Пока не идут титры

***

Нам, пожалуй, два билета На последний ряд Я в кино давненько не был А ты смотришь всё подряд

      Виктор Петров был личностью неординарной и многосторонней. Каждый знал, с каким теплом тот относится к театру имени Майи Плисецкой. Его воодушевление искусством невольно заражало других. Поэтому было бы глупо полагать, что программист не будет в восторге от кино. К сожалению, кинотеатров на территории Предприятия 3826 не было до недавнего времени. Когда был открыт кинотеатр, Виктор от восторга чуть не рухнул со сцены. Он тогда занимался одним из роботов, когда внезапно услышал, как Ласточкин обсуждал эту сплетню с кем-то из сотрудников. Было обещано, что каждый выдающийся сотрудник получит в своё время билет на какой-нибудь сеанс. В конце концов, всё было по специальной квоте. Виктор весь извёлся, пытаясь понять, когда же он сам сможет попасть на сеанс. Эта идея была настолько навязчивой, что ему стало трудно работать.       Штокхаузен уже не мог выносить его нытья и жалоб на руководство, что он всё ещё не получил билет. Объяснения, что очередь большая, не помогали от слова совсем. В этот вечер разговор повторился. На этот раз Петров качнулся, отставляя бутылку пива и гордо заявляя: «Я пойду, Михаэль, и напишу жалобу лично академику Сеченову!» На это немец невольно расхохотался и фыркнул: — Что, встретился с Дмитрием Сергеевичем пару раз в жизни и решил, что вы приятели? — Дмитрий Сергеевич, в отличие от тебя, Михаэль, не чёрствый сухарь! Он сам по своей сути творец и поймёт боль другого творца, которому жизненно необходимо попасть на киносеанс! — Виктор рукой смёл со стола какие-то салфетки и обёртки, доставая сенсорную панель. — И вообще, мало ли что случится и я никогда не посмотрю кино! — Пиши-пиши, надеюсь, завтра я принесу тебе бумагу с выговором за беспричинное беспокойство руководства, — хихикнул немец, вальяжно раскинувшись на стуле. — Дмитрий Сергеевич тебе даже не ответит. — Я так напишу, что ответит! Спорим? — Петров вздёрнул нос и ухмыльнулся. — Спорим, на что? — Штокхаузен с интересом взглянул на друга. — На ящик «Баварского» и, кто проиграет, будет обращаться ко второму «Мой повелитель» месяц! Даже при коллегах! — программист потёр ладони, смеясь. — Ты обречён, Витя, — Михаэль протянул руку, чтобы заключить спор.

***

      Петров присел на полу и пнул пустую бутылку, не совсем понимая, что он забыл именно здесь. Программист встал на ноги и огляделся: в принципе кухня не так уж уничтожена и захламлена, как ему вначале показалось. Он не смог сдержать смешок: Михаэль раскинулся на диване и похрапывал. Так как сегодня была суббота — будить собутыльника Петров не стал. Лишь зевнул и потёр глаза, наконец начиная поднимать пустые бутылки с пола. После он выкинул обёртки, старательно скомкав и засунув в мусорный бак, мысленно отмечая, что надо уже его вынести.       Стол был испачкан и Виктор стал его старательно прочитать и наткнулся взглядом на всё ещё работающий экран. Он в ужасе вздрогнул, понимая, что там. Забыв об уборке совершенно, Петров сел и уставился на своё письмецо. Наверное в момент прочтения он испытал градацию стыда полностью. Жалоба о кино От кого: инженер-программист В. Петров Кому: академику Д. Сеченову «Дмитрий Сергеевич, я хочу к Вам обратиться с просьбой личного характера. Не подумайте ничего такого, не настолько личного. Хотя и настолько бы мог… Я прошу рассмотреть мою жалобу. Дмитрий Сергеевич, я подаю жалобу, что я до сих пор не получил расписание, когда предстоит очередь моего сеанса. Я очень перспективный и хороший работник и никто не любит искусство так, как я. Я прошу рассмотреть мою кандидатуру для следующего сеанса. Знаете, Дмитрий Сергеевич, может Вы захотите пойти со мной? Я бы очень хотел! Только прошу Вас без Штокхаузена: он в кино вообще ничего не смыслит. Знаете, я бы с Вами был бы рад многим заняться, вот на киносеанс сходить — вообще бомба! Вы же человек умный и разбираетесь во многом, мы могли бы обсудить разное. С нетерпением жду Вашего ответа и билет на сеанс!»       Петров безнадёжно перечитал сообщение несколько раз. Ужасно. Он загубил свою карьеру на корню. Письмо удалить нельзя и, чёрт знает, может Сеченов его уже прочитал. Бессилие и отчаяние — спутники программиста сейчас. Написать такое самому главе Предприятия. Колоссальный бред. «Знаете, я бы с Вами был бы рад многим заняться, вот на киносеанс сходить — вообще бомба!» — перечитывая эти строчки, Виктор схватился за голову. Это конец. Во-первых, стиль письма с какой стороны не посмотри, уже совершенно неофициальный. Во-вторых, содержание глупое, смешное, наглое и даже немного грубое. В-третьих, спор он видимо проиграет, только вот как возвращать долг, если тебя уволят — не совсем понятно.       Он дёрнулся от страха, когда раздался звук уведомления о новом сообщении. «Господи, пусть это чьё угодно, только не от академика Сеченова!» — взмолился Петров. Только вот он был атеистом и Бог решил ему не помогать. Письмо было от Дмитрия Сергеевича и это программиста ни капли не радовало. Он щёлкнул по нему, в ужасе сглатывая. Ответ на жалобу От кого: академика Д. Сеченова Кому: инженеру-программисту В. Петрову «Виктор, зайдите в понедельник ко мне в 14:15.»       Всё. Конец. Теперь окончательно и бесповоротно. Виктор закрыл всё и остался сидеть белый как мел. Зато спор он выиграл — ящик «Баварского» его. Ну, а проиграл он вероятно карьеру и будущее.

