Томатный фреш и Рыбный пирог

      Это был один из самых знойных дней наступившего лета. С самого утра небо — ясное и прозрачное — безоблачным пологом покрывало город, не оставляя ни намека на возможный дождь. Синоптики тоже не предвидели ничего подобного: жара продержится весь день. Июль неизменно фиксировался на отметке плюс тридцать в тени, но даже это не могло заставить местных жителей провести выходной в домашней прохладе под кондиционером.               Владельцы магазинов в тенистом переулке уже спешили на работу. На часах 8:20, а это значит, что на открытие лавок и принятие утренних поставок оставалось еще сорок минут, пока улицу не заполонят ранние покупатели.                Узумаки Наруто — владелец отдела сочных стейков из разного вида мяса под названием «Рыбный пирог» — открыл свой магазин два года назад. Тогда же напротив его заведения свои двери распахнул Учиха Саске, предлагая покупателям перейти на сторону правильного питания вместе с фруктово-овощной лавкой «Томатный фреш».        Сперва Наруто никакой конкуренции не чувствовал — кто захочет отказаться от мяса в пользу овощей? Это же как быть импотентом во время гастрономической оргии. Но своего ближайшего конкурента Наруто зря недооценивал: этот парень знал толк в продажах, в чем Наруто убедился в первую же неделю. Холодная неприступная натура, сквозящее в каждом движении пренебрежение, слишком сдержанный тон голоса — все это манило как магнитом в «Томатный фреш» юных (и не очень) покупательниц. И каждая девушка, выходящая из магазина с полными сумками брокколи и спаржи, которую она никогда не съест, удостаивалась легкой улыбки от владельца, что гарантировало ему дополнительную прибыль уже на следующий день, успей она только разгрузить предыдущую покупку.         Как же Наруто это бесило.         Здоровая конкуренция — залог успешного роста бизнеса, но из здорового в их взаимоотношениях были только размеры стейков, которыми Наруто соблазнял покупателей, и неизменная пометка к каждой позиции в меню Саске. Один — абсолютно повернутый на правильном питании укропофил (как его тайком называл Узумаки), второй — причина образования холестериновых бляшек у покупателей за тридцать (как вслух при каждой встрече отмечал Учиха). Из немногочисленных диалогов, которых за два года набралось бы не больше десяти, сложилась традиционная взаимная вражда. Они даже друг другу судом угрожали. Вернее, Саске судом, а Наруто предлагал выяснить отношения прямо на площадке у черного входа в его лавку.         Но больше всего раздражало то, что лучшего определить из них двоих было просто невозможно. Одинаковое количество чеков, одинаковые по величине очереди, одинаковая выручка, которая изо дня в день разнилась в пару монеток, но даже это происходило с одинаковой периодичностью.              Они вынужденно соседствовали и делили торговую улицу — ровно посередине, а черту между их лавками проводила тень, отбрасываемая крышей магазинчика Учиха, которая с полудня отступала, а затем отдавала первенство тени от заведения Узумаки. К всеобщему удивлению, гневу, сожалению и всему прочему, Наруто и Саске не впервые встретились как конкуренты. Раньше они имели окна друг напротив друга на совершенно другой улице, где основным товаром была одежда. Мраморные ступеньки, украшенные вычурными вензелями, вели под вывеску с золотистыми буквами «Стиль Учиха». Костюмы. Он продавал мужские костюмы и дамские аксессуары — ажурные перчатки, веера, шляпки с фатиновой вуалью. Наруто думал, что это путь на дно — он-то в магазине с панорамными окнами и всегда освежающим кондиционером предлагал своим покупателям спортивную одежду и обмундирование для активного отдыха без гендерных стереотипов. И черт бы побрал этого Учиха, даже в те времена на улице перед его бутиком выстраивалась целая очередь, а молодые люди и дамы внезапно стали отдавать дань уважения сюртукам и шляпкам.              Как же Наруто это бесило.              