Что случилось с секретарем Ян?

Ни-Ки иногда думает, была бы его жизнь лучше, если бы он был альфой. Жил бы он в Японии, никогда не переезжая в Корею? Была бы у него уже собственная семья, и любящий омега? У них в семье, мужчины всегда рождались альфами, всегда. Поэтому, когда Ни-Ки был выявлен как бета, его отец был очень недоволен. Он часто ругался с его папой насчет его пола, обвиняя его в том, что он был бетой. К счастью его отца, его сестренка, так же, как и его старшая сестра были альфами. Но, Ни-Ки не мог оставаться в этом доме, видя, как открыто презирал его отец. Поэтому, он поступил в университет в Корею, и так и остался жить тут, не намереваясь возвращаться на родину. Он часто разговаривал с папой, и сестрами, но с отцом, с тех пор как уехал, не говорил. Да и желания не было. После университета, ему было сложно устроиться на работу. Никто не хотел принимать иностранца, особенно того, у кого было ноль опыта. Поэтому, когда его пригласили в Сончон групп, изначально как младшего ассистента в группе маркетинга, он с радостью согласился. Иерархия в их отделе не особо бросалась в глаза при первом взгляде. Но внутри команды чувствовалась очень сильно, особенно постоянное давление от менеджера. Менеджер Ким постоянно заставлял всех выполнять свою работу, сам просиживая штаны за игрой в карты. Ни-Ки лично выполнял его работу на постоянной основе, потому что был самым младшим в группе, и все кому не лень сбрасывали всю работу на него. Этого не хватало, он постоянно бегал за кофе и едой для всего отдела, выполнял мелкие поручения, которые не имели отношения к его работе, некоторые вообще наглели и просили отвезти их машину в мойку. Он не знал, была ли такая иерархия по всей компании, но судил по бездействию со стороны руководства, и пришел к выводу что наверняка была. В такие моменты, хотелось просто наплевать на отца, и вернуться в объятия папы, чтобы он накормил вкусно, и сказал что любит, несмотря ни на что. Но он не позволял себе расклеиваться, зная что в чужой стране, ты никому не нужен. Как жаль, что и в собственном доме, он никому не был нужен. Зарплаты не хватало ни на что, еда, дорога, аренда, особенно последнее сжирало кучу денег, буквально за самый убогий дом в его жизни. Его квартира находилась в окраине города, откуда ему приходилось выезжать в пять утра, чтобы доехать до работы. Дом был пятиэтажным, и очень старым, стены постоянно обвивало плесенью из-за сырости. В квартире была всего одна комната, в которой он спал, готовил и работал. Первое время он каждый день плакал в свою подушку, пока сосед не стучал по стене прося заткнуться. Потом привык, и просто перестал плакать, и вообще что-то чувствовать. Он искренне верил, что в один день он сможет жить лучше, просто надо было перетерпеть этот период жизни. Таким образом, он не жил, а просто существовал, автоматом делая свою работу, кушая из-за нужды, а не из-за желания, и просыпая пять часов в день. Пока не познакомился с секретарем Яном. Тот работал на исполнительного директора, и тоже постоянно оставался до поздней ночи. Он был слегка старше, чем он сам, но работал в компании уже пятый год. И черт возьми, в этой компании только красивые люди работают или что? Ни-Ки никогда до этого не понимал, когда его коллеги предполагали, что между директором и его секретарем что-то было, но теперь все объяснялось. Он иногда видел их вместе, и они просто имели смысл, будто дополняли друг друга. Сам он был законченным романтиком, ему хотелось чистой любви, чтобы с первого взгляда и до конца жизни. Он встречался с одним омегой, в университете, но он потом нашел своего истинного, поэтому они расстались. Отношения, которые были у него были в школе, он не засчитывал, потому что был