***

Ты не хочешь целоваться Просишь не мешать Хочешь фильмом наслаждаться Чтобы не смотреть раз пять

      Петров неуверенно мялся возле дверей: перед смертью не надышишься. Он понимал, что вероятнее всего сейчас он получит по первое число за подобное произведение искусства. Письменный памятник полной безбашенности. Да. Так и есть. Виктор сделал глубокий вдох, постучал и вошёл. — Дмитрий Сергеевич, вы меня звали? — программист постарался улыбнуться. — Да, Виктор, подожди секунду! Мне нужно только оставить поручение Штокхаузену, — Сеченов весело отозвался и что-то чирикнул на бумажке. — Сейчас пойдём. — Куда? — Петров был ошеломлён таким поворотом событий.       Теории стали одна другой безумнее: или его уволят в другом месте, или его собираются отправить на исправительные работы. «Может попросить написать предсмертную записку?» — подумал программист, продолжая следить за академиком. — В кинотеатр, — Дмитрий удивлённо посмотрел на того. — Ты же написал об этом… — Да… Да! Я — да, да, я писал. Я хотел. Я очень хотел, — Петров был уверен, что у него встали волосы дыбом. — Ты не против сегодня пропустить немного работу? Обещаю, без выговора. Или у тебя другие планы? — Сеченов усмехнулся, наконец накидывая на плечи пиджак. — Я только за! — Виктор выпрямился по струнке, а потом спохватился. — Нет, я не люблю пропускать работу, я только «за» сходить в кино! А с вами особенно!       Академик тихо рассмеялся и похлопал его по плечу, а потом направился к выходу. Программист быстро пригладил волосы, отряхнул плечи своего пиджака, посмотрел по сторонам и бросился за учёным. Сопровождать Дмитрия Сергеевича на киносеанс — да, да и ещё раз да. О таком он мог только мечтать, причём в не самых приличных снах. Виктор старался выглядеть спокойным, но его полностью выдавало собственное лицо и то, как он поднимался на носочки. Сеченов поглядывал на того в лифте и невольно улыбался: такая реакция не могла не радовать. Дмитрию Сергеевичу нет смысла пугать или строжить Виктора за подобное послание. Он посмеялся, когда прочёл его и в принципе всё понял. Они и так с Петровым пару раз общались лично и что-то было между ними. Какое-то странное взаимопонимание. Какая-то, даже можно сказать, связь. Это Сеченов заметил в тот день, когда хотел послать за Виктором Штокхаузена, чтобы тот пришёл и объяснил один из новых алгоритмов, а тот ввалился в эту же минуту сам с криком: «Дмитрий Сергеевич, простите, но я прислал вам алгоритм вчера, не добавив ни одного комментария. Можно я сейчас это сделаю?» Михаэль тихо злился и шипел о том, что нельзя так вламываться, но Виктор смотрел только на Сеченова, глубоко и непрерывно. В этот момент академик понял, что между ними возникла искра. А так недалеко до бури, а потом безумия.

