City of love

Феликс, конечно, любил Париж всем сердцем, но после почти четырнадцати часов в самолёте наслаждаться видами и атмосферой не было ни сил, ни желания. Когда он забирал ключ от своего номера на ресепшене, все мысли уже находились в районе кровати. Хотелось наконец-то лечь, расслабить мышцы, затёкшие за время перелёта, и не вставать как минимум до утра. Ликс собрал последние остатки бодрости, чтобы как можно быстрее добраться до номера, но прямо у двери его перехватили за талию знакомые руки, втягивая в крепкие объятия. Хёнджин прижался к спине, положив голову на плечо и прошептав прямо в ушко: – Ты решил уйти без меня? Феликс очень хотел расслабиться в объятиях своего парня, но коридор был явно не лучшим местом. Зато кровать подходила прекрасно. Отдыхать после перелёта в одиночестве, конечно, очень хорошо, но расслабляться в объятиях Хван Хёнджина было одним из любимых занятий Ликса. – Куда я без тебя уйду? – он улыбнулся, прижимаясь к чужой груди. – Отпусти меня, и пойдём скорее в номер, я просто ужасно устал. Хочу лечь как можно скорее. Джин мягко отстранился, позволяя открыть дверь, но сам заходить не стал, оставшись в коридоре. – Я схожу в номер, заберу вещи и вернусь к тебе. Возьму пока твой ключ. – Хорошо, я в душ и в кровать, жду тебя, – он легко чмокнул Хёнджина в губы и, передав ключ, закрыл перед ним дверь. Феликс сразу же направился в ванную, скидывая всю одежду прямо на пол, совсем не заботясь об аккуратности. Он зашёл в душевую, настроил приятную температуру и наконец-то встал под тёплые струи, расслабляющие его уставшее тело. Выдавив прямо в руки гель, пахнущий чем-то приятно-цветочным, он прикрыл глаза и принялся мягко оглаживать себя, смывая с кожи вместе с пылью и запахами самолёта все неприятные ощущения. Через двадцать минут полностью отключившийся от реальности Феликс вздрогнул от внезапно возникшего ощущения чужих рук, которые мягко легли на его плечи. Он резко развернулся и выдохнул, увидев перед собой вернувшегося Хёнджина. - Я тебя напугал? Прости. Думал, ты слышал меня, – сказал он, заключая талию любимого в кольцо своих рук. Ликс в ответ обнял его за шею, притягивая ближе к себе, чтобы они оба оказались под согревающим потоком воды. – Всё нормально, просто устал и задумался. Ты быстро. – С портье в дверях пересеклись, он как раз чемодан принёс. Подождал пару минут и сразу к тебе побежал, – Джин мягко поглаживал его спину, расслабляя ещё сильнее. Феликс прикрыл глаза, наслаждаясь. Разговаривать не хотелось. Хотелось целоваться. Ликс решил ни в чём себе не отказывать, прижимаясь к губам Хёнджина и нежно целуя. Впрочем, нежным поцелуй был недолго. Джин увеличил напор, а после вовсе оторвался от губ и перешёл на шею, запуская одну руку в синие волосы Феликса. Он сжал пряди в кулак и аккуратно потянул вниз, заставляя запрокинуть голову, открывая себе лучший доступ. – Джинни, тут неудобно, пойдем в номер, – дыхание Ликса стало тяжёлым, а член явно заинтересовался ситуацией. – Не хочу пускать тебя на кровать, – Хёнджин усмехнулся и провёл носом по шее Феликса, останавливаясь у ушка и прикусывая мочку, – она тебя сейчас явно больше меня интересует. – У тебя нет конкурентов, дорогой, – он поглаживал плечи Джина, наслаждаясь прикосновениями, – но нам скоро выступать, не хочу, чтобы ты поскользнулся и что-нибудь сломал. – Ладно, убедил, – нежно поцеловав Феликса в щёку, он всё-таки разомкнул объятия и отстранился. Хёнджин выключил воду и вышел из душевой, нежно взяв ладонь Ликса и вытягивая его за собой. Быстро исследовав взглядом ванную на предмет полотенец, он увидел несколько свёртков на полочке недалеко от раковины и направился к ним. Закутав Феликса в полотенце, он сразу же стащил с полки следующий свёрток и принялся мягко массировать его голову, подсушивая мокрые волосы, совсем не обращая внимания на то, что с него тоже стекают капли. – Джинни, я вполне справлюсь самостоятельно, не