — Вдвойне согласен. — Хоть идея и была бы здравой в отношении других пар… Но не нас, увы. — Да я, если честно, не фанат подобного «романтичного говна», — говорит Дэйв со вздохом. — Если смотреть на это действо на экране, то это прикольно в ироничном смысле, а иногда даже без него. Но как пытаюсь примерить это на себя, то впадаю в ступор. Я вообще не могу представить, как буду что-то такое делать или говорить. А если и буду, то это будет либо тупо и неестественно, либо неестественно-иронично. — Но ты же меня сегодня… — ты закусываешь губу, пока не взболтнул чего лишнего. Но от Дэйва не ускользает твой маневр. Он подается чуть вперед, пытаясь заглянуть тебе в лицо. — Что я сегодня? — спрашивает он, хмурясь. Ты молчишь. А Дэйв неожиданно останавливается, будто бы пораженный какой-то внезапной мыслью. Ты оборачиваешься, чтобы узнать, что с ним, и он смотрит на тебя, чуть открыв рот. Затем он краснеет и прикрывает рот ладонью. — Кхм, мда, — бурчит Дэйв в ладонь. — Я сегодня был пиздец каким… тактильным, да? — Ага, — выдавливаешь из себя ты. — И этим, наверное, до хуя тебя смутил и достал? — Да, — отвечаешь ты, после чего, понимаешь, что сморозил, решаешь уточнить: — Да наполовину. Смущение имело место быть, да. Но нет, ты меня этим не достал. На самом деле… Все нормально, Дэйв. Я просто не так быстро принимаю все эти перемены из-за своего ебанутого характера. Ты прекрасно знаешь, каким я могу быть. У меня еще давным-давно не срослось с Терези из-за того, что я строил из себя ебучего недотрогу. И хоть прошло уже столько времени, и я, по идее, должен был повзрослеть, но нихуяшеньки. Я продолжаю страдать от — как ты тогда выразился, — эмоционального поноса, и это по ходу неизлечимо на данный момент. В общем, мне нужно время, чтобы привыкнуть, и я надеюсь, что за это время ты не устанешь от моей херни. Пока ты это все мямлишь, ты идешь вперед, а Дэйв молча шагает рядом. Ты не сразу замечаешь, как вы оказываетесь в машинном отсеке с кучей приборов и ящиков, приваренных к полу и стенам. Ты хочешь что-то сказать Дэйву по этому поводу, но уже не помнишь что. Ты сбиваешься с мысли, когда твоя спина внезапно сталкивается со стеной, а губы Дэйва с твоими губами. И вот это тебе, блять, точно не показалось! Когда он проводит языком по твоим губам, ты отстраняешься, стукаясь затылком об стену и задыхаясь от потрясения. — Дэйв, что ты дела… Он пользуется тем, что ты приоткрываешь рот и, рывком сняв с себя очки, целует тебя, просовывая язык. Ты возмущенно мычишь для вида, но не пытаешься вырваться. Когда он сам разрывает поцелуй, чтобы вы отдышались, ты все же задаешь волнующий вопрос: — Д-Дэйв, что на тебя нашло, блять? — А что, нельзя? — спрашивает он, прижимаясь и дыша тебе в губы. — Тут дело не в «можно» или «нельзя»… Дэйв утыкается носом тебе в плечо, и у тебя по всему телу расползаются мурашки от его дыхания. — Я тоже тебе сейчас кое в чем признаюсь, — бурчит он. — Мне настолько трудно осознать, что мы наконец-то сделали это случаться, что я ищу повод это подтвердить, как отчаявшийся тактильный маньяк. Поэтому мне хочется тебя касаться. Все время. Для меня было пыткой идти с тобой сейчас по коридору и держать себя в руках. Я знаю, что заставляю тебя сильно нервничать прямо сейчас, но ничего не могу поделать. Когда смотрел на тебя, такого задумчивого и отстраненного, захотелось сделать что-то этакое, чтобы убедиться, что между нами все в ажуре. Я знаю, все это звучит ебануто. И прошу прощения, что напугал. Я тебя, кстати, не сильно приложил? Когда он смотрит на тебя этими прекрасными глазами без очков, ты не можешь думать ни о чем кроме «романтичного говна». Ты настолько слабеешь и млеешь под этим взглядом, что ненавидишь себя. — Всё нормально, Дэйв, — говоришь ты и обвиваешь его шею руками. — Пусть все и развивается слишком стремительно, а каждое твое прикосновение напоминает мне