Его малыш

Скучные пары тянулись, казалось, ещё дольше, чем могли быть. Это было невыносимо сидеть и слушать преподавателя, который даже сам в своём предмете не заинтересован, не то, что ученики. Чонгук с Чимином сидели за самой дальней партой в кабинете, изредка перекидываясь парочкой слов. Пака откровенно вело, и он еле разлеплял глаза от монотонного голоса учителя. Бессонные ночи, которые он проводил, отнюдь, не только за изучением параграфа и конспекта, давали о себе знать. А Чонгук и вовсе переживал драму в личной жизни. Его жизнь уже была похожа на турецкий сериал со множеством серий, где герои то сходились, то по нелепой причине расходились, не в состоянии просто поговорить. Но Чонгук гордый и первым мириться ни в коем случае не пойдёт — ему нужно показать, что он стоит того, чтобы его добивались. Хотя Тэхёну, видно, как всегда всё равно. Тот предательски холоден. Ким Тэхён на самом деле всегда холодный, грубый и грозный, а ещё красивый и сексуальный альфа, но Чонгук ему этого никогда не скажет. Он так-то всегда ко всем относится с профессиональной точки зрения, не позволяя другим омегам залезть к нему в трусы. Но они все равно лезут толпами, и их можно понять. Он красивый парень, умный — все тесты и экзамены сдаёт на высший балл, учителя его любят и нахваливают, так ещё и староста. Он занимается волейболом и имеет прекрасное телосложение, которое способствует появлению обильного слюноотделение при виде него. А еще Ким довольно высок и широкоплеч. Чонгук не знает, какие гены так сыграли, что его парень вымахал под два метра ростом. Альфа всегда хотел пойти по стопам своего отца, поэтому усердно учился и старался, не покладая рук. Как он всегда говорит: «То, что я родился с золотой ложной во рту, не значит, что не нужно учиться и работать». Эти слова прочно засели в голове, ведь Тэхён действительно был очень трудолюбивым и дисциплинированным, на уроки не опаздывал, все проекты и домашние задания сдавал вовремя, в общем — не альфа, а мечта. И вообще, Тэхён особо не разговаривал ни с кем, из друзей был и есть только Чон Хосок, который по сей день остаётся ему верным. Отношениями тоже себя не обременял, только если связями на одну ночь без продолжения, но длилось все это лишь до момента. Чонгук — достаточно милый парень, но, оказывается, очень часто забивающий на учёбу. О его успеваемости предпочитают лишь тихо вздохнуть. Омегу потому грузом и вешают на Тэхёна. Альфу назначают куратором для Чонгука, и он вообще не ожидал, что парень, которого хочет весь университет, будет терпеливо учить его после уроков. Сначала было непонятно, откуда такая популярность у Тэхёна, а потом, когда начались их занятия после уроков, ему стало ясно. Тэхён рассказывал, разжёвывая каждый кусочек задания, которые они делали, а если что-то вызывало затруднения, он с холодной уравновешенностью вновь и вновь объяснял. Альфа красив — острые скулы, лисий взгляд и чарующий глубокий голос. И всё это вкупе заставило омегу влюбиться, только после он стал узнавать его с другого ракурса, и Ким Тэхён оказался очень понимающим и любящим. Никто подумать не мог, что холодная глыба вдруг растает. Догадаться, что альфа влюблён — было невозможно. Его постоянно надменный взгляд был нечитаем, он даже не позволял какой-то посторонней эмоции появиться на его лице во время их внеурочных занятий. Чонгук же — это божий одуванчик, самый милый парень, как любит говорить Чимин, всегда смущался, если начиналась речь о чем-то пошлом, никогда не матерился и никогда не встречался с альфами. Для него быть с кем-то уже казалось чем-то невозможным. О том, как люди посвящают себя друг другу, он читал только в книгах и смотрел в фильмах. Тэхён явно стал не лучшим первым опытом: скупой на эмоции, а омега и в помине не понимает, какие слова надо