Впрочем, его спортивная экипировка не меньше пользовалась спросом, ведь он лично демонстрировал покупателям, как отлично могут сидеть спортивные штаны на подтянутой заднице. А Учиха не показывал в ту пору даже острые ключицы — прятал их под галстук-бабочку, чем будоражил воображение бросавших в его сторону томные взгляды и вздохи представительниц женского пола.              И даже в период утягивающих корсетов и свободных трико с тремя полосками владельцы магазинов перебрасывались лишь колкими взглядами и сжимали чесавшиеся кулаки. А их покупатели, сами того не ведая, ежедневно определяли победителя звуком дверного колокольчика.              Но времена лацканов и гантелей прошло — теперь еда пользовалась спросом. И разгружая ящики со свежими вырезками, окаймленными белоснежной прослойкой нежного жирка, Наруто наполнялся уверенностью, что его сосед-укропофил сегодня может даже не открывать кассу: наитие было у Узумаки, что такой жаркий летний день точно спровоцирует покупателей на жарку барбекю, а не жевание петрушки.              — Утро сегодня бодрящее, а? — внезапно громко и с удивительным задором спросил Наруто у мясного поставщика, и его голос разлетелся чуть ли не на весь квартал по переулку, еще сохраненному в утренней прохладе тени.              В метре от него щелкнул замок в двери «Томатного фреша».              — Хорошее утро, — подтвердил крепкий парень с наеденным пузиком. — А день будет жарким.              — Идеальный для сочного мяса, скажи? — Наруто потряс вакуумной упаковкой со стейком, который через пару часов уже пропитается его фирменным маринадом и отправится в холодильник с охлажденкой. — Такому куску и дополнения не нужны.              — Точно… — поставщик по имени Чоджи, не сводя глаз с мяса в руке Наруто, откровенно облизнулся. — Ну только, может, грибы.              Одного лишь этого замечания хватило, чтобы Наруто скривился. Этого, и совсем не вовремя вышедшего на ступеньки магазина Учиха со стаканом чего-то зеленого и до ужаса неаппетитного.              — Есть свежий привоз шампиньонов, — влез в чужой диалог Саске. Он выпятил грудь, разминая лопатки, и совсем незаинтересованно покрутил головой до щелчка в шее. Наруто же стиснул челюсть.              — Шампиньоны я люблю, — сразу ответил Чоджи. — А будет килограмма четыре, а, Саске? Мне на семью…              — Будет, — ухмыльнулся Саске.              И одновременно с ним Наруто буркнул:              — Ты живешь один, Чоджи.              Только здоровяк замечание пропустил мимо ушей — в своих фантазиях он уже занимался приготовлением мяса и грибов, потому, сверкая розовыми щеками, повернулся к Наруто и взглядом нашел в его руках стейк, которым тот уже не так активно тряс.              — Раз есть достаточно шампиньонов, тогда я у тебя возьму мясо, Наруто, — добродушно заявил парень.              И Саске на его фоне довольно прищурился, отпивая из стакана свой оздоровительный и пропитанный дыханием жизни огуречно-петрушечный фреш.              Как только соседние лавки стали открывать свои двери, улицу заполонили люди. Кто-то целенаправленно шел за свежей выпечкой и молочными продуктами; кто-то забрел, возможно, впервые, или просто вел себя как слишком скромный покупатель, озираясь по сторонам. «Рыбный пирог» тоже приглашающе распахнул главный вход, привязав дверь с наружной стороны веревочкой к невысокой оградке. Если прогноз погоды не обманывал, то совсем скоро владелец свежего мяса и спонсор ожирения огромного количества покупателей пожалеет о своем решении проветрить магазин. Потому что Саске считал, что ничего, кроме проветривания лавки и просиживания штанов, его конкуренту сегодня не светит.              Однако первая же парочка покупателей вошла именно к улыбчивому и до скрежета зубов доброжелательному Узумаки. Его смеющийся голос и позитивные рекомендации, казалось, было слышно даже сквозь плотно запертую дверь Учиха, с покачивающейся на ней табличкой «Добро пожаловать».              