слишком молод и глуп. А с тех пор как устроился на работу, он вообще забыл о слове «отношения». Конечно, симпатии были, как он прежде говорил, у них было много красивых людей в компании, но многие были в отношениях, или даже женаты. Так продолжалось некоторое время. Он общался только с секретарем Яном, все еще спал пять часов в день, работал за весь отдел и плелся в другой конец города в одиннадцать часов ночи. Пока, здание в котором он жил, все таки не сгнило до конца и стены в его маленькой комнатушке пали перед могуществом влаги. Хозяйка хотя бы оказалось хорошей женщиной, она вернула им депозиты и извинившись порекомендовала несколько мест. Они были еще дальше, нужно было выезжать из города, чтобы доехать до этих квартир. Найти такую же квартиру, в кратчайшие сроки он не мог, поэтому узнав от коллеги, что есть склады специально для тех, кому некуда оставлять свои вещи, он арендовал одну из них, а сам решил переконтоваться в чимчильбане*. Пока, один раз поработав до одиннадцати ночи, он не решил переночевать в офисе. Никто даже не заметил этого, а охранник ничего не сказал. Поэтому, он решил оставить все так, пока кто-то не догадался бы. Делать вид что приходишь раньше, и уходишь позже всех было легко, потому что, все выбегали из здания, как только переваливало за шесть. Конечно, каждый день был риск попасться под руки менеджера Чхве, который люто его ненавидел, но зато он поднакопил немного денег, и даже купил новый костюм. В любом случае, оказалось не того он боялся, потому что первым человеком узнавшим что он тут жил, оказался руководитель Ли. Охранник, которому было плевать, что он тут обосновался, господин Чон, уволился из-за возраста, а новая охрана сдала его в первый день работы. Поэтому, на следующий день он сидел в кабинете руководителя, ожидая приговора или что еще хуже, увольнения. — Ри-Ки, ты же ознакомлялся с правилами когда только устраивался? — он не выглядел злым, не кричал, а спокойно спрашивал. Руководителя видели они нечасто, только когда тот приходил или уходил с работы. В основном к нему заходили только старшие менеджера. Руководитель был омегой, насколько ему рассказали, был замужем за одним из директоров. Лицом к лицу Нишимура говорил с ним только когда проходил интервью, это был их второй разговор. — Да, — но Ни-Ки это его спокойствие не успокаивало, наоборот заставляя нервно дергать ногой. — Тогда ты знаешь, что по правилам у нас тут запрещается жить в офисе? — он наконец отложил свою ручку и бумаги в руках, и теперь бета явно видел слово «увольнение» в его глазах, — Я считаю что… Ри-Ки отчаянно не хотел терять единственную работу, поэтому единственное, что в тот момент пришло в его голову, было: — Пожалуйста, не увольняйте меня. Я больше тут не буду жить, — и встать на колени. Омега сразу спохватился, подрываясь со своего места и падая рядом с ним. — Ты что, с ума сошел? Вставай, я не собираюсь тебя увольнять. Нишимура медленно поднял голову и встал с места, смотря на шефа с неподдельным удивлением. — Правда? Почему? — спросио Ни-Ки с ужасно виноватым видом, —Я имею ввиду, спасибо вам, и простите. Я сегодня же уйду, больше не буду тут жить, обещаю, — он схватил свой костюм, и сумку, ожидая приговор. — Тебе есть куда пойти? — голос руководителя был мягкий, и теплый. Ни-Ки казалось, будто все эмоции запечатанные им, за крепкую стену, ломились, заставляя хотеть, сесть прямо тут и разревется, но он все же кивнул, — И куда? Он не смог сдержать шмыг, когда не нашел ответа на вопрос. — Я не знаю. Джеюн чувствовал себя так, будто он провалился в качестве руководителя. Потому что, перед ним стоял его работник, и почти плакал, не зная куда деться. Кто знал, сколько Ни-Ки жил тут, в ужасных условиях, без горячей еды, и