говорить и что делать. Они ходили на свидания, целовались и занимались сексом. Для Чонгука альфа стал во всём первым, что определённо кормило самолюбие альфы. Развивались их отношения довольно быстро, хоть Тэхён и пытался не принимать чувства всерьёз. Его отец говорил ему о том, что альфе больше нужно сконцентрироваться на учёбе и будущей работе в компании, но никак не на омеге, который боится даже в общественных местах появляться без грозного Кима под боком. Но всё прервалось, когда Чонгук увидел, что посторонняя омега клеится к его альфе. Парень перед Кимом изгалялся и всякие открытые наряды надевал, лишь бы только взгляд заинтересованным стал, но заинтересовать так и не смог. Омега не успокаивался и даже близко не принимал колкие слова Тэхёна и едкие взгляды Чона. Тогда-то Чонгук и ощутил в полной мере, что такое ревновать кого-то, и это был ужас. В тот день он пришёл домой вялым, коротко поотвечал на вопросы родителей, зашёл в комнату и… и расплакался. Слёзы потекли ручьём, и Чонгук, горе луковое, начало во всём винить себя: что недостаточно красив и популярен для Тэхёна, что фигура не та и статус семьи неподходящий. Чон тогда даже уроки делать не стал, лишь тихо шмыгнув, отключил телефон, лёг под одеяло и долго плакал, забыв про сон. В итоге на следующий день в школу он не пошёл, а Ким завалил омегу звонками и сообщениями, на которые Чонгук не отвечал. Казалось, при чём здесь альфа, ведь он же не изменял, не отвечал взаимностью и взгляд свой не опустил ниже глаз, но всё равно было почему-то обидно. Казалось, это был конец. Вечером, после университета к нему домой заявился, кто бы мог подумать, — Тэхён собственной персоной. Родители Чонгука с радость пропустили того, не задавая лишних вопросов, а стоило, омега тут горесть переживает, а этот шифоньер заявился к нему без приглашения и ещё стоит, взглядом прожигая, будто виновен тут именно омега. Зашли они в комнату, а Чонгук, единственное, что делать может, это с ноги на ногу перекатываться, как матрёшка. В итоге Тэхён, устало вздохнув, спрашивает: — Что произошло? Сестра Тэхёна — это смелость. Чонгук взорвался — ему как будто только повод нужен был, чтобы выговориться. И начал он бедного Кима месить со своей ревностью, а тому только и оставалось опровергать доводы об измене. Чон уже хотел с мордобоем полезть на Тэхёна, но тот мягко схватил омегу за руку и тихо рыкнул, что сразу заставило его успокоиться. В итоге альфа вылетел из дома, как пробка из бутылки, и дополнили уход омежьи слова о расставании. Потом его уже не впускали, но Тэхён, словно титан, стал бомбардировать звонками телефон Чонгука, который он отключил и лишь с тихой грустью смотрел на любимое всплывающее имя. С тех самых пор они-то и не вместе больше, а омега, видимо, что-то сказал Киму, да такое, что к нему он даже пушечный выстрел не подходил. Теперь передвигаться по университету равносильно, что ходить по раскалённым углям. Одно дело, когда твой бывший на тебя внимания не обращает, изредка встречаясь взглядами, но совершенно другое — когда он буквально испепеляет каждый твой участок тела взглядом. Он не просто смотрит и провожает взглядом, он показывает всем присутствующим, кто ему принадлежит, полностью поглощая Чонгука. Всегда, когда проходишь по оживлённому коридору, знаешь, что он смотрит, не нужно даже самому искать его глазами, это чувствуется не только затылком, но и всем телом сразу. И вот снова Ким это делает, смотрит, прожигает взглядом, и омеге это нравится. Бедный Чимин еле-еле толпу расталкивает своими маленькими ручками, и вправду — без большого Тэхёна тут ходить крайне сложно. Люди вокруг громко переговариваются и кричат, чтобы услышать друг друга, некоторые вообще орут из другого конца коридора. Из-за небольшого роста ни черта не видно, и приходится