переживай. Лучше сам вытирайся, а то простынешь, – Ликс взял ещё одно полотенце, кинул его в Джина и замотался в своё по подбородок, направляясь к выходу. Вместо того, чтобы оказавшись в номере наконец-то броситься на кровать, Феликс подошёл к окну: большому, почти доходящему до пола и открывающему прекрасный вид на Эйфелеву башню. Рассматривая волшебную картину вечернего Парижа, утопающего в ярких огнях, он уже в третий раз за сегодня пропустил нападение тактильного хорька со спины. Хёнджин не стал терять время и принялся усыпать шею Ликса поцелуями, стягивая с него полотенце, не глядя отбрасывая его куда-то вглубь номера. Феликс полностью расслабился в объятиях, прижимаясь спиной к тёплому телу и откидывая голову на плечо. Он прикрыл глаза, подставляя свою шею под приятные прикосновения любимых губ. Джин старался быть нежным и не оставлять следов, визажисты Лоллапалузы завтра ему за такое спасибо точно не скажут, но рядом с его Ликси сдерживаться было невероятно сложно. Хоть они вместе уже не первый год, Ли Феликс до сих пор сводил его с ума как в первый раз. Продолжая выцеловывать шею и плечи, Хёнджин исследовал руками его пресс, поглаживая и сжимая, задевая соски, но не позволяя себе опустить руки ниже талии, распаляя своего парня всё больше с каждой секундой. Когда Феликс захотел повернуться к нему лицом, Джин сильнее сжал его талию, останавливая. Ликс непонимающе распахнул глаза и вопросительно посмотрел через плечо, но в ответ его только мягко подтолкнули ещё ближе к окну, заставляя опереться руками на стекло. – Джинни? – Тише, – горячее дыхание ласково прошлось по его ушку. Хёнджин провел языком по ушной раковине, прикусил мочку и оставил напоследок легкий поцелуй. Огладив бок Феликса, с нажимом проводя от талии до шеи, он слегка сжал горло, подавляя любое сопротивление, и наклонился чуть ниже, оставляя лёгкий укус между шеей и плечом. Ликс всхлипнул, отдавая контроль в руки Джина, пока тот принялся покрывать его плечи лёгкими, почти нежными укусами, тут же зацеловывая каждый. Рука с талии медленно спускалась и остановилась, мягко поглаживая низ живота, но не позволяя себе большего. Хёнджин оставил плечи и принялся спускаться поцелуями вниз по спине, убирая руку с шеи. Он нежно повторял кончиками пальцев путь своих губ, постепенно опускаясь на колени перед Феликсом. Удобно устроившись на полу, он оставил лёгкий укус на бедре и отстранился. Уложив ладони на ягодицы, раздвигая их и открывая себе чудесный вид на сжимающееся в предвкушении колечко мышц, он медленно прошёлся языком по ложбинке, заставляя Ликса всхлипнуть и ещё сильнее прогнуться в пояснице, следуя за прикосновением горячего языка. Джин надавил языком на вход, не проникая, одновременно дразнил и расслаблял, усиливая хватку на ягодицах, пресекая любые попытки насаживаться самостоятельно. Массируя вход, он доводил Ликса до края, ожидая, пока тот сам начнёт просить большего. Долго ждать ему не пришлось: уставший от долгого перелёта и разморённый теплым душем, Феликс совершенно не был настроен на хотя бы малейшее сопротивление. – Джинни, пожалуйста, – он почти проскулил, когда понял, что Хёнджин не собирается переходить к более активным действиям. – Пожалуйста что? Джин даже не пытался скрывать издевательские нотки в своём голосе, но всё равно звучал так нежно, что обижаться на это было просто невозможно. Ликс тихонько простонал, не одобряя его игру, и требовательно повторил свою просьбу: – Пожалуйста, войди уже, что ещё-то. Хочу тебя в себе. Хёнджин усмехнулся и куснул его за задницу в отместку за дерзкий тон, тут же возвращая всё внимание самому важному. Он легко подул на дырочку, наблюдая, как она сокращается даже от такой мелочи, отпустил ягодицы, спускаясь руками вниз, и провёл с нажимом по внутренней стороне бёдер, подталкивая Феликса сильнее развести ноги. Возвращаясь назад, он одной рукой огладил поджавшиеся яички самыми кончиками пальцев и, продолжая