о… бля, неважно. Пусть я и чутка пересрал от того, как ты на меня тут накинулся в полумраке, но, думаю, я привыкну. Поэтому… эм, делай то, что посчитаешь нужным. А я в свою очередь постараюсь выйти из стадии сраной недотроги. Твои руки соскальзывают с его шеи и берутся за лицо Дэйва. Ты целуешь его коротко и чувственно. На большее тебя не хватает, и ты стыдливо заливаешься краской под его взглядом. А Дэйв реагирует, как всегда, быстро, впиваясь в твои губы и целуя куда смелее, чем это сделал ты. Его руки гладят тебя по спине, спускаются к твоим ягодицам, и ты стонешь ему в рот, зарываясь руками в его волосы. Руки Дэйва забираются под твой свитер, гладят твою кожу, пуская табун мурашек по твоему телу. Он начинает покрывать поцелуями твою шею, спускаясь к ключицам, и ты прерывисто дышишь, хватаясь за него. А когда одна из него рук соскальзывает со спины и щупает твой зад, ты едва можешь сдержать возмущенно-смущенный вскрик. Ты понимаешь, к чему все это дело идет. И что это ни хера не подходящее место для этого. — Д-Дэйв, — стонешь ты, когда он целует твою шею и трется своей выпирающей выпуклостью о твою. — Нам нужно… нннгх… пойти в нашу каюту. — Нет. Долго, — жарко дышит он тебе в ключицу. — Что? — Хочу здесь и сейчас. — В смысле?! — вопишь ты, осторожно, но настойчиво отстраняя его от себя. — Алё, Дэйв! Ты понимаешь, что это ни хера не то место, где мы должны таким заниматься? Что если кто сюда зайдет? — Плевать. — Ну, охуеть теперь! А мне вот нет! Пока ты занят тем, чтобы не давать Дэйву тебя поцеловать и спутать твои мысли, его рука лезет к тебе в штаны и находит твое возбужденное щупальце. От такой наглости ты тупо роняешь руки и обмякаешь, потрясенный и возбужденный. Дэйв ласкает твое щупальце и другой рукой стаскивает с тебя штаны, пока ты стоишь в прострации и глотаешь воздух не в силах ни кричать, ни дышать нормально. — Дэйв! — взвываешь ты, хватаясь за его плечи. — Прекрати, блять! Ты рехнулся?! — Если так не хочешь этого, то останови меня, — говорит тот с гаденькой, но безумно привлекательной улыбкой. — Или сопротивляйся не только словами. И ты бы мог его остановить и словами, и силой, но… будь честным, ты не хочешь этого. Поэтому хоть ты и ругаешься, но подергиваешь бедрами ему навстречу и стонешь вместо того, чтобы бороться. Смазка из твоего жаждущего отверстия уже течет по твоим бедрам, а возбужденное мурлыканье сотрясает твое тело. Ты чувствуешь себя таким жалким и грязным. Тебе хочется разреветься от злости и стыда, убежать и спрятаться, но ты не можешь. — Повернись ко мне задом, — голос Дэйва обжигает твое ухо, и твой разум настолько затуманен, что ты не сразу понимаешь смысл фразы. — Что? — переспрашиваешь ты. — Попкой ко мне повернись, ¬— говорит Дэйв, и ты настолько смущен и зол от этой фразы, что твое отверстие сокращается, выпуская еще больше смазки. Ты готов провалиться и умереть от стыда на этом самом месте. Но, конечно, ты покорно делаешь, как Дэйв говорит. Когда ты оказываешься к нему задом, он мягко давит на твою спину, чтобы ты выгнулся и уперся локтями на какой-то железный ящик. Ты не знаешь, что Дэйв задумал, но понимаешь, что позволишь ему сделать с собой все, что угодно, как отчаявшийся еблан. Куда ты денешься? Чувствуешь легкое прикосновение к твоим ягодицами чего-то, что не является рукой. А потом ощущаешь, как это что-то начинает тереться в районе щели. С небольшим запозданием ты понимаешь, что это его член, и от этого осознания ты задыхаешься и чувствуешь, что сейчас сгоришь и взорвешься от стыда. Что за пытку этот тупой извращенец задумал? Прежде, чем ты успеваешь что-то понять, головка его члена утыкается в твое отверстие и заходит в него по головку. Ты настолько в аухе, что выгибаешься еще больше, выпрямляя руки, и хрипишь, сдерживая рвущийся наружу крик. — Страйдер, блять! Что ты… — Чшшш, Каркат, бро, расслабься, — спокойно