Ради собственных спокойствия и благополучия Саске включил радио и поймал волну с классической музыкой. Композиции Чайковского всегда плодотворно влияли на свежесть овощей, а в зелени поддерживали желание дожить до конца рабочего дня и не опасть вялыми потемневшими листьями уже к обеду. Впрочем, Саске разделял многие взгляды Чайковского, чего душой кривить. Поэтому и процесс нарезания овощей для салатов пошел быстрее, как только полились из динамиков первые ноты.              Вместе с ними потекли в лавку и покупатели. Их было достаточное множество, чтобы не заметить, как быстро солнце обогнуло небо, зависнув в зените. О том, что температура на улице поднялась градусов на двадцать, Саске понял по заерзавшему за прилавком Наруто: даже количество голов, скрывающих конкурента от внимательного темного взгляда, не огорчало — как раз из-за клиентов Узумаки и не мог пробраться к двери, оставив кассу, чтобы закрыть ее и спастись от обжигающего с улицы воздуха.              Тут и обдувавший три угла «Томатного фреша» вентилятор не вывозил программу — Саске подставлял ему розовеющее лицо, ловя открытой шеей прохладные порывы, но все никак не мог до конца остыть. Что говорить об Узумаки, который до сих пор не удосужился обеспечить себя хотя бы маленьким ветродуем? Времена, когда его магазин со спортивным безвкусным тряпьем охлаждался кондиционером, остались позади.              От повышающейся жары спасал закрытый холодильник со льдом. Саске, как только лавка временно пустела, ожидая прихода следующих гостей, подходил к горизонтальной морозильной камере, распахивал ее настежь и склонялся над ней, пока пакеты с идеально ровными кубиками не начинали слегка подтаивать. Лед пользовался спросом, но только в коктейлях, поэтому его форма и красота впечатляли только самого Саске, сыплющего его в одноразовые стаканы и заливающего цветным полезным фрешем, который становился позицией номер один в подобные жаркие дни.              Момент, когда можно было расслабленно чахнуть над холодильником, закончился слишком быстро — в магазин вновь хлынула толпа.              — Добро пожаловать, — сдержанно приветствовал Саске, заплывая обратно за стойку.              Со всех сторон в него летели его же овощи, фрукты, зелень и чужие деньги. Три подружки, смущаясь, попросили приготовить освежающий коктейль из брокколи, что было слишком даже для владельца магазина. Смешивая зеленые ингредиенты, Саске не сразу отреагировал на сперва тихие шепотки, а затем откровенные вздохи. Он уже приготовился отбиваться деликатными отказами от предложений «чашечки кофе» с какой-нибудь юной представительницей женского пола, как, подняв взгляд, заметил, что к нему никто не обращался, на него никто даже не смотрел.              Все покупательницы практически прилипли к его начищенным до блеска окнам, выглядывая на улицу, куда на порог своей опустевшей лавки с мясными и жирными деликатесами вышел Наруто.              Его бронзовый загар ловил и отражал солнечный свет — повлажневшая кожа искрилась и переливалась. На лице по-прежнему сохранялась беззаботная белоснежная улыбка, несмотря на адово пекло разгорающегося дня. Он явно страдал — Саске хотелось это видеть, пока вентилятор посылал в его сторону прохладные волны ветерка, — но Наруто это стоически скрывал. Напротив, он будто решил получить удовольствие от каждой минуты рабочего процесса: осмотрелся по сторонам, поздоровался с прохожими, кому-то пожелал приятного дня. Противно стало — и вовсе не от содержимого блендера и расквашенного о его же стенки перемолотого со спаржей брокколи. Просто Саске точно видел, как Наруто плохо от жары. А он вот стоит, разминается, улыбается и пьет из бутылочки прохладную воду. Она была еще полной — всего глотка не хватало, — когда Узумаки, посмотрев на ее запотевшие стенки, задумался лишь на мгновение, и вылил содержимое на свое лицо и вниз по шее — на крепкую грудь.              По «Томатному фрешу» эхом прокатился дружный изумленный вздох. И только вжик блендера с ним срезонировал.              Белая майка впитала воду быстро и охотно стала просвечивать: мягкие упругие мышцы живота обтянуло повлажневшей тканью как второй кожей, а улыбчивое лицо поймало темный взгляд и двинулось навстречу.              