даже немного подпрыгивать на месте, чтобы хоть что-то увидеть, — это не похоже на обычный поток учеников, тут намного поплотнее. Чуть растолкав альф и омег, Чонгук в удивлении замирает. Виён, громко смеясь, обзывает полностью голого и с растрёпанными волосами омегу на фото всеми имеющимися в его лексиконе ужасными словами. Это был его одногруппник Джиан. В моменте Чонгуку стало настолько тошно, что даже вздохнуть еле удалось, как такое могло быть, они ведь пара, но Виён, видимо, так не считал. — Что ты наделал, Виён, — в истерике кричал Джиан, икая и хлюпая носом. Чонгуку стало так жалко его, что он подбежал и схватил омегу за плечи, обнимая, тот сразу же схватился за него, как за спасательный круг. — Ты мне жизнь испортил, ты опозорил меня! — тыкнул пальцем Джиан и ещё сильнее разрыдался — Ты такой глупый, думал, что я правда в тебя влюблён? Ха, да у тебя кроме красивого личика и тела ничего нет, — омега ухмыльнулся, но вся спесь Виёна ушла, когда он увидел, как к ним с ровной спиной и таким же ровным взглядом приближается Тэхён. Альфа подошёл и, вытащив руки из карманов, одной схватил Виёна за шкирку, а другой вмазал омеге прямо по щеке. Тот больно завизжал и стал пытаться вырываться, но Ким ударил его ещё несколько раз и опустил на пол, возвысившись над ним. — Заткнись, мать твою, — прошипел Тэхён. — Я уже предупреждал тебя на этот счёт. Тэхён вновь подтянул Виёна за шиворот и потащил его по коридору, не давая вырваться из своей крепкой хватки. — Тэхён, не надо я… я… — задыхающимся голосом лепетал тот. Чонгук следил за ними взглядом до тех пор, пока те не скрылись за дверью, и перевёл его на Джиана, что уже немного успокоился от недавнего инцидента. Чон немного подтолкнул омегу к скамейкам в коридоре и мягко усадил, Чимин же хвостиком следовал позади, садясь рядом с Джианом. — Всё хорошо? — тихо спросил Чонгук, беспокоясь за чужое состояние. Омега тихо всхлипнул и, утерев слёзы, с уверенностью сказал: — Да, — хоть это так и не выглядело, — теперь да. Чон погладил Джиана по плечу и слабо улыбнулся, чтобы хоть немного спокойствия перешло ему. Пак, немного поёрзав, всё-таки решил задать вопрос: — И давно он тебе такое устраивает? — тоскливый взгляд перешёл на Джиана, и он осёкся. — Прости, я понимаю, это не моё дело, поэтому не отвечай, если считаешь нужным. Омега лишь слабо повертел головой и с усталым вздохом посмотрел на потолок в коридоре. Люди вокруг уже стали расходиться по своим кабинетам, ведь больше ничего интересного не происходит, а некоторые проходили, говоря, что им очень жаль. — Всё нормально, я особо ни с кем об этом не делюсь, так что высказаться кому-то хотелось уже давно. Омега снова вздохнул и продолжил: — Мы с Виён встречаемся, точнее, встречались почти шесть месяцев, я раньше думал, что если человек говорит, в чём мне идти гулять или что мне есть — это проявление любви, — Джиан подвисает, — но сейчас я понимаю, что это неадекватно. А ещё ненормально — поднимать руку на своего любимого и изменять, но, видимо, он так не считал, поэтому я с ним расстался, а он в отместку показал всему университету мои голые фотографии. Хорошо, что до родственников не дошло. Джиан вновь задушено вздыхает и благодарно смотрит в глаза Чонгука и Чимина, будто они не выслушали, а решили все его проблемы в жизни. — Это так ужасно, — Чон прикрывает рот рукой и в леком ужасе оборачивается по сторонам. — Да, знаю, я хотел уйти от него раньше, но он шантажировал меня этими фото, и я не мог, — он зачёсывает копну волос назад и откидывается на стену позади, — а потом мне стало настолько всё равно, что это не напугало. И он правда слил все мои фото, — Джиан уже не плакал, говорил с лёгкостью, словно знал, что большинство учеников разумны и трогать его за это не станут. Наоборот, начнут доставать