дразнить, легким прикосновением костяшек пробежался по стволу, полностью игнорируя головку. – Хван Хёнджин, если ты сейчас же не перейдешь к чему-то посерьёзнее, я сам тебя трахну. – Обязательно трахнешь, дорогой, но не сегодня. Возвращая руки на задницу Ликса, сжимая половинки и снова раздвигая их для удобства, он наконец-то проник языком внутрь, не встречая какого-либо сопротивления. Феликс прижался лбом к стеклу, прикрыв глаза от удовольствия, и тихо простонал, попытавшись податься бёдрами навстречу долгожданному проникновению, но Хёнджин всё ещё удерживал его, не разрешая своевольничать. Почувствовав крепкую хватку, Ликс принялся вилять бедрами, пытаясь освободиться и вернуть свободу действий, за что сразу же получил звонкий шлепок по правой ягодице от вновь отстранившегося Джина. – Играй по моим правилам, Ликси, и намного быстрее получишь желаемое. – Ненавижу тебя, – он жалобно всхлипнул куда-то в стекло, оставляя попытки вырваться и задать свой темп. – Не ври, я знаю, что ты меня любишь, – после этих слов Джин сразу вошел в него настолько глубоко, что от неожиданности стон Ликса сорвался на фальцет. Хёнджин посчитал это за согласие с его утверждением и продолжил изводить Феликса, одновременно с этим давая ему желаемое. Он нежно двигал языком внутри, оглаживая гладкие стеночки у самого входа, едва проникая и специально больше не заходя так глубоко, как хотел бы Феликс. Сам Ликс действительно пытался сдерживаться и быть послушным, но выбранный Хёнджином темп изводил, и он из последних сил старался не подаваться навстречу таким необходимым прикосновениям, тихонько хныкая, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Заметив, что Феликс ведёт себя как хороший мальчик, Джин решил всё-таки усилить напор и дать ему больше свободы, ослабив хватку и поглаживая пальцами ягодицы. Ликс, почувствовав это, стал активно подаваться навстречу языку Джина, начиная стонать в голос и абсолютно себя не сдерживая. Теперь Хёнджин просто трахал его языком, позволял насаживаться на своё лицо и тщательно вылизывал его изнутри, радуя своего послушного мальчика. Феликс наконец-то отлепился от стекла, закидывая голову назад и заводя руку за спину, укладывая её на макушку Джина. Он опирался на окно только одной рукой, вилял бёдрами и продолжал абсолютно себя не сдерживать, чередуя громкие стоны с именем любимого. Пальцы Джина так и тянулись к дырочке, и он убрал одну руку с задницы Феликса, чтобы нащупать справа от себя тюбик смазки, который предусмотрительно взял с собой ещё по пути из ванной. Если они с Ликси куда-то ехали вместе, значит, среди вещей, необходимых в поездке, обязательно должна быть смазка. Феликс любил привозить с собой из каждой поездки приятные воспоминания, и Хёнджин определённо ничего не имел против такого расклада. Тем более в этот раз они вернулись в Париж, город, где проходили одни из лучших свиданий в их жизни. Возвращение надо было отпраздновать. Ликс почувствовал изменения в ситуации и немного сжал пряди Джина пальцами, надавливая на макушку, не позволяя тому отстраниться. Хёнджин же и не пытался, продолжая работать языком и пытаясь вслепую найти смазку. Наконец-то наткнувшись на тюбик, он убрал вторую руку, выдавливая из него приличное количество содержимого на свои пальцы, и сразу же вернул освободившуюся ладонь на любимую задницу. Он продолжал вылизывать Ликса, ни на секунду не останавливаясь, согревая теплом своей руки немного прохладную смазку. Через минуту Джин наконец-то добавил к языку первый палец, резко вводя на всю длину и снова выбивая из Феликса невероятно высокий для его голоса стон. Медленно разрабатывая нежные стеночки и, в противовес этому, всё так же жёстко вылизывая Ликси, он доводил его до исступления. Бедра Феликса мелко подрагивали, он еле держался на ногах и стонал так громко, что почти переходил на крик, и это всего лишь от одного пальца и языка. Хёнджин знал, что нужно делать, чтобы довести