без нормального спального места. Время уже переваливало за семь вечера, Хисын ежесекундно отправлял ему сообщения, спрашивая когда он освободится, но Джейк не мог оставить младшего в таком состоянии, все же тот был еще таким маленьким, кто знал, что он сделает. — Пойдем со мной, я найду где тебе переночевать. Он понятия не имел, куда пристроить Ри-Ки. И он знал, что Хисын не будет доволен увидев младшего, но что поделать. На сегодня, они могут снять ему номер в отеле, завтра уже обсудят что делать с этой ситуацией. Бета тихо шагал за ним, шмыгая носом. Вроде такой высокий, а казался таким маленьким, загнанным в угол. Они быстро доехали до цокольного этажа, но Ри-Ки даже не заметил как выходит из лифта, потому что в глубине парковки, их ждал элегантный черный автомобиль. Ни-Ки не слишком разбирался в машинах, но дорогую вещь было видно сразу. Он аж застыл, увидев за рулем зам. директора, и тяжело глотнул. Руководитель сказал ему садиться позади, сам усаживаясь на переднее пассажирское сидение. Все же мысль ехать в одиночестве с руководством, пугала его. Отогнав страх он поспешил сесть, куда ему сказали. — Здравствуйте. Брови у зам. директора были нахмурены, он выглядел злым и усталым, но спокойно поздоровался в ответ. — Что за ситуация? — альфа не спешит заводить машину, пока Нишимура продолжает шмыгать носом. — Это Ри-Ки, мой работник, — Джеюн мило улыбается, указывая на бету, — Нам нужно найти ночлег для него на сегодня, а завтра уже посмотреть насчет жилья. Ри-Ки, может теперь расскажешь, почему ты жил тут? — Джейк поворачивается к нему, протягивая коробку салфеток. Ни-Ки не понимал, шутил ли руководитель или нет. — Простите меня, я больше не буду тут жить. Не увольняйте меня пожалуйста, — младший повторяет свои слова, как мантру, вместо объяснения. — Никто тебя увольнять не будет, нам просто нужно знать точно, почему так случилось и что мы можем сделать, чтобы помочь тебе? — Хисын просто хотел поехать домой, после долгого дня. Тот еще раз шмыгнул носом, и прочистил горло, перед тем как ответить: — Я мог бы продолжать спать тут, если вы не собираетесь увольнять меня. Было бы чудесно. — Ты думаешь, Джейк будет спать спокойно, зная что ты тут спишь в офисе? — альфа устало потер затылок, — Не вариант. Почему бы тебе, как и всем остальным не жить в квартире? И Ни-Ки рассказывает всю свою ситуацию, рассказывает как стены его квартиры обрушились, говорит как он не увидел смысла ехать домой из компании, если выходил так поздно и приходил так рано, и в конце концов рассказывает что зарплата не резиновая, и на приличную квартиру не хватает. Руководитель после его рассказа заваливает его вопросами, спрашивая почему если он так много работает зарплата маленькая, и вообще почему он работает больше всех в отделе. Из-за его ответа, в компании начинается внутреннее расследование, в последствии которого, оказывается что менеджер Чхве, объединившись с бухгалтером, из их отдела, забирали некоторую часть из их зарплаты, без их ведома. Поэтому его увольняют, ну и конечно, дополняют это его невыполнением своих обязанностей. Самого Ри-Ки, после всего, руководитель переводит на пост секретаря зам. директора, который как раз к тому времени освобождается. Объяснил он причину, только два года спустя, когда они уже общались более ближе, но конечно бету не устроил ответ. И кстати, отдел маркетинга после его уходе полностью сменил состав, и теперь не было никакого такого давления, как тогда. Ну, ему так сказали. — Ни-Ки, а ты с кем-то встречаешься? Они с Сону, да и всей командой директора обедали в кафетерии компании, когда этот вопрос прозвучал. Нишимура подавился, не ожидая такого личного вопроса, перед всеми. — Кстати, да. Мне тоже интересно, — Бомгю-хен