Виёна, а если это дойдёт до вышестоящих, то вообще из университета отчислят. — Чонгук, передай Тэхёну большое спасибо за то, что помог мне. Он у тебя такой хороший, я рад за вас! Язык Чонгука, кажется, прилип к нёбу. Он не в состоянии сказать и слова, но после предательски долгих секунд всё же начинает говорить: — Мы не… айщ, — Чон закрывает ущипленный участок кожи рукой и в непонимании таращиться на Чимина, а после вздыхает, понимая, что друг сейчас скажет. — Мы всё передадим. Прости, две минуты до пары осталось, нам нужно бежать! Я тебе вечером позвоню и мы всё обсудим, окей? — тараторит Чимин, поднимаясь со скамейки. Джиан быстро кивает и улыбается, смотря на свои наручные часы и понимая, что время действительно близится к началу пары. — Спасибо вам большое, что выслушали, — тихо вздыхая, с благодарность смотрит на них омега. — Я тоже тогда пойду. Чимин с Чонгуком синхронно кивают и уходят в сторону нужного кабинета.

***

— Сегодня будет вечеринка, — садясь за их обеденный стол, говорит Чимин. — Мы же пойдём, окей? Чонгук немного выпал из мира сего и весь сегодняшний день находился на иголках: то многозначительные взгляды Тэхёна, то Санта-Барбара прямо в школе, и вот теперь вечеринка. — Нет, Чимин, в этот раз ты сам. — Вечеринка будет в доме у Кимов, — тем более, нет. — Вот, наконец, помиришься со своим Тэхёнчиком — будто не слыша слов друга, продолжает Пак. — Нет, Чимин, я так не могу, — тяжело вздыхает Чонгук, а последнее слово будто и вовсе становится беззвучными, но всё равно долетают до получателя. — Да почему? Ты на него так смотришь! А он на тебя как! Так, словно сожрать готов. Это же явно о чём-то говорит, — с возмущением выдал омега, доставая палочки из контейнера с кухонными принадлежностями. Чимин — брезгливый донельзя, даже посуду свою с собой носит. — Ты как ребёнок малый, любишь же его, а как из-за мелочи поругались — так сразу расставаться идёшь и не смотреть на него стараешься, — уже вовсю пыхтит Пак, готовый вот-вот взлететь со своего стула и пробить головой крышу столовой. — А Тэхён смотрит, да как ещё! Извини, говорил, но мне кажется, что в универе уже все этот взгляд видят. Даже сейчас. И вправду, Чонгук немного поворачивается и видит, как Ким прожигает его спину насквозь, пробираясь под кожу в самые вены, и заставляет смотреть прямо на него, не отводя взгляд. Чертовски хочется прикоснуться к нему, почувствовать тепло кожи и его запах — соскучился неимоверно. Сидеть на месте становится почти невозможно, хочется сорваться и растечься лужицей прямо под ногами Тэхёна. Взгляд его становится из хладнокровного в более возбуждённый и пылкий, чувствует своего омегу и тут же хочет к нему подорваться прямо через всю столовую. Понимает, как безумно любит. У них мысли похожие, изголодались друг по другу, уже хочется тепла и ласки, а не игнорирования их любящих сердец. Чонгук прикладывает титаническую силу, чтобы не подорваться к Киму и поворачивается к откровенно насмехающемуся над ними Чимину. Тот не скрывает своего веселья, чуть ли не давясь рисом и болтыхая ногами под столом. Чонгук начинает есть, и еда ему кажется пресной из-за пережитого стресса, но он продолжает в себя её впихивать, борясь за остатки своего сознания. — Успокой его уже, а то он так накинется на кого-то и горло перегрызёт, — с умным видом размахивая палочками в воздухе, говорит Чимин. Сам-то его друг в отношениях никогда не был, но советы раздаёт дельные. — Серьёзно, помиритесь уже. — Если бы это было так легко, — с грустью говорит Чонгук, размазывая остатки риса по тарелке и борясь с желанием вновь повернуться и посмотреть в эти чарующие глаза. — Я ему такой концерт устроил, что, кажется, он на всю жизнь об этом помнить будет. Я такой дурак, — омега немного придерживает голову и сокрушительно