своего парня до такого состояния, даже не притрагиваясь к его члену, но желание тянуть время и издеваться над Ликси становилось всё меньше с каждой секундой. Он почти сразу добавил второй палец, наращивая темп и подстраиваясь под движения своего же языка. Джин раздвигал пальцы, растягивая податливые мышцы, подготавливая к большему, и старательно вылизывал своего мальчика изнутри. Он отстранился через несколько минут, оставляя внутри только пальцы, и мягко вытянул руку Ликси из своих волос, нежно пробежавшись пальцами по запястью. Феликс сразу же вернул её на окно в поисках дополнительной опоры, пытаясь удержаться на подрагивающих ногах. Хёнджин аккуратно поднялся с колен, вставая чуть сбоку, чтобы было удобно работать пальцами, и прижался грудью к спине Ликса. Свободной рукой он повернул лицо любимого к себе за подбородок, чтобы впиться в его губы несдержанным поцелуем. Феликсу потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию и начать отвечать на поцелуй с не меньшим рвением, окончательно растворяясь в ощущениях. Собственный член уже болезненно стоял, полностью обделённый вниманием, и Джин прижался к бедру Ликса, чтобы хоть немного сбросить напряжение. Феликс моментально подался навстречу прикосновению, пытаясь доставить удовольствие в ответ, но Джин отвлёк его, резко вводя уже три пальца, попадая прямо по простате и заглушая громкий стон поцелуем. Он ритмично трахал Ликса пальцами, едва задевая простату подушечками, не давая ему достаточно стимуляции и заставляя хотеть большего. Феликс крутил бёдрами и откровенно насаживался в ответ, жалобным тоном умоляя Джина входить глубже и сильнее. Этим он создавал Хёнджину дополнительную стимуляцию, неосознанно потираясь о его член в своих попытках получить большего. Разводы естественной смазки блестели на нежной коже его бёдер, и смотрелось это просто идеально. Если бы Джин не затыкал его поцелуями, подолгу хозяйничая языком во рту Феликса и не отрываясь от его губ дольше, чем на несколько секунд, тот точно бы уже звучал на весь этаж. Вдруг Ликс неожиданно подался вперёд, соскальзывая с пальцев Джина, и отстранил его от себя рукой, прерывая очередной поцелуй: – Если ты сейчас же не заменишь пальцы членом, я на этом и закончу, а ты будешь продолжать в одиночестве, Хёнджинни, – Ликс сильно сжимал рукой его плечо, пытаясь донести серьёзность своих намерений. – Ты такой злой, когда уставший. Только что стонал на весь номер как маленькая шлюшка всего лишь от моих пальцев в твоей заднице, а теперь решил командовать. Джин положил руку на его шею, слегка сжимая, и снова заткнул рот поцелуем, не давая продолжить возмущения. Он снова вошел в Ликса тремя пальцами, на этот раз попадая точно по простате, надавливая в полную силу. В ответ на это Феликс издал ему в губы недовольный стон, снова пытаясь оттолкнуть Хёнджина одной рукой, но всё-таки позволяя трахать себя пальцами, хоть и не насаживаясь в ответ так активно. Через минуту Джин сам отстранился, аккуратно вытащив пальцы, и, наклонившись, поднял с пола упаковку смазки. После он сразу же занялся недовольным Феликсом, взяв оба его запястья и зафиксировав над головой, прижимая к стеклу одной рукой. Выдавив содержимое тюбика прямо на себя, он зашипел сквозь зубы от ощущения прохлады на разгоряченном члене и тут же принялся распределять смазку свободной рукой по всей длине. Джин не смог сдержать громкого стона, когда наконец-то почувствовал полноценное прикосновение к своему возбуждению. Услышав это, Феликс ещё шире раздвинул ноги, прижимаясь щекой к прохладному стеклу, и призывно вильнул бёдрами. Помогая себе рукой, Хёнджин провел головкой по растянутому колечку мышц, слегка надавливая, но не входя внутрь. Ликс подавался навстречу прикосновению, пытаясь насадиться на его член, но Джин решил хоть немного наказать его за непослушание. Он почти нежно проводил членом между половинок, иногда надавливая головкой на вход, но не проникая