paired bruises

      — Уф, ты реально тяжёлый!       Пэк До Хва опускает Ын Хёка на диван в гостиной и театрально вытирает пот со лба. Они недавно попрощались с Сим Су Э, после чего девушка ушла домой, а До Хва вызвался проводить больного-на-одну-ногу парня домой. Уже в коридоре ему стало понятно, что нога Ын Хёка не настолько сильно пострадала, как это выглядит со стороны. Всё это было сделано, как и его собственное появление, для отвлечения внимания и прекращения слухов.       Их взаимные как бы колкости в классе были на самом деле завуалированной заботой (До Хва надеется), а помощь в школьном коридоре, хоть и действительно была искренней, но имела подтекст. До Хва не хотел, чтобы кто-то, кроме него, обнимал Ын Хёка, сжимал руку на талии и слышал такое близкое к лицу дыхание. До Хва садится на корточки перед диваном, смотрит на повреждённую ногу, помогает снять защитную конструкцию и осторожно проводит пальцами вдоль гипса. Поджимает губы.       — Авария, — коротко отвечает на невысказанный повторный вопрос парень. — Мы ехали в автобусе с Су Э и на дороге что-то случилось.       Встречаются взглядами, но на взаимный интерес До Хва не отвечает, мотает головой. Пока не готов раскрыть эту сторону своей жизни. Ын Хёк всё понимает. Блондин склоняется и легко касается губами коленки над гипсом, будто это чем-то может помочь. Смотрит на пластыри на лице и шее, и остаётся только догадываться, сколько таких под одеждой. А он весьма любопытен, потому стягивает чужую футболку и откладывает в сторону на диван.       — Боже…       Вдоль правого бока тянется уродливый, уже ставший лиловым синяк. На плече с той же стороны несколько царапин, как и на спине. Обводит пальцами, прижимается ладонью. Смотрит с раздражением и толикой боли. Ын Хёк касается его щеки рукой, оглаживает ту большим пальцем, после чего склоняется, чтоб оставить трепетный поцелуй в уголке губ. Там, где темнел менее заметный, чем у него, синяк. С другой стороны целует тоже. Опускается губами на очаровательную родинку под глазом, когда До Хва зажмуривается. Кладёт ладонь на талию, чуть сжимая и призывая сесть к себе на колени. Этот яркий, как солнце, парень ведь такой красивый, собирается стать айдолом, тогда как можно калечить его лицо? Оставлять ушибы по телу и некрасивые следы? Например, алые засосы и укусы смотрятся намного лучше. Но только если это дело рта одного брюнета, конечно.       — И сколько я теперь без секса? — разрушает атмосферу театрально расстроенный, но вместе с тем игривый голос. Хотя знает, что с ногой ничего особо серьёзного.       — Извращенец… — выдыхает Ын Хёк и закрывает на мгновение глаза. — У меня же не бедро сломано, Пэк До Хва.       — Что ж, отлично, — и эта его поистине кошачья улыбка не сулит ничего хорошего.       Рука быстро ныряет под чужую форму, ощупывая сквозь бельё пока ещё вялый член. Ын Хёк даже не удивляется, только глаза закатывает и откидывается на спинку дивана поудобнее. До Хва видит это разрешением, спускается на пол, становясь на колени, и стягивает одежду с чужого тела. Проводит языком вдоль неэрегированного органа, второй ладонью ласкает и мнёт яички. Целует головку, обводит её губами, а после берёт в рот наполовину. Толкается в щёку, зажмуриваясь и отдаваясь процессу. Ын Хёк искренне думает, что в такие моменты его любовник удовольствия получает больше, чем он сам.       — Нам нужно совместить приятное с полезным, — неожиданно отрываясь от дела, произносит До Хва. После чего толкает и укладывает парня на диван, позволяя всё ещё полусидеть и опираться спиной на подлокотник. Сдёргивает с себя штаны вместе с бельём и протягивает упаковку смазки. — Поработай пальцами, Ын Хёк.       Он перекидывает ногу через тело любовника, упираясь коленями по обе стороны от его талии, выпячивает поудобнее задницу и возвращается к своей части работы. Ын Хёк выдавливает прозрачную, не источающую запаха субстанцию себе на пальцы, согревает несколько секунд, а после касается тут же сжавшегося ануса. Обводит мягко, второй ладонью мнёт и поглаживает ягодицу, а после проталкивает внутрь один палец, тут же доставая и снова толкаясь. До Хва в свою очередь почти любовно вылизывает его член, придерживает рукой для удобства. Его дело, как и Ын Хёка, — возбудить и подготовить, а не заставить кончить.       Когда же три пальца свободно двигаются в чужом теле, массируя простату, а с члена До Хвы на бедро парня капает предэякулят, их взаимные ласки прекращаются. Раскрасневшийся от долгого пребывания головой вниз До Хва поворачивается к любовнику лицом, одной рукой держится за его плечо, второй же направляет в себя обтянутый презервативом член. Насаживается медленно, обнимает за шею, но не сильно крепко, боясь надавить на пластырь и причинить новую боль. Целует в подбородок, с наслаждением мычит в губы, ощущая, как большие, тёплые ладони опускаются на задницу. Мнут, оттягивают, а после приподнимают на члене и опускают вновь. До Хва двигается, чувствуя себя до невозможного заполненным. Ощущая, как твёрдая головка трётся о стенки, цепляет моментами простату, вырывая стоны погромче, чем остальные до этого. Позволяет целовать свою шею и ключицы, зарываясь пальцами в тёмные, вкусно пахнущие шампунем волосы.       — Тише, тише, — смеётся он, стоит Ын Хёку в очередной раз втянуть нежную тонкую кожу, прикусить чуть сильнее, чем нужно, а после нежно зализать. Возможно, даже уткнуться носом. — Я хотел завтра надеть майку на тренировку.       — Перехочешь, — толкается сильнее, сбивая парня с ритма и заставляя выкрикнуть своё имя.       Он буквально сжимает До Хву в объятиях, ускоряя темп и упиваясь стонами удовольствия. А ещё игривыми ругательствами и пошлостями, за которые, словно в наказание, Ын Хёк кусает пухлые чувственные губы, утягивая в глубокий поцелуй, сплетая языки. Долго выдерживать этот жар и узость тела становится невозможно, поэтому спустя ещё несколько минут парень кончает. Стонет сквозь сомкнутые губы, касается чувствительных мест любовника, ведя носом вдоль груди.       — Хёк-а, — выдыхает он, опуская руку на свой член и в пару движений доводя себя до пика. Дрожит пару мгновений, падая в руки Ын Хёка, и орошает его живот спермой. Передышка в несколько минут, погружённая в молчание комната. Расплывшись в своём блаженстве и наслаждаясь поглаживаниями по спине, До Хва почти мурчит в чужое ухо, на самом деле коротко его целуя и ластясь носом.       — Вставай, скоро отец вернётся.       Парень поднимается, скидывает с себя футболку, и они вместе отправляются принимать душ, где До Хва помогает Ын Хёку, ведь с гипсом не очень-то и просто это сделать. Тем более, если он на ноге. А потом они, как какая-нибудь парочка из дорам, наносят мазь на синяки друг друга. Ын Хёк так и знал, что на любимом теле тоже есть парочка. Когда-нибудь До Хва обязательно откроется ему, а до тех пор он готов заботиться о нём и пускать ночевать в свою комнату.