вздыхает. — И ещё додуматься же надо, заревновать. Он же никогда повода не давал, и сейчас тоже, но я, как увидел этого омегу рядом с ним, сразу разозлился, что, казалось, вылечу морду бить, — Чон активно жестикулирует, а Пак посмеивается над этими движениями. Омега выглядит так, будто взорвётся. — Никогда раньше не было желания с кем-то драться, а тут оно резко появилось. Куда ещё хуже? А оказывается — могло. Ты старался быть с человеком каждое мгновение, а сейчас у тебя даже нет возможности коснуться его. — Когда у тебя течка? — внезапный вопрос заставил впасть в ступор. Чонгук весь зардел и скуксился, не имея возможности ответить. Они особо о таком не говорили, и Чимин тоже никогда так прямо не спрашивал. Чон немного поёжился и посмотрел на омегу. — Я не думаю, что в столовой такое стоит обсуждать, — Чонгук посмотрел по сторонам и снова вздохнул. — Зачем ты вообще задаёшь такие вопросы? — Для того, чтобы знать, когда написать твоему альфе, чтобы он трахнул тебя, — Чимин усмехается и вновь смотрит позади Чона, видимо, на Тэхёна. — А то твоя голова отказывается думать, окей? — Не окей, Чимин! Ты что такое говоришь? — шипит Чонгук, желая заткнуть рот другу. — Ты же не собираешься таким заниматься? Друг заговорщически ухмыльнулся и стал собирать свою посуду в сумку, а после встал и заключил: — Собираюсь, раз по-другому вас не свести. Я зайду за тобой сегодня в шесть, — Чимин подмигнул ему и, виляя бёдрами, направился к выходу, не жалуя каких-либо слов против. Чонгук обернулся, но от альфы словно и след простыл, ушёл. Чон встал и поплёлся за своим другом, едва переходя на бег.

***

Чонгук валялся и болтал ногами уже который час подряд — как хорошо придти домой и, развалившись на своей кровати, спокойно дремать. Но мысли вновь и вновь возвращаются к Тэхёну и словам Чимина. Лечь течным под своего альфу уже кажется не такой плохой идеей, ведь прикосновений Кима катастрофически не хватает. Хочется, чтобы его сжали в руках, а руки у Тэхёна большие, и при желании он может обнять так, что задушит. Раньше это казалось странным, а теперь Чонгук был не против этого. Очень даже не против. Оказывается, отсутствие любимого рядом влияет на мозг человека, а может, это только с ним происходит. В голове всплывает образ альфы, такого красивого, большого, горячего и невероятного. Его холодный взгляд карих глаз обжигает, а руки, которыми он трогал омегу, и вовсе его воспламеняют. Омега вспоминает, как тот нежно и не очень брал его в прихожей своей квартиры, как заставлял кончать раз за разом, не желая останавливаться и заходить дальше прихожей. Вспоминает, как привязывал к кровати и брал без передышки и остановок, да так, что ходить и говорить потом сложно. Всё слетало к чертям в этот момент: до звёзд под глазами, до слюней и слёз, размазанных по лицу и по кровати, до крови от укусов, до запутанных волос и больных коленей, от долгого стояния на них. Они занимались не сексом, а безумием, сжирая друг друга. Рука потянулась к кромке пижамных шорт, немного оттопырила их и схватилась за твёрдый стоящий член. Омега чуть-чуть двинул ладонью, и из него вылетел стон, который он тут же приглушил закушенной губой. Чонгук стал двигать рукой ещё чаще, а глаза предательски закатывались — ему было так мало прикосновений и одновременно так много. Только знал бы альфа, чем он тут занимается. — Тэхён, — совсем тихо слетает с губ, но если бы Ким был здесь, он бы непременно услышал. Пальчики на ногах подгибаются, а спина выгибается дугой. Другая рука чуть скользит к дырочке, где уже очень влажно. Чонгук слегка поглаживает её и одновременно медленно дрочит, не переставая тихо постанывать. В голове простреливает мысль, что комната совершенно не заперта и сюда может зайти кто-то из родителей, но эта мысль покидает его голову так же