Stumble (I'll Steady You)

Шаг назад — и Чхон Мён уходит от замахнувшегося меча. Он выхватывает свой клинок. Кровь брызжет ему на лицо, когда он отсекает руку одному человеку и ногу другому. Взгляд Чхон Мёна рикошетит по полю боя. Он упирается пальцами ног в землю, а затем делает выпад, меч держится свободно, но неуклонно, прорезает извилистый путь сквозь плоть и кости. За ним тянется поток крови. Он подпрыгивает в воздух и уносит с собой дюжину голов. Он бросает взгляд через плечо. Его изящно острый клинок ловит лучи заходящего солнца, а голос Пэк Чхона эхом разносится по воздуху, пробиваясь сквозь грохот металла и хаоса. Ю Исоль прокладывает себе путь через поле битвы. Кровь уже давно запятнала её путь, но её ноги остаются твердыми, несмотря на лёгкость шагов. Чхон Мён проносится мимо копья. Поток цветущей сливы несет его меч. Вершина горы заслоняет солнце, отбрасывая тени на лес. Луна смотрит вниз. Ледяной ветер треплет волосы Чхон Мёна, срывая с них капли крови. Краем глаза он видит, как Чо Голь прокладывает себе путь через поле боя, а Юн Чон идет с его фланга, настороженный и приземленный. Дети держатся достойно. Их клинки неподвижны, дыхание сосредоточено, поза не колеблется. Их корни не дрожат. Чхон Мён, направляющий меч в эпицентр бури, чувствует, как в его груди расцветает гордость. За скрежетом клинков и пролитой кровью он слышит щелчок. Чхон Мён замирает. И снова, за обвалом тел и криками битвы, ещё один. Потом еще один. И еще. Чхон Мён отсчитывает двадцать щелчков, прежде чем звук прекращается. Он взмахивает своим клинком, окружая себя шквалом лепестков цветущей сливы. Его взгляд падает в сторону. Затем поднимается. Высоко среди деревьев, под покровом ночи и бледной луны, его внимание привлек блеск металла. — Огонь! Из-под навеса темной листвы, ливень копий накрывает небеса, устремляясь вниз. Чхон Мён упирается в землю. Он отводит меч назад, испуская тихий вздох и ослабляя хватку- И тут его сердце замирает. Его глаза расширились. Потому что он смотрит на небо, а на него направлено всего десять копий. Двадцать щелчков. Краем глаза Чхон Мён находит остальные десять — Пэк Чхон только-только поднял глаза. Копья падают. Меч Пэк Чхона наполовину поднят. Он опоздал. Чон Мён — нет. Копья пронзают его тело — два в плечо, одно в печень, почки, бедро, позвоночник. Кто-то кричит. Чхон Мён едва его слышит. На языке привкус железа. Что-то теплое пропитывает его кожу. Он смотрит на Пэк Чхона и видит всех, кого когда-либо потерял. Красные лужи у его пальцев. —Мён! Взглянув вниз, он видит, что Пэк Чхон, невредим. Его голубые глаза широко раскрыты. Его руки двигаются, он что-то кричит. И он невредим. А в груди Чхон Мёна набухает что-то мягкое, что становится больно— —и в этот момент он думает, смеясь кровью и облегчением, Дети в наше время. Я не всегда буду здесь, чтобы присматривать за вами.