подключается, толкая его локтем. Он выпивает воду, которую ему налил Субин-хен, и прокашливается, восстанавливая голос. — Нет, я ни с кем не встречаюсь, — Ни-Ки не может проглотить еду, когда все сосредоточивают внимание на нем, — А ты? — поэтому, он переводит все внимание на Кима. Тот заливается густым румянцем, сразу пряча лицо, в ладошках. Все начинают подбадривающе гудеть, еще больше смущая Сону. — Хватит, — слышится от Кима. — Кто этот счастливчик? Все оставшееся время, все допытываются до истины, потом переводя тему на секретаря Ян, спрашивая друг у друга, позовет ли он их на свадьбу. После обеда, он решает угостить остальных кофе, поэтому топает на улицу, замечая что Сону увязывается за ним. — Ты не против, если я дам твой номер кое-кому? Ри-Ки удивленно вскидывает брови, прикладывая карту для оплаты заказа. — Думаю, ты отказы не принимаешь? Они берут чек, и решают дожидаться за столом, потому что десять чашек кофе не делаются быстро. — Правильно думаешь. Так вот, у нас есть один парень в компании, он увидел что я с тобой разговариваю часто, и попросил дать ему твой номер, — Ким сидел напротив, подперев голову рукой. — И ты дал мой номер, только одному? — Ни-Ки знал, что не одному. — Ну, может еще пару тройке, точно не знаю, — Сону смущенно отворачивается, начиная разглядывать табло, ища взглядом их заказ. — Пожалуйста, не раздавай мой номер по всей компании, — Ри-Ки вытащил телефон из кармана, показывая ему свой какао, в котором ему отправили дружбу четверо незнакомых людей. — Не моя вина, что всем нравится твой концепт крутого парня, — младший пожимает плечами, походу узнавая всех по именам. Ни-Ки не был загадочным парнем, с темным прошлым, как его оказалось описывали многие коллеги. Он не знал, откуда вообще взялся этот образ. Сону говорил что это из-за его высокого роста и низкого голоса. — За последние два дня, мне позвонили четверо незнакомых людей, написали трое, отправили дружбу по какао тоже четверо. — Это же хорошо, ты популярный. Все хотят с тобой встречаться. Знал бы Сону, кто на самом деле нравился Ри-Ки. О маленькой симпатии к Киму, знал только секретарь Ян Чонвон-хен, и то бета не знал, как тот догадался, ведь явных признаков не было. Когда Сону только пришел, у него еще не было пары, Ни-Ки это четко помнит. Но омеги и альфы ему были немного непонятны, потому что недели через три, у него уже появилась пара. Быть бетой, в мире полных омег и альф, было сложно. Конечно, у них в компании было несколько бет, с которыми его когда-то пытался познакомить руководитель Ли (Шим). Он не понимал, стремление омег всех свести друг с другом. Даже Чонвон-хен, говорил ему что у него есть друг альфа, и спрашивал, не хочет ли он познакомиться. Прямо сейчас, Ри-Ки был уверен, что ему не были нужны отношения. Теперь, когда в его жизни все улучшилось, он пытался восстановить отношения с семьей, но пока все не было так гладко. С отцом он особо не пытался связаться, пока сестры сами подтягивались, постоянно звоня ему или же через сообщения. Своей семьей в Корее, он считал зам. директора Ли и его мужа, но люто отказывался признаваться им в этом, хоть и проводил каждый праздник в их доме, или же получая от них подарки. Тогда, почти четыре года назад, зам. директор любезно предоставил ему свою холостяцкую квартиру, в которой жил в свои студенческие года. Нишимура до сих пор жил тут, по совести переводя директору часть зарплаты, хоть тот и отнекивался. — Может и хорошо, не знаю, — он выдает только это, обратно кладя телефон в карман. — Когда ты в последний раз был на свидании? — Сону качает головой, а его глаза прищуриваются в полумесяцы, — Видишь, ты даже вспомнить не можешь. Давай, я тебе устрою одно свидание. Только одно, и ты