дальше, чем на сантиметр, доводя Феликса до откровенного скулежа. – Хён, умоляю, хватит, войди уже. Я хочу твой член полностью, – Ликс был готов разрыдаться, его голос ощутимо дрожал, едва переходя на короткие всхлипы. Такому Феликсу отказать было невозможно. Джин медленно, сантиметр за сантиметром, проникал внутрь, не встречая ни малейшего сопротивления. Ликс заскулил и прижался грудью к окну, максимально прогибаясь в спине. Когда Хёнджин резким толчком наконец-то вошел полностью, попадая прямо по простате, оба громко застонали в унисон, идеально дополняя голоса друг друга и звуча настолько порнографично, насколько это вообще возможно. Хёнджина потряхивало от этого ощущения горячей тесноты, от вида своего прекрасного мальчика на его члене. Он крепко сжал талию Ликса одной рукой, второй всё так же удерживая его запястья. Пытаясь немного остыть и взять себя в руки, он закусил губу и слегка покрутил бедрами, растягивая Феликса изнутри уже своим членом, давая ему время привыкнуть. Каждое движение сопровождалось умоляющим скулежом его любимого мальчика, и Джин просто не мог спокойно слушать этот голос. Он сорвался, не продержавшись и минуты, сразу взяв быстрый темп. Хёнджин наконец-то наслаждался сам и давал насладиться Феликсу, втрахивая его в окно с прекрасным видом на вечерний Париж. Ликс закрыл глаза, беспомощно скользя по стеклу, которое уже запотело от его дыхания, и громко стонал от каждого попадания по простате, в которую Джин прицельно бил с каждым толчком. Пошлые шлепки и громкие стоны разносились по всему номеру, и Хёнджин был действительно счастлив в этот момент. Из-за камбека, интервью, показов и всего остального они в последнее время так редко могли побыть только вдвоём. Джин ужасно скучал по возможности слушать своего мальчика на полную громкость. С члена Феликса уже капала смазка, но Хёнджин всё ещё удерживал его руки в плену и абсолютно точно не собирался помогать ему сам. Сегодня он хотел довести своего парня до пика исключительно своим членом. Ликс, как будто услышав его мысли, начал умолять: – Хён, пожалуйста, помоги мне, я хочу кончить, – бёдра Феликса мелко потряхивало от удовольствия, глаза начинали слезиться под закрытыми веками. – Сейчас обязательно помогу, Ликси. Вопреки своим словам, Хёнджин аккуратно вышел из обжигающей тесноты и отошел на полшага назад, оставляя Ликса без так необходимых ему прикосновений. Джин был уверен, если он не возьмёт паузу, то кончит прямо сейчас и прямо в такого нуждающегося Феликса. Ликс отчаянно простонал, так и не получив желаемого, и протянул руку за спину, пытаясь нащупать своего парня и вернуть того на законное место. Хёнджин, увидев это, сам ухватился за протянутую руку и оторвал Феликса от стекла, поворачивая наконец-то к себе лицом, устраивая руки на талии и впиваясь в его губы долгим страстным поцелуем. Джин вылизывал его рот, их языки скользили друг по другу, переплетаясь. Феликс вцепился в плечи Хёнджина и закинул ногу ему на талию, держась за своего парня всеми силами, вжимая себя в него. Джин сделал пару шагов вперед, снова впечатывая податливое тело в стекло, подхватил бедро со своей талии, разводя ноги Ликси ещё шире, и, помогая себе второй рукой, снова вошел в него. Они простонали друг другу в губы, и Ликс потянулся за новым поцелуем, на что Джин мягко прикусил его нижнюю губу, сразу же зализав место укуса. Он чуть пригнулся, не выходя из Феликса, и взял его под второе бедро, приподнимая, и удерживая Ликси на весу в своих руках. Хёнджин подкинул его на своем члене, чтобы удобнее ухватиться за бёдра, и Ликс проскользил спиной по прохладному, запотевшему от его дыхания окну, громко и несдержанно простонав от неожиданной стимуляции. Он сильнее схватился за плечи Джина, обнял поясницу ногами и откинулся на стекло, полностью отдавая себя в его власть. Зрелище было прекрасное. Вечерний Париж тонул в огнях, Эйфелева башня мерцала, как самые дорогие бриллианты. Но не