быстро, как подступает к нему оргазм. Кажется, он приблизился куда быстрее, чем ожидалось. Чон активнее скользит рукой по члену и кружит пальцами вокруг дырочки, не проникая. После он поднимает футболку и начинает ласкать соски, пальцы, которые всё ещё испачканы в его природной смазке, приятно скользят по верхушке соска, заставляя подрагивать от любого соприкосновения. Оргазм простреливает так неожиданно, что кажется, Чон готов был выпрыгнуть из кровати прямо в окно от переполнявших его чувств. Но он лишь вздрогнул и прикрыл глаза, стараясь привести себя в норму. Опять из-за Тэхёна в штанах предательски твёрдо и мокро, одним своим образом под закрытыми глазами заставляет прогнуться податливой кошкой. Омега множество раз за эти две недели дрочил, представляя альфу не только кружащего пальцами вокруг дырочки, но и умело втрахивающего его в кровать. Чонгук встал с кровати и обтёр себя влажными салфетками, после направляясь в ванную, чтобы принять душ и сменить постельное бельё. Снова несносный альфа заполняет мысли, не давая даже глотка свежего воздуха сделать. Он всем своим существом напоминал Чону, кому тот принадлежит. Не словами, не действиями, а на интуитивном уровне. Хоть они и расстались, но так глупо, — они же любят друг друга, — вообще не стоило ревновать. Эта омега поганая слилась, даже смотреть на Кима лишний раз без необходимости старалась, лишь здоровалась иногда. Да, Чонгук это заметил, просто когда любишь человека то: «Здравствуй, Тэхён-хён» — слышится довольно чётко, заставляя все звуки на фоне смеркнуть и пробудить ревность. Но как только поднимаешь глаза и видишь совершенно равнодушный и безразличный взгляд, сердце успокаивается, восстанавливая свой ритм. Выйдя из ванны и зайдя в комнату, Чон дёрнулся от испуга и ударился об вешалку у выхода из комнаты. Чимин лежал на кровати и вертел в руках какой-то журнальчик с моделями и иконами стиля. Он чуть поднял взгляд на Чонгука, который стоял в чём мать родила, прикрывая интимное место полотенцем. — Снова здравствуй, — заговорчески улыбнулся Чимин. — Нет, Пак Чимин, я не собираюсь идти на вечеринку, — Чимин посмотрел на него с недоверием, потому что Чонгук выглядел буквально как тот, кто собирается. — Я просто помылся и всё. Зачем Чонгук вообще оправдывался, если он ничего не обещал? Омега просто двадцать минут назад хорошенько подрочил, и нужно было смыть с себя остатки похоти. Такова жизнь без парня. — Давай тогда так: мы пойдём туда, чтобы утереть твоему бывшему нос и чтобы он сам к тебе на коленях приполз, окей? — Нет, никто ни к кому ползти не будет, успокойся, — пройдя по комнате к шкафу, сказал омега. Чонгук охнул от того, с какой силой его толкнул Чимин и неловко посмотрел на него. Тот стал копаться в гардеробе и искать что-то. — Пойдём! Что тебе стоит просто сходить? — омега делает щенячий взгляд, подходя к Чонгуку. — Всё будет хорошо, мы просто заставим твоего бывшего захлебнуться слюнями от внешнего вида, окей? Чонгук начал сдаваться, ему не столько нужно было показать альфе, с какой фифой он встречался, как сколько просто развеется. Ну правда, он был совершенно один две недели, за исключением нескольких раз — в компании Чимина хоть и весело, но иногда через чур болтливый друг начинает надоедать, капая на мозг бесячим звоном. Они просто зависали у него дома, даже не выходя погулять по парку, который близко находился. Университет — дом — университет — дом, ничего не меняется, раньше гулять ходил хоть каждый день, а сейчас заперт в четырёх стенах, не способный выйти на улицу. Как бы родители не вытягивали на свежий воздух, он всё равно сидел, уткнувшись в книги у себя в кровати. Чимин снова улыбается, зная, что выиграл этот спор, и кидает на кровать несколько джинсов и рубашек Чона. — Ну что, покажем, кого он потерял?