Главный конкурент Саске оставил позади три разделявших их лавки метра, вынудил дверной колокольчик (и посетительниц, облепивших окна) задрожать, медленно прошагал к морозильной камере, холодный воздух которой столкнулся с жаром загорелой кожи и превратился в видимый пар, и, даже не думая о безопасности собственной кассы в открытой настежь лавке, вынул на поверхность пузатый пакетик со льдом, останавливаясь в центре «Томатного фреша».              — Дамы, — обратился он ко всем покупательницам разом, — кто последний?              Девушки заулыбались, требовательно пропуская его вперед и что-то щебеча о том, что готовы отдать ему место в очереди.              — Благодарю вас, я быстро. Здесь я куплю только это, — он плюхнул пакетик со льдом перед Саске и привалился локтем к стойке, за которой Учиха готовил коктейль.              Звук, с которым черные глаза сделали оборот, укатываясь внутрь черепной коробки и возвращаясь в исходное положение, должен был быть слышен даже в соседнем квартале.              — Пятьдесят, — коротко обозначил Саске.              Белая майка на чужой груди не собиралась высыхать — лишь сильнее выделяла вставшие от контакта с прохладой из холодильника соски.              — Но в меню сказано двадцать пять, — удивленно вскинул светлые брови Наруто.              — Пятьдесят, — повторил Саске.              Хрипло хохотнув, Наруто вынул из кармана мелочь и стопочкой сложил ее на прилавке, затем взял свой пакет и, дойдя вновь до холодильника, обернулся, пристально глядя в темные глаза Саске: его крепкая рука вынула второй пакет с ледяными кубиками, и, игнорируя тихое шипение хозяина, Узумаки покинул «Томатный фреш».              Зеленый коктейль пришлось переливать из треснувшего пластикового стакана в новый.              День, казалось, стал лучше в разы: в мусорном ведре под стойкой таяли и подтекали две невскрытые упаковки льда, на противоположной стороне улицы чужая вскрытая нервная система медленно коротила, и даже знойный летний день уже не так обжигал, как часом ранее. Наруто вынул из холодильника в крохотном подсобном помещении шашлычные заготовки и принялся их фасовать. Маринад, струясь по свежим жирным кусочкам говядины, стекал между пальцами и густо капал на металлическую поверхность стола. В каждый подготовленный одноразовый контейнер отправился ровно один килограмм отборного мяса, и полочки на прилавке медленно заполнились ими.              Наруто тщательно вымыл руки и снял белоснежный фартук, придирчиво осматривая его на предмет пятен. Чисто. Именно это он звал признаком мастерства — умение работать с брызжущими во все стороны продуктами и не пачкаться лишний раз.              Признаться честно, он выработал этот навык намеренно. Долго и упорно. Его кумиром стал Полковник Сандерс, который, по легенде, ходил по своему ресторану — кухне и панировочным помещениям — строго в белом костюме, чтобы показать каждому посетителю, насколько чисто в его заведении. Наруто не знал наверняка, была ли история правдой, но о себе пустил именно такой слух.              Вот только укоренилась совершенно другая сплетня. Люди не особо ценили чистоту, их больше волновала мысль, что вражда между Узумаки и Учиха возникла вовсе не на пустом месте.              Была одна версия, завязанная на подставе: якобы Узумаки (или Учиха) кинул на деньги Учиха (или Узумаки), а может, еще и отжал предыдущий бизнес, чтобы вновь открыться напротив конкурента.              Была вторая версия, рожденная на основе личной жизни: кажется, в ней один у другого увел даму сердца.              Имел место и третий вариант — по нему Узумаки и Учиха в прошлом являлись любовниками, а в настоящем ненавидели друг друга из-за несложившихся отношений.              Впрочем, был период, когда активно обсуждалась — между отстаиванием места в очереди и покупкой продуктов — именно последняя версия. И тогда кризис настиг обе лавки: девушки были готовы продолжать флиртовать и тратить деньги на мясо и овощи только в двух случаях — если видели за прилавком эффектного и свободного мужчину, или эффектного, но с разбитым сердцем. Ведь именно ее доброе слово могло стать утешением для человека, который, возможно, разочаровался во всех женщинах. Но вот связь одного мужчины с другим напрочь отбивала интерес у клиенток. А их все-таки было большинство.              