произносит он, и, прильнув к твоей спине, проталкивается в тебя еще глубже. Тебе не так больно, как в первый раз, но от этого не легче. Ты чувствуешь себя уязвимым, и тебя до усрачки пугает мысль, что вас тут могут застукать в таком положении. Но в то же время ты возбуждаешься еще больше. Ну, нет. Не можешь же ты быть таким извращенцем?! Дэйв гладит твои бедра, целует за ухом и шею, от чего ты весь содрогаешься от мурлыканья. Но этого ему мало, и он решает тебя добить. — Ты мой хороший, — бормочет он между поцелуями. — Блять, какой же ты милый. Очаровательный. Сладкий. Я с ума схожу. Твое отверстие от этих нежностей предательски сокращается и выделяет еще больше смазки. Тебе хочется плакать от злости, стыда и счастья. Дэйв, чувствуя, как ты поплыл и расслабился, начинает двигаться в тебе. Его рука вновь берет твое щупальце, поглаживая и сжимая. Твоя саднящая башка, наконец, освобождается от тревожных мыслей и пустеет. Сейчас ты не можешь думать ни о чем кроме как о члене Дэйва в тебе, а также о его руке на твоем щупальце. Помещение наполняется вашими стонами, а также хлюпающим звуком, с которым Дэйв все быстрее и быстрее толкается в тебя. Но тебе уже плевать, что вас могут услышать. Ты весь отдался процессу и не сможешь остановиться, даже если тут начнется пожар. Тебе и Дэйву уже едва удается сдерживать твоё взбесившееся от возбуждения щупальце. Ты чувствуешь, что вот-вот извергнешься. Слышишь, как Дэйв бормочет нечто ритмичное и понимаешь, что он вызвал что-то из своей инвентеки. Вы доходите до пика практически одновременно. Ты чувствуешь, как Дэйв изливается в тебя и слышишь, как твой биоматериал стекает в вовремя подставленное ведро. О, боже. Ты обессилено опускаешь голову на свои руки и все еще стоишь в этой идиотской полусогнутой позе, в которой вы трахались, как озабоченные длинноухие грызуны. Пытаешься отдышаться и унять бешеное сердцебиение. На тебя вновь накатывает волна дикого стыда, а еще осознание, какой же ты жалкий извращенец. Внезапно Дэйв хлопает тебя по заднице и произносит: — Моя очередь. Ты не такой быстрый. Ну как можно быстро переварить это безумие? Not so slow Ты Дэйв Страйдер, и ты не такой медленной реакции ждал на свое щедрое предложение. Каркат ну чересчур долго поднимал голову и поворачивался к тебе, чтобы взглянуть на тебя с по-идиотски удивленным лицом. Потом до него ужасно долго доходило, чего ты от него хочешь. Ты стоишь, оперевшись руками в ящик и, расставив ноги, как это делал Каркат до тебя. Ему почему-то было трудно принять тот факт, что ты не против того, чтобы он всадил в тебя свое щупальце. И не малую часть, как вы делали при обоюдном проникновении, а полностью. Он с чего-то взял, что тебе невыносимо расстаться с амплуа «альфача» и позволить кому-то над тобой «доминировать». И что ты, мол, жертвуешь чем-то, чтобы ему было приятно. Ты ради него, конечно, на многое готов, но тут и жертвовать то нечем. Ты на самом деле очень хочешь этого. Ты хочешь, чтобы Каркат взял тебя сзади. Тебя волнует и дико возбуждает мысль об этом. Ты не знаешь почему. Возможно, ты извращенец? Да похер, даже если и так. Ты знаешь, что ощущения будут не очень приятными. У тебя после твоего вчерашнего лихого насаживания еще там болит, но все же ты хочешь этого прямо здесь и сейчас. Спустя, кажется, вечность, Каркат устраивается сзади, и ты чувствуешь осторожное касание его щупальца к твоей коже. Вместо того, чтобы уже тебе присунуть, Каркат льнет к твоей спине, с мурлыканием трется об нее носом, покрывает поцелуями твои лопатки и водит рукой по твоему члену так медленно, что хочется выть от досады. Врать не будешь, тебе приятно. Даже очень приятно. Но ты не уверен, что сможешь вынести эти поддразнивания настолько долго. Ты боишься сорваться, наброситься на Карката, и закончить все как придется. Но ты сдерживаешь себя и ждешь, скрипя зубами. Наконец-то кончик