ярче глаз его любимого, которые, казалось, смотрели ему прямо в душу. Феликс прекрасен. Его синие волосы, так красиво сочетающиеся с вечерним небом, его веснушки на раскрасневшихся щеках, чуть приоткрытый рот с влажными после поцелуя губами и сияющие ярче любых звёзд глаза. Джин подвис на несколько секунд, в очередной раз удивляясь, что это великолепие не только действительно существует, но ещё и принадлежит только ему. И больше никто и никогда не увидит его Ликси таким. – Джинни, пожалуйста, продолжай, я хочу, так хочу тебя, пожалуйста, – Феликс устал ждать, сорвавшись на умоляющие интонации. – Малыш, только от твоего вида на фоне Парижа я уже готов кончить. Дай мне минуту, или продолжить мы точно не сможем. Он нежно поцеловал Ликса, признаваясь в любви без слов, переплетаясь с ним кончиками языков и не позволяя ему углублять поцелуй. Феликс сдался в объятия этой нежности, немного успокаиваясь, запуская руку в волосы Джина, мягко массируя затылок. Он настолько утонул в этом, что, когда Джин разорвал поцелуй и снова подкинул его, удобнее перехватывая под бёдра, он не сдержал громкий вскрик. Ликс вернул руки на плечи, крепко их сжимая, держась за Джина как за последнюю соломинку, удерживающую его в этом мире. Хёнджин втрахивал своего мальчика в стекло, крепко удерживая его бёдра, выходя почти на всю длину и задевая простату при каждом толчке. Громкие стоны идеально сочетающихся голосов разносились по номеру под аккомпанемент пошлых шлепков. Чтобы совсем не портить вечер соседям, Хёнджин утянул Феликса в жёсткий поцелуй, практически трахая его языком в такт толчкам внизу, кусая губы и тут же зализывая, проглатывая стоны Ликса и возвращая ему свои. Когда воздуха перестало хватать, Хёнджин переместился на его шею, заставив Феликса упереться макушкой в окно, и абсолютно забывая от том, что беспокоился о дополнительной работе для визажистов. Он кусал его шею, точно оставляя следы, проводил по ним же языком, засасывал нежную кожу, наблюдая, как чутко его мальчик реагирует на каждое прикосновение. Член Джина так идеально входил в Феликса, и оба просто плавились от ощущений, их сливающиеся стоны были лучшим, что когда-либо слышал Хёнджин. Он действительно готов был записать их и поставить на звонок, но мемберы и стафф это бы явно не одобрили. Джин увеличил темп до предельного, продолжая покрывать шею любимого поцелуями и укусами. Ликс окончательно перешёл на фальцет, чередуя стоны и имя своего парня. Хёнджин вытрахивал из Феликса всё самообладание, заставляя того изгибаться в его руках в попытках насадиться на член максимально глубоко и потереться своим о пресс Джина, чтобы получить хоть какую-то стимуляцию. – Джинни, да, пожалуйста, да, я почти, – Феликс громко кричал, абсолютно не беспокоясь о том, что их могут услышать, просто желая получить долгожданную разрядку. Хёнджин сильнее сжал его бёдра, наверняка оставляя следы и там. Он входил резко и глубоко, заставляя Ликси видеть все огни ночного Парижа под закрытыми веками. Неожиданно Феликс почувствовал резкий укус между плечом и шеей, и боль, которая должна была отрезвить его, только помогла окончательно перейти за грань, растворившись в ощущениях. Он наконец-то кончил, громко прокричав имя любимого. В этот момент Феликс так хорошо сжимал Джина внутри и так невероятно красиво смотрелся в его руках, прижатым к стеклу. Хёнджин даже не пытался больше сдерживаться и сразу последовал за ним, входя до предела и кончая глубоко внутрь своего мальчика. Не дав отдышаться ни себе, ни Ликси и даже не утруждая себя тем, чтобы выйти из него, Джин снова прижался к мягким губам, нежно целуя. Феликса в его руках потряхивало от оргазма, и сам Хёнджин чувствовал себя не лучше, но из последних сил напрягал руки, крепко удерживая своего мальчика. Разорвав поцелуй, Джин прижался лбом к его лбу и прошептал прямо в губы: – Я так чертовски сильно люблю тебя, Феликс. – И я тебя люблю, Джинни, сильнее