посмотришь если тебя устроит. Ри-Ки остается только тяжело выдохнуть. — Почему тебя так волнует моя личная жизнь? — Потому что ты мой друг, и у всего твоего окружения есть пара, и только ты один одинешенька, — Ким говорит так, будто всему миру настанет конец, если Ни-Ки будет один. — Это плохо? — Нишимура поворачивается к омеге, который нахмуривается и надувает губы, — Я имею ввиду, мне комфортно в одиночестве, Сону. И я ценю твою заботу, но я правда, сейчас не хочу находиться в отношениях. У меня есть другие дела, о которых я должен позаботиться в первую очередь. Если я и захочу на свидание, попрошу тебя. Договорились? — Пообещай, — Ким совсем по-детски протягивает ему мизинчик, и ему не остается ничего, кроме как закрепить обещание. Сону довольно улыбается, и Нишимура не замечает, как засматривается на блестящие глаза и слегка вьющиеся черные локоны волос прикрывающие брови. Он слегка прокашлявшись, отворачивается и поспешно убирает руку. Ким улавливает мелодию, думая что это его телефон, но вытащив, понимает что звонят бете. — Ни-Ки, — тот сразу поворачивается к нему, — Думаю, тебе звонят. Бета удивленно вскидывает брови, затем благодарно кивнув, отвечает на звонок, бегло заговорив на японском. Крошки японского у Сону все же присутствовали, он все же был секретарем ген. директора. И насколько он понял, Ни-Ки общался с кем-то из своей семьи, но разговор похоже был не самым веселым, по мере того как тот нахмуривался. — Все в порядке? — Ким спрашивает, как только тот отрывает телефон от уха. У Ри-Ки разглаживаются брови, и он натянуто улыбается. — Да, просто папа. Сону вспоминает как Чонвон-хен говорил, что никогда не видел Ни-Ки уезжающим в Японию, или же общавшимся с его родней. — У вас сложные отношения? — осторожно задает вопрос он, потому что ему интересно черт возьми. — Не то чтобы. Больше похоже на то, что у нас нет отношений. Ни-Ки больше ничего не говорит, замечая в табло что их заказ был готов. Они в тишине добираются обратно до офиса, и он оставляет раздачу на Сону, получив звонок от зам. директора. Он не соврал, когда сказал что у них похоже не было отношений, потому что, папа тоже особо с ним не связывался и не пытался, как например, его старшая сестра. Он позвонил, чтобы сообщить, что отец попал в больницу, и Ни-Ки желательно приехать, потому что кто знает что случится. Чушь какая-то. Но, он все же отпрашивается у директора на три дня, сообщая что едет в Японию. Тот удивленно соглашается, спрашивая будет ли Ни-Ки в порядке, на что бета твердо кивает, хоть и сам не уверен. В конце концов, должен же он попытаться исправить то, что его отец натворил. И он очень, очень хотел увидеть сестер, и папу. Прямо сейчас физически он был уверен, что готов к встрече с ними, а ментально он никогда не будет уверен. Поэтому стоя перед воротами, когда-то давно оставшегося позади дома, он нервно вздыхает. Собравшись с силами, Ни-Ки нажимает на кнопку звонка, и звук доходит до его ушей, нервируя еще больше. Слышится папин голос, который просит открыть дверь у кого-то. Дверь открывается через минуту, и на крыльце он видит младшую сестру, которая сильно выросла с их последней встречи. Она подбегает к воротам, и открыв, долго анализирует его лицо, похоже не узнавая. Неужели он так изменился? — Ри-Ки-сан? — через минуту долгого анализа, она наконец узнает его, удивленно отходя на пару шагов. — Привет, сестренка, — бета тоже застывает, нервно сжимая лямку сумки, — Давно не виделись. Не медля, она прыгает на него с объятиями, неверяще обхватывая его лицо и вертя ею туда-сюда. — О Боже! Я не могу поверить, что ты и вправду тут. Он обнимает её в ответ, не замечая как глаза увлажняются, и ему приходится сморгнуть слезы. — Я дома, — он улыбается увидев, как