его щупальца осторожно проникает в тебя, и тебя передергивает от все еще непривычного ощущения. Но это чувство в итоге превращается в волну приятных мурашек по всему телу, и ты стонешь. Каркат осторожно вводит щупальце в тебя еще дальше, и сейчас ты радуешься тому, что он не спешит. Оно становится все толще и толще, и тебе все больнее. Каркат это видит и чуть высовывает щупальце обратно, давая тебе привыкнуть. Каким-то образом он считывает твои мысли по спине и отчаянно старается сделать тебе лучше. Ты чувствуешь, как он дрожит от волнения и от возбужденного мурлыкания. Тебе безумно хочется прижать его к себе, затискать и зацеловать, но это потом. Щупальце доходит до стенки и сворачивается, давая место для остальной части. Каркат ласкает тебя спереди, пытаясь отвлечь от боли, и делает в этот раз быстрее. Так, как тебе нравится. Наконец, Каркат делает последний медленный толчок и входит в тебя до конца. Он водит рукой по твоему члену и нежно поглаживает другой рукой тебя по спине, давая тебе привыкнуть. Его щупальце внутри тебя подергивается, и, насколько ты понимаешь, Каркат его сдерживает из последних сил. Пусть тебе больно, но ты все же дико возбужден. Восторг от того, что Каркат сейчас поимеет тебя сзади, перекрывает досаду от болевых ощущений. Ты нащупываешь руку Карката, и тот, будто снова прочтя твои мысли, берет тебя за нее. — Давай, начинай, — говоришь ты, сжимая его ладонь. Каркат судорожно выдыхает, и его щупальце начинает вертеться в тебе. А еще… Ох, ёлки. Видимо, он решает взять на вооружение твой прием, и теперь делает поступательные движения. Мало того, что щупальце само по себе доводило тебя до исступления, долбясь об твою простату, так еще и это… и вибрация от мурлыкания. — Да… да, вот так… — говоришь ты сквозь стоны, потому что не можешь, сука, сдержаться. — Да, родной! Еще… продолжай…. Еще… еще… еще… Мммнннгххх! Тебя уже не стимулируют спереди, но ты все же чувствуешь, что вот-вот кончишь. Ты даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить, насколько этот процесс окажется феерическим. Каркат тоже стонет и наращивает темп. У тебя спирает дыхание и немеют ноги. Твой мозг плавится от восторга и удовольствия, и ты вот-вот готов взорваться. Невероятно, но теперь тебе хотелось, чтобы Каркат замедлился. О чем ты его и просишь. Тут ты чувствуешь, как он достает из тебя свое щупальце, и вообще перестаешь что-либо понимать. Ты стоишь, дрожа всем телом, и сжимаешь колени, не понимая, какого хрена происходит. Ты уже был близок к тому, чтобы кончить. Почему он не довел дело до конца? — Чувак, какого хера ты остановился? — вопрошаешь ты через плечо. — Не круто. Вот прям вообще не круто. Каркат неожиданно разворачивает тебя к себе так, что ты усаживаешься задницей на ящик. Сталкиваясь с ним нос к носу, ты видишь его, такого сурового раскрасневшегося и милого, и понимаешь, что не можешь на него злиться. — Я так не могу, — объясняет Каркат, пристально глядя на тебя. — Мне надо видеть твое лицо. Not so fast Ты Каркат Вантас, и какой бы эта человеческая спина с белой кожей и хрупкими костями ни была соблазнительной, тебе все же хочется видеть лицо Дэйва. Не угадывать, что он там чувствует по сокращению мышц и стонам, а видеть его эмоции, когда ему хорошо и особенно, когда он будет уже на пике. Ты не говоришь это вслух, но пытаешься передать взглядом. Да и вообще, что не понятного во фразе «мне надо видеть твое лицо», что ты уже сказал? Дэйв недолгое время выглядит растерянным, но тут на его лице появляется та самая страйдеровская самодовольная ухмылка, которую ты ненавидишь и обожаешь одновременно. Его руки обвивают твою шею, а ноги смыкаются за твоей спиной. Он прижимается к тебе и томно произносит: — Что, соскучился по моей мордашке? Твое сердце, конечно, скачет галопом, а сам ты краснеешь, как помидор, но все же ты фыркаешь и закатываешь глаза. — Дэйв, не