Поэтому при первых же слухах Наруто скривился, насупился и решил, что никогда даже словом не обмолвится с каким-то укропофилом, не умевшим улыбаться ничему, кроме зелени и собственного отражения в зеркале. Он точно знал, что с понедельника по пятницу с 9 до 21 часа их с Саске связывает только соперничество.              К счастью, их минимальное взаимодействие очень быстро положило конец необоснованным сплетням, а выручка в кассах вернулась на прежний уровень. И Наруто, осматриваясь и оценивая количество людей, заполонивших его лавку, пока он сам занимался фасовкой, не мог не радоваться результатам.              — Добро пожаловать, — широко улыбаясь, приветствовал Наруто.              Отбивные, гигантские котлеты для бургеров, жирные биточки, свиные ребрышки и фирменное блюдо — рыбный пирог, ставший единственной позицией в меню Наруто, которую он продавал в готовом виде, — все это с самого утра пользовалось спросом. Печь за спиной полыхала не меньше солнечного диска на небе, но даже это не могло убавить энтузиазм Наруто. Сочное, вкусное, напитанное специями и соусами мясо Узумаки с удовольствием взвешивал и пробивал на кассе, неизменно кладя небольшой подарок — соус или приправы — каждому покупателю в пакет и, разумеется, даря свою фирменную улыбку.              Деньги текли рекой, чековая лента второй раз за день попросила замены где-то в половину пятого, когда жара на улице уже преодолела пик и стала медленно ползти в обратную сторону. Наруто успевал поговорить с каждым покупателем, посоветовать что-нибудь дополнительное или заманить кого-то с улицы. Его было невероятно много — настолько, что соседним лавкам приходилось пустовать.              И сквозь разделявшие их с главным конкурентом несколько метров Узумаки чувствовал тяжелый темный взгляд, заставлявший улыбаться еще шире и зазывать покупателей еще громче.              До тех пор, пока кто-то из посетителей не сказал, что «Томатный фреш» объявил клубничный день — Наруто аж шеей хрустнул, резко вскидывая от информации голову. О нет. Ублюдок не посмел бы. Наруто всего два-три раза за прошедшие пару лет становился свидетелем клубничного дня и от каждого потом отходил неделями: ягодное безумие било не только по психике владельца магазина мясных деликатесов, но и по месячному бюджету — у лавки Учиха в такую пору собирались толпы, надеясь протиснуться внутрь и увидеть все своими глазами.              Самое отвратительное, что Учиха даже не приходилось выходить на жару с громкоговорителем или анонсировать событие плакатом во всю высоту окон — он лишь сказал об этом кому-то из покупательниц, как молва разнеслась по всей округе, сгоняя к ступенькам «Томатного фреша» желающих. А желал, разумеется, каждый.              — Ах ты ублюдок, — не сдержался Наруто, когда последняя девушка, отказавшись от всего предложенного ранее, сжала в руке худенький пакет с сосисками и выскочила из «Рыбного пирога».              Клубничный день был чистой импровизацией. Саске принимал поставку свежей ягоды ежедневно в 17:00, а уже к закрытию ящики в прохладном стеклянном шкафу пустели. Только особый фирменный день означал, что Учиха выкупил в молочной лавке Нара несколько десятков фасованных в небольшие стаканчики обезжиренных йогуртов, которые персонально по вкусу любого желающего смешает с нежным клубничным джемом, приготовленным лично Учиха. Лишь в клубничный день можно было заказать смузи и посмотреть, как владелец фруктово-овощной лавки рвет тонкими пальцами базилик, отбирает самую крупную и манящую ягоду, нарезает идеально желтые бананы и смешивает все ингредиенты со льдом. А если подождать еще немного, то можно продегустировать из рук Саске розовое мороженое с кусочками фруктов.              