ВНЕ ИГРЫ

      Мы решили уйти подальше от всех. Меньше лишних глаз — тем меньше проблем. Говорили на отстраненные темы и наслаждались видом на лес, через который виднелось озеро.       К вечеру поднялся прохладный ветер. Я смотрела, как по небу летят облака, а вслед за ними подбирались тучи. Казалось, Лилия была спокойна. Ее теплый взгляд притягивал к себе. Почему-то захотелось ее обнять. Как будто я нуждалась в этом все это время. Впервые я увидела, с каким трепетом она рассказывала про свою дочь. Нике было двенадцать лет. Такая же амбициозная и активная девочка. Вся в маму. Когда Лили вспоминала забавные моменты из их жизни, в уголках глаз появлялись морщинки. Словно она проживала эти эмоции вновь.       — Тебе не холодно? — поинтересовалась она, прикоснувшись к предплечью.       — Совсем немного, но это не страшно.       Я съежилась от очередного порыва ветра. Стая мурашек пробежалась по телу, но я не была уверена, что дело именно в нем.       — Точно?       Она качнула головой в сторону закрытой беседки, предлагая зайти внутрь.       Я кивнула в ответ.       — Тут будет лучше, — Лилия Ленаровна осмотрелась вокруг.       Все, о чем я могла думать в этот момент — это она.       Руководитель развернулась ко мне лицом и улыбнулась.       — Вот теперь можешь кричать на меня.       Я ощущала свой провал. Просто не могла. Нет, я не хотела на нее кричать. Какая же все-таки она хитрая!       — Вы знали заранее, что у меня не получится. Правда?       — Почему? Мне показалось, тебе есть, что сказать мне. И я готова тебя выслушать.       В ее речи не было ничего колкого и странного. Ни единого подвоха.       — Да, Вы правы. Минутами ранее я действительно была на грани сорваться на Вас. Но сейчас…       Она подошла чуть ближе, не отрывая взгляда.       — Что?       — Я не знаю. Не могу. Хотя я все еще злюсь за те Ваши слова в кабинете. Вы правда решили стать ближе, чтобы меня контролировать?       Ее рука потянулась к моей, но что-то внутри заставило меня сделать шаг назад.       — Меня мало интересуют Ваши игры с Алексеем Георгиевичем. Я хочу знать правду. Зачем Вы делаете все это? Зачем подвозите меня, приезжаете утром с завтраком? Рассказываете мне про свою дочь. А потом все это втаптываете. Зачем?       В груди заныло от боли. Я знала, что с каждым словом мои эмоции вылезают наружу, но терять было нечего. И если я не сдержусь — что ж, значит, так тому и быть.       — Я не люблю показывать свои слабости, но знаете, после Ваших слов мне стало больно. Неужели Вам самой нравится так поступать?       Она покорно молчала и слушала. Я отвернулась к выходу, стараясь держать себя в руках. Впереди от редких солнечных лучей переливалась гладь озера. Птицы кружили в воздухе и громко переговаривались друг с другом. Мне хотелось понять саму себя. Почему мне так плохо из-за какой-то женщины? Мы ведь даже не друзья и, судя по всему, никогда ими не станем. Так почему же я переживаю? Наплевать бы и уйти. Но я хотела расставить все по своим местам.       — То, что ты услышала в том кабинете — не совсем правда, — ее голос стал ближе. — Да, безусловно, мы попали с ним в несколько неловкую ситуацию, и оба были заинтересованы в том, чтобы никто не узнал. Я не отрицаю, что присматривала за тобой. Но есть важное уточнение. Я делала это, потому что мне было небезразлично твое мнение обо мне.       Я резко обернулась от негодования.       — Вот врать не надо! С каких пор Вам важно, что я о Вас думаю? Неловкая ситуация? То, что вы там чуть не потрахались, это по-Вашему — неловкая ситуация?       Я не успела договорить, как моя щека внезапно загорелась от прилетевшей громкой пощечины.       Машинально прикоснувшись к болезненному участку, я подняла глаза на ту самую причину моей боли. Она замерла на месте. Ее глаза налились гневом. Очень знакомым гневом, привычным для руководителя. Грудь женщины тяжело вздымалась. Я не могла произнести ни единого слова. Все произошло слишком неожиданно.       — Не смей. Больше. Произносить это! — ее указательный палец был у меня перед глазами.       Я отчаянно захотела убежать туда, в глубь леса, и разрыдаться. Это было невыносимо.       — Вы были правы. Я пересмотрела свое отношение к Вам.       Слезы подступали к горлу. Выбежав из беседки, я не стала их сдерживать. Я знала, что была резка и что сказала лишнего. Грубого. Но это была моя правда. Я привыкла доверять только своим глазам.       Нужно успокоиться…       Меня окликнули.       — Леся, постой! — приказывала Лилия.       Я продолжила идти по тропинке к нашему коттеджу, надеясь, что мне не придется с ней разговаривать вновь.       — Леся!       Она резко развернула меня, прижав к ближайшему дереву. Я не хочу говорить с тобой. Отпусти. Отпусти меня.       — Прекрати. Иначе я невольно сделаю тебе больно.       Ее руки сжимали мои все сильнее.       — Вы и так это сделали. Мне достаточно. Я не хочу с Вами разговаривать.       — Посмотри на меня.       Тон ее голоса стал низким и ровным. Она всеми способами старалась меня усмирить.       — Не собираюсь.       — Посмотри.       — Нет. И точка! — крикнула я в сторону.       По лицу текли слезы. Ее аккуратные длинные пальцы коснулись моего подбородка и вынудили повернуть голову.       — Прошу. Посмотри на меня.       