***

— Ладно, Ким, я признаю, что неинтересный собеседник, но чтобы настолько, — Хосок хмурит брови, не сводя сосредоточенного взгляда с Тэхёна. — Ты вообще нихуя меня не слушал? — Вообще нихуя, — вылетело довольно грубо, но это в манере альфы. Хосок откинулся на диван и устало вздохнул, Ким стал вообще не похож на себя, срывался и даже вон ударил так, что разбитая губа напоминала об этом неприятным зудом. Тэхён был беспросветно потерян в своём омеге, который решил заревновать, да так, что до расставания дошло. Чон помнит, как друг завалился к нему тогда в час ночи и стал рассказывать о том, что на него мало того, что накричали так ещё чуть и мне выкинули из дома без кроссовок. Хосок посмеялся, но, словив злой взгляд, понял: Тэхёну вообще не до шуток. Тот весь злой и взбудораженный сидел, Чон вообще первый раз его таким увидел. Потом пришло смирение, и Ким по-хозяйски пошёл на кухню и налил себе кофе, задумчиво смотря перед собой. Хосок в ту ночь тысячу и один способ придумал, чтобы обратно Чонгука Тэхёну вернуть, но все его планы полетели, как листья с деревьев, он сказал, что они сами разберутся в своих отношениях. Разбирались, если честно, они херово. Чон видел, что омега мнётся и хочет поговорить с альфой, но из-за своей природной стеснительности и боязни сказать что-то не так — не подходит. Ким же просто в тупую сидит и думает о чём-то, прожигая своего парня глазами. Идеально. Хосок любит своего друга и правда хочет помочь, но не понимает чем. Он просто надеется, что ему не придётся сговариваться с Чимином, так как он — это одно нервное окончание, скажи что не по нраву и в еблет прилетит незамедлительно. — Ладно, а как там с Чонгуком обстоят дела? — поворачивается к другу, анализируя его. Тот лишь недовольно дёрнул губами и, повернув голову чуть в сторону Хосока, сказал: — Никак, — даже усмехнулся, но на горизонте завиднелась тёмная макушка и улыбка сползла с его губ. — Вот и он. Альфа вновь и вновь стал смотреть, но в этот раз ещё более жадно, будто не видел его сотни лет. Вид омеги в облегающих чёрных джинсах с дырками на коленях и синей рубашке с двумя расстёгнутыми пуговицами заставлял альфу поёрзать и облизать губы в наваждении от данного вида. — Я раньше сомневался, а теперь понял, что это правда, — с усмешкой на губах говорит альфа. — Что именно ты понял, Хосок? — нарочито вежливо спросил Ким, он повернул голову в сторону друга, а тот кивком указал на омегу, стоявшего в толпе пьяных тел и блистающего своей неземной красотой. — В том, что Чон Чонгук крепко схватил тебя за член. Было бы смешно, если бы не было так грустно. — Если бы. Пока единственное, что он сделал, так это поселился в моих мыслях, — устало выдыхает Тэхён, прикрывая глаза на несколько секунд. — Лучше бы за член схватил, хотя ни от этого, ни от того легче не стало бы. Хосок приподнимается с дивана и смотрит на Кима долго и нечитаемо, будто что-то обдумывая. — Будто раньше ты не думал о нём, — с недоверием отозвался альфа. — Думал, просто это были другие мысли. — Он скучает, Хосок чувствует это каждой клеточкой своего тела, но Ким в жизни никогда в этом не признается. Музыка продолжала литься из всех колонок и люди здесь пьяны в сопли. Но только один человек явно и стакана не выпил, лишь устало покачиваясь из стороны в сторону и чувствуя