━━━━━━━━━

Мир почти останавливается. — Чхон Мён-а! — О Боже мой. Мир почти останавливается, но он не может, потому что война продолжается, и ученики Секты Горы Хуа не могут даже вздохнуть, чтобы почувствовать. На лицо Пэк Чхона капает теплая кровь. — Ч-Чхон Мён. —…Черт. Вокруг них — круг мертвых тел и упавших мечей. Краем глаза он видит, как его Сахёны сражаются, защищая их, и Пэк Чхон может сосредоточиться только на одном. Он поднимает руки, которые дрожат — перестаньте дрожать, черт побери, — и смотрит, как кровь стекает с копий, пронзенных сквозь тело Чхон Мёна. Красный цвет на зубах. Красный на губах. Красные глаза, в которых так часто отражается веселье, остекленели. Голосом, настолько тихим, что его едва слышно, Чхон Мён говорит ему, а может быть, и себе: Я стал слишком мягким… не так ли? Голос Пэк Чхона замирает в горле. Чхон Мён не пошатываясь поднимается, мокрые черные локоны колышутся у его лица. Он тянется за спину и достает копье. Затем еще одно. И еще. Каждое вырванное копье сопровождается тошнотворным звуком, и Пэк Чхон с ужасом наблюдает за происходящим. — Со-со, — шепчет Пэк Чхон. Его голос переходит в крик. — Где Со-Со… Двадцать щелчков эхом разносятся по воздуху еще раз. — Огонь! Добейте Божественного Дракона! Чон Мён поднимает меч. Он поворачивается. Он говорит: Битва еще не окончена, Сасук. Копья падают с неба со смертельным свистом. Слышится шёпот ветра. Острием своего меча, ровным и податливым, Чхон Мён высекает цветы сливы, в пропитанном железом воздухе. Их оттенок отличается от малинового. Деревянные щепки. Лязг металла. Копья разлетаются на куски еще до того, как у них появляется шанс. Пальцы Чхон Мёна призрачно касаются его ран, и одна за другой, мало-помалу, они перестают кровоточить. Алый цвет уже давно запятнал его одежду. Ничего нового. Но на этот раз это кровь Чхон Мёна, и у Пэк Чхона сводит желудок. Когда Чхон Мён идет вперед, Пэк Чхон поднимается на ноги и тянется к нему: Чхон Мён! — Сасук, подними свой меч. — Что? Голос Чхон Мёна, далекий и отстраненный, пробивается сквозь шум битвы. Он оглядывается через плечо. Его красные глаза отражают луну, когда он говорит: Сделай вдох. Ослабь хватку и придай устойчивость ногам. Сейчас нельзя оступаться. Только тогда Пэк Чхон оглядывается по сторонам. Его глаза расширяются. Его рука падает. Учеников горы Хуа оттесняют назад. Их дыхание превращалось в удушье. Их мечи сцеплены так крепко, что пальцы бледнеют. От одного взмаха меча сотрясается фундамент, и все рушится. Пэк Чхон находит взглядом Чхон Мёна. — Я так просто не умру, — говорит Чхон Мён, улыбаясь ему вопреки всему — взгляд смягчается так, что не описать словами. — Ты что, так сильно хочешь моей смерти? Когда Чхон Мён снова начинает идти вперед, Пэк Чхон не останавливает его. Вместо этого Пэк Чхон берет в руки меч. Он нащупывает его пальцами. Клинок отвечает на его зов. Пэк Чхон переходит на бег, сносит голову одному человеку, затем руку другому. Он сглатывает заминку в дыхании. — Чо Голь! Юн Чон! Поддерживайте справа! Ю Исоль, поддерживай слева! — Да! И наконец, успокоив сбившееся сердцебиение, он кричит потрясенным людям, всему миру и, в конечном счете, самому себе: Сделайте вдох. Ослабьте хватку. Держите стойку! Этот упрямый ублюдок не смог бы умереть, даже если бы захотел!