ломай комедию, — ворчишь ты. — Я обожаю твою дебильную физиономию, и мы оба это знаем. Ты ждешь, что его ухмылка станет еще самодовольней или что он подтвердит твои слова, но вместо этого его лицо вытягивается от удивления и становится пунцовым. Не такой реакции ты ожидал. — Вообще-то нет, — говорит он. — Я этого не знал. — Что? Ты стебешься надо мной? Пытаешься распознать в выражении его лица или тону голоса нотки иронии, и проваливаешь попытку. Кажется, он это на полном серьезе. — Нет, я серьезно, — подтверждает он твои мысли. — Я только сейчас узнал. — В смысле? — недоумеваешь ты. — Это же общеизвестный факт! Да ты сам твердишь о том, какой ты неотразимый в среднем по 10 раз на дню! Я знаю об этом, потому что вел учет! — Не знаю, что ты там за учет вел, но я от тебя ничего ласковее «омерзительно смазливое» по поводу своего лица не слышал, — недовольно замечает Дэйв. — По человеческим меркам я в своей красоте уверен, но я без понятия, как выгляжу для троллей. Помимо тебя мной интересовалась только Терези, но она слепая. Я был почти уверен, что я тебя привлекаю больше как личность, чем внешностью. — Быть того не может… — ты почти с ужасом таращишься на него, не веря своим ушам. Ты был уверен, что хоть раз да говорил, насколько красивым ты его считаешь. В твоих мыслях ты столько раз его обожествлял, и тебе кажется невероятным, что ты ни разу не проговорился — Еще как может, бро, — говорит Дэйв. — Ты настолько застал меня врасплох этим внезапным комплиментом, что я даже кончил. — Да ну, бля! — восклицаешь ты и бросаешь быстрый взгляд вниз, чтобы убедиться, — Эм… ну ты же ведь еще… — Да, я еще смогу, — отвечает Дэйв. — Ты только расскажи, что тебе нравится в моем лице… для мотивации. С этими словами он снова по-страйдеровски ухмыляется и поигрывает бровями. Ты смотришь на это бесящее и любимое лицо и не понимаешь, а что тут может не нравиться? Здесь все прекрасно до последней веснушки. И говорить комплименты это словно констатировать очевидное и звучать при этом, как дебил. Ну ладно, ты действительно ему задолжал. И ты уже взрослый тролль, хватит уже ершиться — просто скажи уже что-то про его физиономию. Но перед этим… Ты заставляешь свое щупальце обвить член Дэйва и начинаешь его стимулировать. В общем, ты не сильно уверен в своей способности говорить комплименты, так что тебе нужна подмога. Дэйв охает и стонет. И, кажется, хочет спросить тебя, а не передумал ли ты его хвалить, но ты уже бормочешь: — Мне нравятся твои веснушки… Дэйв ерзает и пыхтит от манипуляций твоего щупальца, но это не мешает ему недоуменно приподнять бровь, которая сгибается в очень красивую линию, стоит заметить. — Чего? Веснушки? — спрашивает он. — Ты серьезно? — Да, а что? — Чел, да они же дебильные! — Ни хрена подобного! — Еще какие дебильные! — настаивает Дэйв. — Серьезно, из всех моих достоинств ты называешь сраные веснушки? — Завали ебало, они классные! — злишься ты. — Я как их впервые заметил, ни о чем другом думать не мог! Страдал, стесняясь, спросить, что это, блять, такое. А как узнал, стал их изучать, рассматривать и даже считать! Ты, небось, и не знаешь, что у тебя их 314! — Не, ты точно ебешь мне мозги, — бурчит Дэйв, сдерживая стон. — У меня их точно столько на лице нет. — Я еще посчитал те, что на плечах, — признаешься ты, отводя взгляд. — … Смотришь на подозрительно замолкшего Дэйва и с удовлетворением видишь, что смутил и возбудил его настолько, что ему просто нечего сказать. По крайней мере на тему веснушек. Вместо этого он говорит: — Теперь я точно готов. Твое щупальце выпускает его возбужденный член из захвата и ползет в сторону его отверстия. Вы оба часто дышите и смотрите друг другу в глаза. Дэйв берет твое лицо в руки и целует тебя так страстно, что ты задыхаешься и практически забываешь о том, что собираешься сделать. Но, похоже, инстинкты взяли управление на себя, и