Но самое главное, из-за чего собирались целые очереди, было в процессе приготовления клубничных позиций: Саске настолько увлекался тем, что делает, что забывался и клал в рот спелые алые ягоды. Наруто же был уверен, что это — грязный трюк, которым Учиха пытался привлечь побольше покупательниц: им лишь бы посмотреть на то, как стекает, окрашивая в красный, сладкий сок по всегда жеманно сомкнутым сухим губам.              Теперь уже оживленная улица не радовала — ажиотаж вызывала лишь одна лавка. Узумаки обреченно вышел на ступеньки своего магазинчика и обвел соседей взглядом: Шикамару медленно выплыл на свежий воздух, скрываясь в вечерней тени и блаженно закуривая — едва ли его огорчало отсутствие покупателей, из-за которых приходилось вставать с нагретого под кассой стула и даже заговаривать; Неджи и Хината, занимавшиеся семейным кондитерским делом, тоже решили отдохнуть на пороге своей пекарни. И выглядели все умиротворенно, уже предвкушая предстоящие выходные, и даже бросали благодарные улыбки в сторону «Томатного фреша».              Не улыбался только Наруто, у которого вновь от злости и негодования свело челюсть. Ему хватило пяти секунд, чтобы посчитать головы, скрывающие Саске, и вместе с тем — упущенную выручку.              Девушки хихикали, выходя из магазина Учиха, и, кажется, Наруто потерял счет времени — он лишь дважды за последние пару часов отлеплялся от открытой двери, чтобы с вновь пробуждающимся энтузиазмом вернуться за кассу и пробить чек на один бифштекс и килограмм ребрышек. И ничего больше — люди, улыбаясь, вежливо отказывались от предлагаемых дополнений, поднимая вверх то крафтовый пакет с логотипом Учиха, то тряся запотевшим стаканом с клубничным смузи.              — Всего хорошего, — прощался Наруто и возвращался на свою наблюдательную позицию, с которой к собственному облегчению стало заметно, что «Томатный фреш» пустеет.              Видимо, люди изголодались по клубничной акции. Еще хуже бывало, когда Саске объявлял день томатного фреша. Тогда от очередей за помидорным соком невозможно было протиснуться даже дальше по улице. А все потому, что Учиха отбирал самые спелые и свежие томаты и своими же руками отжимал их в прозрачную емкость. Якобы сохраняя вкус, как какой-нибудь винодел.              Наруто тряхнул головой, прогоняя из мыслей образы стекающего между длинными пальцами, обтянутыми латексом перчаток, томатного сока, который чуть позже смешивался с обжигающим холодом льдом, и, почувствовав на себе взгляд, рефлекторно нашел глазами источник: Саске стоял за кассой в уже опустевшем от людей магазине и пробовал на вкус свою же клубнику.              Даже с расстояния в несколько метров, разделявшего их магазины, Наруто видел, как стекает, окрашивая в красный, сладкий сок по всегда жеманно сомкнутым сухим губам.              Один из самых знойных дней наступившего лета солнечным диском укатился за горизонт, до прихода ночи окрасив небо в оранжево-красный закат. Наруто мыл пол в «Рыбном пироге», украдкой наблюдая за тем, как Саске протирал окна в «Томатном фреше» и раскладывал фрукты и овощи, заполняя пустоты на полках.              Перед уходом Шикамару занес Наруто пару бутылок свежего молока, выменяв их на сочный суповой набор, а Киба из пивного магазина зашел за костями для своего пса Акамару, порадовав Наруто копченной рыбой. Из своего магазина Саске вышел с ровно отрезанной половиной сочного спелого арбуза, который защищался от воздуха и пыли пищевой пленкой.              Ровно в 21:02 свет в «Рыбном пироге» погас — одновременно с «Томатным фрешем». И Учиха, и Узумаки звучно задвинули рольставни на окнах и двери, провернули ключи в замках внизу и, взяв в руки свои пакеты, спустились навстречу друг другу. Это был ежедневный ритуал, отточенный до автоматизма и выученный наизусть. Они не попрощаются, ведь в этом совсем нет смысла — идти все равно в одну сторону, на парковку. Наруто лишь по обыкновению пропустит вперед Саске, чтобы в вечерних сумерках рассматривать колючки черных волос на затылке и сравнивать их цвет с ежевикой.              