папа выходит из дома. Их взгляды пересекаются, и все слезы которые он сдерживал все эти годы, вырываются на свободу, снова превращая его в подростка, который слишком рано повзрослел. Папины объятия такие же, какими он их запомнил. Такие же теплые и родные. Вдоволь пообнимавшись, они зашли в дом. Дома произошли некоторые изменения, но особо сильных он не заметил. Как оказалась его старшая сестра сегодня была с отцом, в больнице. — Ты так изменился, — папа сидел напротив, все еще держа его за руку, — Возмужал, стал мужчиной. Мой сыночек. Все это казалось сном. Ему хотелось спросить почему он не звонил ему, не искал его, но ему казалось это испортит идиллию этого момента. Впервые почти за десять лет, он сидел рядом с папой. — Да, Корея не щадит никого, — отшучивается он, осматривая кухню, как будто видит впервые, — Как отец? — Ты дома, так что я уверен, что он будет в порядке. Он не видел в этом никакой логики, но спорить с папой не стал. Сестренка возбужденно разговаривала со старшей по телефону, сообщая ей новости. — Я могу осмотреть дом? — ему не терпелось увидеть свою комнату, если она еще была его, конечно. Взгляд папы на секунду становится таким грустным, но он быстро натягивает улыбку. — Конечно, это твой дом, Ри-Ки. Можешь делать, что захочешь. Бета осматривает гостиную, зал и даже ванную, затем поспешно поднимаясь на второй этаж. Также. Четыре спальни. Дверь которую видно с лестницы, вела в комнату старшей сестры, поворачиваешься налево, комната родителей. И в самом конце коридора, его комната. Дверь открывается с легким скрипом, шторы задернуты, но даже так можно увидеть, что в комнате чисто. — Папа всегда убирается тут, — сестренка ходит за ним по пятам, как будто боится, что он снова уедет и не вернется, — Отец сказал не трогать твои вещи, чтобы все оставалось таким каким было. Все рамки, даже его тетради и книги все еще стояли на местах. Аниме постеры, которые он лично вешал, альбомы старых К-поп групп, которые он тогда обожал. Ему казалось, будто он попал в прошлое, когда у них еще были хорошие отношения с отцом. Времена, когда он водил их кушать мороженое, или поиграть в бейсбол. Жалел ли отец обо всем? Возможно. Его гордость всегда стояла выше, чем все остальное. Вечером возвращается его старшая сестра, которая стискивает его в стальных объятиях, обещая прибить его, за то что так вырос. Ни-Ки был неожиданно выше, чем вся его семья. Он сообщает им, что приехал только на три дня, и завтра наверняка должен посетить отца в больнице. Руководитель Ли писал ему несколько раз, спрашивая был ли он в порядке. Сидя в машине с папой, он отвечает старшему, говоря что все лучше, чем в порядке. К тому времени, как Ни-Ки пролистывает страницу инстаграмма, машина подъезжает к больнице, а уже спустя пять минут он и его папа в ожидании стоят в широком коридоре, пока лифт стремительно приближается к первому этажу. Он нервно дергает ногой, морально готовясь к встрече с отцом. Стоя перед палатой он становится совсем нервным, ему кажется аж руки дрожат. — Ты в порядке? — голос папы звучит так далеко, хоть он и стоит рядом, — Не беспокойся слишком сильно. Сказав это, папа открывает дверь палаты и заходит первым. Ни-Ки собравшись с силами и досчитав до десяти, входит, замечая что в палате отец не один. Медсестра смотрит на него с интересом, но только взгляд отца он чувствует сквозь кожу. — Ри-Ки? — его голос не изменился, был такой же строгий. Бета подходит к кровати, и кланяется. — Здравствуй, отец. Они так и застывают, больше ничего друг другу не говоря, пока папа не тормошит его по плечу. — Я пойду поговорю с врачом, вы тут пока поболтайте, — Ни-Ки хочется вцепиться в папу и не отпускать, но вместо этого он сдержанно кивает. Они наблюдают