твое сочащееся от смазки щупальце начало проникать внутрь, будто само по себе. В этот раз сопротивление уже не такое сильное, и ты вскоре входишь в него по самое основание. Немного ждешь, позволяя своему щупальцу двигаться внутри и следя за реакцией Дэйва. Его брови сведены, глаза закрыты, а еще он прикусывает губу, пытаясь сдержать стоны. Либо сдержать поток тех пошло-слащавых слов, что он говорил ранее. Однако ты был намерен услышать их вновь, а еще увидеть, какое лицо Дэйв делает при этом. И чтобы добиться желаемого, ты начинаешь двигать бедрами взад и вперед, с каждым толчком наращивая скорость. Ты не такой быстрый, но в такие моменты тебе очень хочется ускориться. Not so slow Ты Дэйв Страйдер, и у тебя было стойкое ощущение, что о чем-то вы оба забыли, но не предавал этому значения. А вспомнил ты, когда ты уже кончил три раза, а Каркат все продолжал тебя насаживать на свое щупальце ни хрена не утомленный. Ты вспомнил, что он объяснял тебе про секс троллей. Что они доходят до пика, когда стимулируется и щупальце, и отверстие. И ты, конечно, про это напрочь забыл. А Каркат либо тоже забыл, либо решил отомстить за свой первый раз. Тем не менее, ты решил просто плыть по течению и ждать, когда твой ненасытный ебарь уже, наконец, устанет, блять. Тебе хотелось опытным путем узнать, может ли Каркат дойти до пика таким образом. На седьмом оргазме ты уже перестаешь считать. Спустя час он, наконец-то, изливает биоматериал частично в тебя, и большую часть в подставленное ведро. Какое-то время вы висите друг на друге, а помещение наполняется вашим запыхавшимся дыханием. После Каркат поднимает голову и говорит, что вы тупые извращенцы, и что вам стоит поскорее прибраться и валить отсюда, пока вас тут не обнаружили в таком положении. Он шустро одевается и с чертыханиями стирает с себя твою сперму салфетками из капчалога. Ты же хочешь к нему присоединиться, но не можешь, продолжая сидеть на ящике без штанов и с нелепо разведенными ногами. Каркат уточняет у тебя, какого хера ты тут расселся. А ты дрожишь от едва сдерживаемого смеха и не можешь ничего сказать. Когда видишь, что ты не на шутку его пугаешь своим поведением, решаешь признаться. Тебя ноги не слушаются после вашего марафона, вот что. Тебе не хотелось, чтобы он чувствовал себя виновато, но это ты и делаешь. И хоть ты пытаешься его успокоить, он все равно хмурится и много раз извиняется и матерится, когда помогает тебе встать на ноги, вытереться и одеться. Чуть позже вы идете по коридору. Точнее Каркат идет и несет тебя, потому что ты не можешь идти. Ты обнимаешь его за шею и не можешь сдержать улыбки. — Напомни мне, какого хуя я несу тебя на руках, будто ты ебучая принцесса, только что спасенная из замка с огнедышащим драконом? — ворчливо спрашивает Каркат. — Потому что ты мой рыцарь, очевидно же, — отвечаешь ты, кладя голову ему на плечо. — Ты тоже рыцарь, если ты не забыл! — Ага, твой рыцарь, — мурлычешь ты. — Вообще до меня только что дошло, — восклицает Каркат, останавливаясь. — Ты же богоуровневый, и ты можешь летать! Так, какого хуя? — Я что, настолько тяжелый? — строишь обиженную моську. — Разумеется, нет, вы, человеки, очень легкие. Не в этом дело! — Точно, забываю, какой ты у меня на самом деле сильный, — решаешь ты сбить его с мысли комплиментом, и у тебя получается. — По сравнению с другими сородичами я довольно слабый, — говорит Каркат, плохо скрывая улыбку и шагая дальше. — Особенно по сравнению с синекровными. Эквиус не мог даже стакан долбанного молока в руки взять — разбивал одним касанием. А его лусус-дворецкий был весь в синяках. — А этот потный, что стал частью Аоквиуса? Фу. — Согласен. Ты привык быть дерзким, резким и быстрым, как долбанная пуля. Но сейчас ты бы хотел, чтобы время замедлилось, когда тебя вот так заботливо взяли на ручки после жаркого секса и убаюкивают твоим любимым ворчанием.