всего на свете. – Даже сильнее Парижа? – Джин усмехнулся и немного отстранился, заглядывая ему в глаза. – Париж ничего не значит, если рядом нет тебя. Я думал, ты это знаешь, – после этих слов Феликс подарил Хёнджину самую теплую улыбку, которая согревала его душу лучше тысячи пушистых котят. Довольный, он чмокнул Ликса в щеку и аккуратно поставил его на пол, придерживая за талию. Как только ноги Феликса коснулись пола, он завалился на Джина, всё ещё обнимая его за шею и не давая отстраниться. – А мне хотели завтра дать шорты, – он нежно смотрел прямо в глаза своему любимому и ни капли не сожалел о расцветающих на его бёдрах отпечатках ладоней. – Значит, перехотят, – Джин нежно погладил его щёку большим пальцем и мягко поцеловал, невесомо касаясь губ, – пойдём в душ и спать. Подумаем об остальном утром. Феликс держался в объятиях из последних сил, и Хёнджин, заметив это, подхватил его на руки. В ответ на это Ликс только доверчиво к нему прижался и прикрыл глаза, позволяя нести себя куда угодно. Быстро добравшись до ванной, Джин аккуратно вернул его на пол, не отпуская полностью, придерживая за талию, и включил душ, притягивая своего мальчика ещё ближе. Они обнимались под струями горячей воды, помогая друг другу избавится от следов произошедшего и лениво целуясь, не находя в себе сил отлипнуть от любимых губ. Через несколько минут Хёнджин выключил воду и снова принялся вытирать Ликса, который в этот раз совсем не возражал, подставляясь под поглаживающие его через полотенце движения рук. Позаботившись о своем мальчике, он намотал полотенце себе на бёдра и снова подхватил Ликси на руки, унося на кровать, аккуратно его укладывая и укутывая одеялом. Посмотрев на сонного, но довольного Феликса, он снова прижался к зацелованным губам, затягивая любимого в долгий и нежный поцелуй, который был нагло прерван звонком телефона. – Хёнджинни, сбегай, пожалуйста. Надо телефоны на зарядку поставить, а у меня уже нет сил встать. – Конечно, малыш. Когда Джин нашел их телефоны в куче вещей на полу, звонок уже прекратился, и он увидел три пропущенных от Чонина на телефон Феликса. Нахмурившись, он хотел перезвонить, но в тот же момент входящий вызов зажёг экран его телефона. – Йени, что-то случилось? – Случилось, хён. Мне очень неудобно это говорить, но, к моему огромному сожалению, мне выдали соседний с Феликсом номер, – к концу предложения его голос звучал невероятно грустно. – Я понимаю, Париж, все дела, вы наконец-то вдвоём, но я хотел бы попросить, если вы уже закончили, а вы вроде как закончили, не продолжайте, пожалуйста. Мне очень-очень неловко, и я не могу уснуть. – Прости, Нини, – в его голосе явно не было ни грамма сожаления, – мы уже собирались спать, больше тебя не побеспокоим. Спокойной ночи. – Спасибо, хён. И вам спокойной ночи. Джин сбросил вызов и вернулся к Феликсу, решив не рассказывать ему об этом разговоре. Увидев, что Ликс уже посапывает, обнимая вместо него подушку, Хёнджин улыбнулся и бесшумно сфотографировал эту невероятно милую картину. Все фотографии из Парижа были его любимыми, но фотографии, на которых был Ликси, он любил чуточку больше. В этом городе и рядом с этим человеком он действительно был счастлив каждую секунду. Улыбнувшись своим мыслям, Джин поставил оба телефона на зарядку, подсушил волосы полотенцем и забрался к Феликсу, отбирая подушку и прижимая его к себе, укутывая в своих объятиях. Ликс в ответ прижался ближе, устраивая свою голову на груди, и сквозь сон прошептал его имя. Хёнджину казалось, что счастливее он быть просто не может, но Ли Феликс в очередной раз доказал обратное. – Я так люблю тебя, Ликси, ты не представляешь. Он ещё крепче сжал своего мальчика в объятиях, чмокнул его в макушку, и наконец-то закрыл глаза, засыпая вслед за любимым. Париж всегда был и будет городом их любви, городом, в котором они чувствуют такое безграничное счастье. И они никогда не устанут напоминать об этом друг другу.