***

— Вы выкупили для нас весь сеанс?! — Петров в восторге уставился на академика, который отвёл взгляд. — То есть будем только мы вдвоём? — Ты же хотел пойти со мной, — Сеченов усмехнулся, пожимая плечами. — Ну, Дмитрий Сергеевич, вы волшебник! — радостно Виктор хлопнул в ладоши и уверенно схватил того под локоть. — Пойдёмте занимать места. — Только подальше от экрана, — внезапно попросил учёный, не вырывая руки из чужой хватки. — Почему? — программист недоумевающе посмотрел на него. — Боитесь? — Виктор, я глава Предприятия 3826, было бы странно, если я, участвуя в изобретении роботов, боюсь смотреть кино, — шуточный пафос внезапно сменился на тихое искреннее смущение. — Просто мне издалека будет лучше видно. — Годы берут своё? — ехидно подтрунил Петров, но сразу же поправил сам себя и поинтересовался. — Вы вблизи плохо видите? Может вам стоит сходить к врачу? — Я ходил, — Сеченов ответил коротко, но заметив, что Петров ждёт продолжение, вздохнул и добавил. — У меня есть очки, просто я их не взял. — Почему не взяли? — Виктор с грустью покачал головой. — Значит вы меня размыто видите.       Виктор был сейчас достаточно близко: его дыхание слегка ощущалось на лице. Академик окинул того взглядом, почему-то не возникало чувство неловкости или какого-то неудобства. Нет, всё в порядке. Как будто так и должно быть. Сеченову хорошо с тем. — Не волнуйся, ты слишком яркая личность и не так у меня всё плохо, я прекрасно вижу каждую морщинку на твоём лице сейчас, — парировал Дмитрий, невольно улыбаясь.       Они сели на последний ряд. После войны и Коричневой чумы количество выпускаемых фильмов упало, поэтому каждый новый фильм для ценителей был очень важен. Виктор восторженно уставился на экран, хотя ещё ничего не началось. Он был невероятно ряд. К тому же никто не сможет помешать просмотру. Ну, только Сеченов. Хотя начальство не может мешать. Тем более, даже если тот и будет — Петрова это не пугало.       Дмитрий Сергеевич сидел, закинув нога на ногу, и спокойно осматривал зал. Виктор понятия не имел, что тот тоже здесь ещё ни разу не был. Времени не хватало. Да и всё он не знал на что идти и когда.       Наконец стало темно.

И из мыслей твоих чутких Донесутся мне слова Как красивы их одежды И прекрасны времена

      Фильм был не особо каким-то невероятным: стабильный середнячок. Однако, Виктор был настолько рад тому факту, что он сейчас смотрит кино, что не переживал. Петров подскочил на одном из моментов, приблизился близко-близко к академику и прошептал: — Только посмотрите на их одежду! В нашем театре имени Майи Плисецкой костюмы есть гораздо лучше. Совсем не постарались для кинокартины! — Виктор, не обязательно шептать, мы же одни, — тихо заметил тот, поглядывая на программиста. — Это испортит атмосферу, — признался Петров, утыкаясь случайно своим лбом в чужой. — Дмитрий Сергеевич, вы давно уже не были в нашем театре. — Да времени в обрез, — признался тот, улыбаясь. — В фильме зато красиво показана пошлая эпоха, хотя мне ближе наш двадцатый век. — Приходите к нам в театр как-нибудь. Да, мне нравится та эпоха, где есть вы, — необдуманно ляпнул Виктор и отстранился, вновь сосредоточенно глядя на экран.       Так он и оставил Дмитрия сидеть с озадаченным видом несколько минут. Потом тот всё-таки смог вернуться к просмотру, невольно глупо и совершенно по-детски краснея. Ещё порой Петров хватал академика то за руку, то за плечо из-за эмоций. Он просто не мог сдерживаться, день был слишком хорош.

Соусы и паста, дорогое вино Вместе мы посмотрим на экране кино Старое посмотрим на экране кино

      Обоим было ясно, что фильм подходит к концу. Сейчас уже будут последние реплики героев, заиграют титры и зажжётся свет. Наваждение спадёт и они выйдут никак не бывало отсюда, будто ничего и не было. Будто не они были только вдвоём в кинотеатре. Будто не они иногда ненароком касались рук друг друга, а потом задерживались так. И всё это исчезнет, пропадёт, забудется. Виктор знал, что этого он точно не хочет. Программисту хотелось запомнить этот день таким. Хотелось так. С Сеченовым.       Петров приблизился к нему и внезапно сделал лёгкий, но точный выпад, ласково целуя прямо в губы. Опасный манёвр, но что поделать, Виктор Петров любил риск. Губы у академика были парадоксально сладкими и чувствительными, стало это ясно после того как программист оторвался и услышал тихий вздох. — Дима, я думаю, я что-то испытываю к тебе, — выпалил он, отбрасывая в сторону вежливость и официальное обращение. — Знаешь, Витя, я тоже, — тихо отозвался тот и потянулся к программисту за новым поцелуем.       Пока не включили свет — время есть. Петров невольно рассмеялся, когда почувствовал как рука академика странно проводит у него за ухом и в свою очередь осыпал того неисчисляемым количеством поцелуев. Сеченов счастливо в темноте улыбался, глядя на Виктора.       Стоит ходить в кино почаще.