И этот день не стал исключением: Саске шагнул первым, плавно спустился со ступенек, обхватив двумя руками крафтовый пакет, в котором спрятал арбуз. Наруто, звеня бутылками молока, двинулся следом. Еще одна неделя соперничества осталась позади, сохранившись в груди легким чувством азарта с полупрозрачным удовлетворением. Невозможно было признаться вслух, но в своей голове Наруто точно знал, что именно эти негласные состязания с Учиха когда-то давно подстегнули его работать усердно и всеми силами поднимать свой бизнес. И первый, и второй, и все последующие — он знал, что открой он новое дело на другом конце города, спустя сутки на том же месте выросло бы заведение конкурента.              И они с понедельника по пятницу с 9 утра до 21 вечера продолжили бы соперничать, потому что в этом что-то было.              Расправив плечи и потянувшись от души всем корпусом, Наруто громко зевнул и как бы невзначай бросил безразличному затылку Саске:              — Ну и? Сколько сегодня?              Учиха довольно хмыкнул, на мгновение скосив взгляд влево, где напыщенно и абсолютно незаинтересованно шел Наруто.              — Двести двадцать три, — бросил через плечо Саске, сразу догадавшись, что речь идет о количестве пробитых за день чеков.              Наруто чуть было не присвистнул — сдержался, продолжил вышагивать с шаркающим звуком чуть позади. Саске за прошедший день обслуживал почти девятнадцать человек в час, значит, у него практически не было времени на отдых. Если он и брал перерыв, то очень короткий. Наверное, его ноги вибрируют не меньше ног Наруто.              — А у тебя? — вновь раздалось впереди.              Наруто не хотел говорить. И даже думать об этом, но ответ сорвался с губ раньше, чем удалось себя остановить.              — Двести двадцать.              Смешок прозвучал как раз на самой границе их торговой улицы: она, являясь обычным ответвлением в спальный район, заканчивалась тенистым поворотом к небольшой уже опустевшей стоянке для машин, которая граничила с выездом на оживленную проезжую часть. И как только спина Саске погрузилась в полумрак, созданный многоэтажными домами, Наруто сделал пару резвых шагов вперед, переложил оба пакета в левую руку и грудью уткнулся в чужую спину, когда Учиха резко остановился на месте.              Упругая ягодица идеально легла в протянутую к ней ладонь. Этот долгожданный момент после работы все еще — спустя много лет — ощущался звенящими трепетом и нетерпением, скручивавшими внутренности в тугой узел, который распускался и превращался в дофаминовый коктейль, впрыснутый внутривенно. С того самого дня, когда Наруто впервые открыл двери магазина спортивных товаров, а уже вечером, исчерпав все нервы и жизнерадостность, поймал себя на мысли, что он либо сожжет «Стиль Учиха» дотла и будет плясать на пепелище, либо пойдет с ним драться — с того самого дня Наруто признал, что пропал, ведь и поджег произошел иного рода, и вкус губ Саске оказался гораздо более пьянящим, нежели адреналин от свершившейся стычки. И сейчас, как много лет назад, его рука вымещала на подтянутой и такой родной заднице все невысказанные за пережитый со стрессом день эмоции.              — Ну-ну, — подначивал Саске нарочито успокаивающим тоном. — Такой тяжелый день?              Наруто облегченно выдохнул в изгиб бледной шеи, чувствуя, как сердце радостно рвется из груди, готовое прильнуть к Саске живьем.              — Но с водой было лишним, — с невесомой укоризной цокнул Саске, — выбесил ужасно.              — Я старался, — ухмыльнулся Наруто, прикусив нежную кожу за ухом, преступно близко к линии роста волос.              Саске повернулся к нему вполоборота и притянул за подбородок к своим губам, на которых все еще ощущался клубничный вкус. Наруто будет чувствовать его до самого утра, пока не устанет окончательно и не уснет на скомканных простынях. И, возможно, сегодня Саске проиграет сну чуть раньше, или попытается и здесь победит Наруто, кто знает. В любом случае Узумаки в качестве награды принимает только хриплое сбитое дыхание Учиха, а оно ощущалось уже прямо сейчас, на самой границе их торговой улицы.              Нездоровая конкуренция в бизнесе оказалась идеальной ролевой игрой для здоровых отношений.