Я прикрыла глаза, надеясь, что слезы исчезнут. Она не должна их видеть. Я не слабая. И она для меня ничего не значит!       Сделав глубокий вдох, а затем выдох, я взглянула на нее. Лили провела пальцем по красному следу на щеке. В уголках ее глаз заблестели слезы.       — Прости меня. За то, что причинила боль.       Столько горечи в ее словах и взгляде.       — Я не должна была…       — Все нормально. Заслужила, — я выдавила из себя.       — Сильно болит?       Я сожмурилась от ее прикосновений.       — Вы вложили всю душу.       — Леся, — она нахмурилась. — Я жалею об этом каждую секунду.       — Я никогда не получала пощечин в своей жизни. Вы у меня первая.       Мне ничего не оставалось, как усмехнуться над ситуацией.       — Это ужасно!       — Что Вы! Это было незабываемо.       Мы смотрели друг другу в глаза с опустошенностью. В какой-то момент я ощутила ее руку на своей талии. Лилия обняла меня, словно я хрустальная ваза, которая может от одного неловкого движения разбиться на кусочки. Плавные мягкие касания по моим волосам и спине определенно сбросили весь груз негатива, который лежал на душе. Я могла спокойно выдохнуть.       — Постараюсь при первой же возможности загладить свою вину перед тобой.       Пелена от чувств стала застилать глаза. Я до сих пор не понимала, какого черта тут происходит, но мне стало так хорошо рядом с ней.       — Не нужно. Вашей вины здесь нет. Сама нарвалась.       — Ты, правда, считаешь, что я могла бы трахаться на работе, зная, что вокруг полно коллег?       — Лилия!       — Что? Разве не ты так выразилась? — доля укора.       Мне стало неловко, что я оказалась такой грубой.       — Сложно утверждать, но я видела то, что видела. Попробуйте понять, как я могу не предполагать в такой ситуации, когда начальник прижимает Вас к стенке в темноте?       — Между нами ничего нет. Вот вся правда. Я не рассматриваю его в качестве партнера и уж тем более не думаю о сексе. Когда-то нас связывало нечто большее. Тогда я была молодой, мне льстило его внимание. Но я осознала, что не хочу достигать результатов в жизни за счет мужчин. Мне неинтересна эта роль. Я хочу пробиваться своими силами. Что я и делаю, но он… Никак не может отпустить меня. Даже мое замужество его не останавливало.       Мне было страшно ей довериться. Словно это очередное испытание, только теперь это более чем серьезно.       — Приходится каждый день находить грамотный подход, чтобы сосуществовать с ним на работе и после нее. Если бы ты знала, как я хочу освободиться от этой опеки.       Лилия Ленаровна оказалась золотой канарейкой, запертой в клетке. Она не видела счастья, поскольку не ощущала свободы. И мне стало грустно, что такая женщина, как она, не может получать от жизни удовольствие.       Слезы все же скатились вниз по ее щекам. Я нежно перехватила их своими пальцами.       — Вы достойны лучшего. Мне жаль, что Вы переживаете такое.       Ее лицо было так близко. Я вновь испытала сильное желание прикоснуться к ее губам, но не позволила.       — Извини меня. За то, что подняла руку. Все-таки я руководитель, а веду себя как…       — Как человек, у которого тоже есть чувства. Все нормально.       На улице заметно потемнело. Она прижала меня к себе и шепотом предложила пойти в дом. Я согласилась.       Твой шепот сводит меня с ума.       — Ты важна для меня. Сама не знаю, почему. Я никому прежде так не доверяла. Все то, что я говорю Алексею Георгиевичу, может не являться правдой. Я говорю только то, что он хочет услышать. Так проще. Чем меньше он знает обо мне, либо о тебе — тем лучше всем. Я не позволю ему добраться до тебя.       Она вдруг оживилась и набралась внутренней уверенности. Как волчица, готовая защищать свою семью до смерти.       — Я верю, что все будет хорошо, — моя ладонь накрыла ее руку.       — Спасибо, что дала мне шанс объясниться.       — Вам спасибо, что выдержали мою экспрессивность.       — Да, я и не думала, что ты такая эмоциональная. Ошибалась.       Я искренне улыбнулась.       У террасы стояла Юля, затягиваясь сигаретой. Где-то вдалеке играла небезызвестная «Ева». Заметив нас с Лилией идущих вместе, она заинтересовалась.       — Я пойду схожу к ребятам, — сказала Лилия и скрылась за дверьми в коттедж.       — Что-то новенькое, — брови Юли удивленно изогнулись.       — Да мы просто прогулялись. Я на днях взъелась на нее, мы решили поговорить.       Я пыталась увиливать, как могла, но понимала, что Юля просто так это не оставит.       — Что у вас происходит? Жопой чую, я чего-то не знаю. Ты собралась перейти к ней?       Мой руководитель заметно занервничала.       — Нет, Юль, Боже упаси. Я не хочу никуда переходить. Ты же знаешь, что я от тебя никуда. Правда.       — Точно? Или ты просто боишься сказать? — она сузила глаза.       — Точно. Вот те крест! — я засмеялась.       Она выдохнула и угостила меня сигаретой.       — Спасибо.       — Лесь, я ведь вижу… — Юля будто залезла ко мне в душу. — Она тебе нравится?       Меня бросило в жар. Как будто я стояла голой перед ней и сгорала со стыда.       — Что? — неловкая попытка перевести тему.       — Просто ответь на вопрос. Хотя, мне кажется, я уже знаю ответ.       — Выпьем для начала? — предложила я.       — Пошли. Ты уже не отвертишься.       Она по-дружески приобняла меня за плечо, а я не находила себе место.       Она по-настоящему мне нравится?