━━━━━━━━━

— Почему ты не злишься? Чхон Мён слегка наклоняет голову, занося ногу над другой. На его лице медленно расползается ухмылка: О, Сасук хочет быть избитым? Пэк Чхон едва не захлопывает дверь лазарета. Вместо этого, его пальцы тянутся к дереву. Сердце колотится о ребра. Во рту пересохло, а в легких гноится что-то болезненное, и он с трудом дышит. — Не увлекайся, — начинает Пэк Чхон. — Не надо так волноваться, —продолжает он. —Ты говорил эти слова кто знает сколько раз, но я все равно… — он смотрит на Чхон Мёна, обмотанного бинтами от ран, которые ему не предназначались. Он сжимает руки, чтобы скрыть их дрожь. — Это я должен был— — Если ты закончишь эту фразу, я действительно разозлюсь. Пэк Чхон вздрогнул. Чхон Мён смотрит на него пустыми глазами, губы сжаты в тонкую линию. Его плечи расслаблены. Ладони раскрыты. Эхо его голоса оседает в комнате таким пустым тоном, что можно подумать, будто никто и не говорил. — Это была моя вина. — шепчет Пэк Чхон. Чхон Мён некоторое время изучает его, а затем спокойно вздыхает. — Ты прав в том, что я бы побил тебя, если бы ты увлекся, и привязал бы к горе и оставил висеть там, если бы ты слишком разволновался. Но дело в том, что ты этого не сделал. — Чхон Мён встречается взглядом с Пэк Чхоном и замирает. — Всегда будут вещи, к которым ты не готов, и всё, что ты можешь сделать, — это лучшее, что ты можешь сделать. Следующий вздох Пэк Чхона выходит лёгким. Это звучит почти как смех, потому что только Чхон Мён может говорить так прямолинейно. Чхон Мён фыркает: В любом случае, нужно смиряться здесь и там, так что не стоит слишком зацикливаться на этом. Не все могут быть такими, как я- Сасук, зачем ты достаешь свой меч? — Это рефлекс, — он позволяет своему клинку вернуться в ножны. — Ты хорошо справлялся, пока не дошёл до последней части. Чхон Мён усмехается. Пэк Чхон не может удержаться от улыбки. Он не может долго продолжать в том же духе. Потому что в его легких продолжает гноиться что-то жестокое и ощутимое, и боль в груди снова поднимается, чтобы сорвать улыбку с его лица. — Чхон Мён, — говорит он, и в его животе разгорается жар. — Никогда больше так не делай. — Теперь ты говоришь мне, что делать, Донрён? Пэк Чхон вздрагивает. В груди становится тесно, воздух разрежается, но он продолжает, вдавливая ногтями полумесяцы в ладони. — Я знаю, что ты всегда присматриваешь за нами- — Да, не так ли? Жгучий жар в животе вспыхивает и проникает сквозь кожу, потому что в следующую секунду Пэк Чхон кричит: Чхон Мён, ты чуть не умер из-за меня! Ухмылка спадает. Глаза Пэк Чхона горят. Горло охрипло. Губы дрожат, потому что в голове снова и снова проигрывается тот момент. Пэк Чхон едва может дышать. Холодная земля за его спиной. Теплая кровь стекающая на его лицо. Чхон Мён, склонившийся над ним с шестью копьями, пронзившими его маленькое тело, смех из его уст и нескрываемое облегчение в его глазах. —Как ты мог- — Я знал, что выживу. Глаза Пэк Чхона расширяются. Затем они перефокусируются, и он поднимает взгляд. Чхон Мён смотрит на него в ответ, выражение лица такое же нечитаемое, как и всегда, но, возможно, именно так всегда выглядела его уязвимость: Но я не знал, сможешь ли ты, и не мог рисковать. Пэк Чхон запинается. Ноги не шевелятся, но в груди что-то вздрагивает. Оно расцветает вместе с тяжестью между ребрами; оно облегчает вес. Следующий вдох дается ему легко. Чхон Мён не из тех, кто волнуется по пустякам: таких эмоций Пэк Чхон никогда не видел на его лице. Но во время той битвы, когда Пэк Чхон поднял меч и только тогда понял, что не успеет, рядом оказался Чхон Мён — с выражением лица, которое, как он думал, никогда не увидит. Он больше никогда не хочет видеть это снова. На его устах — кровь, а в душе — решимость. Он находит свой голос, находит слова: Тогда я стану сильнее. — он прямо встречает взгляд Чхон Мёна и говорит, как будто в мире нет другой правды, кроме этой. — Чтобы никто и никогда больше не делал этого для меня. На губах Чхон Мёна застыла улыбка. — Хорошо сказано. Пэк Чхон улыбается ему в ответ. Спрыгнув с кровати и вытянув руки, Чхон Мён начинает хрустеть костяшками пальцев. Его улыбка искажается в белозубый оскал. Кажется, что в комнате становится темнее, даже когда в окно льется послеполуденный солнечный свет. У Пэк Чхона свело желудок. — Тогда, — начал Чхон Мён, приближаясь, и каждый его шаг эхом проходился по земле, — Как насчет тренировки один на один, Сасук? В следующую секунду Пэк Чхон уже за дверью. Он не успевает далеко уйти.