как папа и медсестра выходят из палаты, и все также ничего не говорят. — Когда приехал? —прокашлявшись, отец задает вопрос. — Вчера только. Как будто они незнакомцы, у которых одни и те же знакомые. — Папа сказал приехать? — Ни-Ки присаживается на стульчик, рядом с кроватью и согласно кивает, — Ты давно не был дома. «И из-за кого же?» думает бета, но не озвучивает, вместо выдавая: — Да, в Корее жить недешево. — Ты и дальше собираешься там жить? — отец недовольно хмурится. — Да, — коротко отвечает он, на всякий случай добавляя, — Я приехал, только потому что ты заболел. Уезжаю обратно в пятницу. — Я завтра выписываюсь. Давайте поужинаем как одна семья, перед тем как ты снова уедешь. Последнее предложение отца звучит так, будто он обвиняет сына, в том что он уехал. — Это все, что ты хочешь мне сказать? — говорит Ни-Ки, стараясь не задыхаться от тяжелого чувства в груди, — Не хочешь спросить, как мне жилось? Почему я уехал? Ты даже не пытался связаться со мной, за все эти годы, — он пытается не повышать голос, но по другому не получается. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Не знаю, может то, что тебе жаль, что ты так обращался со мной?! — его голос опасно ломается, но он даже не замечает этого, — Или тебе жаль, за то что ты заставил меня чувствовать себя нежеланным в собственном доме?! Скажи хоть что нибудь. Отец молчит несколько минут, будто обдумывает что-то. — Я ни о чем не жалею. Ты сам выбрал уехать, я тебя к этому не принуждал. Что же...Ри-Ки с самого начала знал, что это будет непросто. Совершенно непросто. У него нет никаких причин для жалоб. Но он все же вздрагивает, ему хочется накрыть свои уши руками, чтобы не слышать, что отец ему говорит. Его будто отбрасывает обратно в шестнадцать, к постоянным крикам со спальни родителей и презирающим взглядам отца. Он думал, что, возможно, всё изменилось, но он, похоже, ошибся. — Так уж и быть, — тихо отвечает бета, стискивая в руках край толстовки. Он быстро встает с места, и подхватив пакет, выходит из палаты. Дыхание спирает, будто он пробежал несколько километров, а не просто поговорил с отцом. Ноги несут его куда-то, пока он не слышит обеспокоенный голос папы. — Ри-Ки? Что случилось? — папа усаживает его на сиденье в зале ожидания, поглаживая по волосам. — Я.., — Ни-Ки хочет объяснить все папе, рассказать, насколько ему сейчас тяжело, но он не может выдать ни одно слово, чувствуя как горло сдавливает комок. Поэтому, вместо слов, он кусает дрожащие губы и, наклонившись вперед, упирается лбом в живот папы, чувствуя себя при этом как ребенок, что старается спрятаться в заботливых объятиях взрослого. Папа теряется на секунду, не ожидая таких проявлений эмоция, затем крепко обнимая напряженные плечи Ни-Ки, мягко проводя пальцами по чужим волосам. — Тшш.., все будет хорошо, все будет хорошо, — шепчет папа, и Ни-Ки хочется ему поверить. Выходя из больницы, он чувствует себя морально истощенным. Надо же, как десятиминутный разговор может так сильно повлиять. Настроение поднимает неожиданное сообщение от Сону. Новый Чонвон-хен 14:11: Ни-Ки! Когда ты уехал? Даже не попрощался (обиженный смайл) Когда возвращаешься? Вы 14:12: Привет. Уехал во вторник. Послезавтра уже возвращаюсь, поэтому не нужно обижаться (смайл недо-улыбка) Новый Чонвон-хен 14:12: Уехал, чтобы разобраться с делами? Вы 14:13: Да. Новый Чонвон-хен 14:13: Разобрался? Ни-Ки хочет сказать «нет», но он не думает, что теперь может что-то изменить, только если не общение с папой. Вы 14:14: Можно и так сказать. Новый Чонвон-хен 14:14: Ура! (радостный смайл) Ты же помнишь наш уговор? Бета улыбается, вспоминая что пообещал ему, на мизинчиках вообще-то. Вы 14:16: Я свободен в следующий вторник Примерно в семь выйду