взгляд карих глаз на себе. Чонгуку не нужно быть Вангой или поворачиваться, достаточно просто чувствовать своего человека, а омега чувствует. Прекрасно чувствует. И Ким знает, что Чонгук посмотрел на него несчитанное количество раз — он тоже это чувствует. — Я пошёл, — крикнул Хосок и подорвался с дивана. — Куда? — Братьев твоих искать. Тэхён лишь на секунду перевёл свой взгляд и прищурился, но Хосок без объяснений ушёл и даже головой не повёл. Чон шёл по коридору к одному конкретному человеку, который прямо сейчас стоит, опираясь на стену и потягивая какой-то коктейль. Он выдернул его из рук, поставив на стол рядом, и припечатал к стене, понимая, что его сейчас не будут слушать. — Ты что делаешь, извращенец?! — Пак и вправду начал брыкаться и вырываться из рук, но это не особо помогало. — У тебя фетиш, что ли? Что он несёт? Это на него так алкоголь повлиял? — Послушай, это важно, — Хосок рукой закрыл омеге рот, а тот назло стал слюнявить её. — Матерь божья, перестать облизывать мне руку! Чон резко отдёрнул руку и обтёр её об одежду омеги, неприятно морщась и отходя назад, выпуская из цепкой хватки. — А ты, блять, перестать зажимать меня по углам, окей? — разводя руками, объяснил Чимин. — Мне до фонаря чё ты хочешь там мне сказать, понял? Чимин закатил глаза и стал уходить, не собираясь тратить на него своё время. — И скажи своему дружку, что он мудак, — зло посмотрел Пак и собирался уже уйти, как его остановили, схватив за предплечье. — С какой стати это он мудак? Ну вот, сцепились два петуха. — А с такой, почему он не приходит к Чонгуку и не извиняется за своё поведение. Хосок рассмеялся. Он вообще из-за этого не хотел разговаривать с Чимином. Была бы его воля, он и в университете бы старался его не видеть, но вот он тут и живее всех живых и несёт какой-то пьяный бред. — Блять, не он же наорал и расстался из-за глупой ревности, так за что ему извиняться? Чимин прикусил губу и выдавил: — Но он же любит его? — с надеждой посмотрел Пак и вмиг стал абсолютно пушистым и незащищённым. — Конечно, да, — Хосок второй рукой провёл по плечу, чтобы успокоить, ничего больше. Он просто терпеть не мог, когда омеги грустят или плачут. — Именно поэтому я и пришёл сюда. Взгляд омеги стал заинтересованным и активным. — И что же ты мне хочешь сказать? — Я думаю, нам надо с тобой как-то решить эту проблему, а то они сами явно не дойдут до этого. Чимин вновь стал скучающим и отрешённым, он уже давно всё придумал. — Я уже всё придумал, тебе даже стараться не придётся, альфа, — с усмешкой на губах сказал Пак. Хосок вопросительно посмотрел на омегу, но тот явно говорить ничего не собирался, лишь играл с альфой в гляделки. — Даже не старайся, я тебе ничего не расскажу, — он повертел головой и добавил: — Просто доверься, и через недельку они будут вместе. Чимин с таким смехом в глазах это произносил, что Хосок аж испугался — он никогда не видел, чтобы омеги так злорадствовали. — Хорошо, но если не будут, то я лично натравлю на тебя злого Тэхёна. План приходит в действие.

***

Неделя проходит как обычно: взгляды альфы, учёба, ну и вечера дома в полном одиночестве. Родители уехали в отпуск на две недели, оставив омегу одного в квартире, и строго-настрого запретили приводить охапку друзей и напиваться. Но ничего из этого Чонгуку даже так делать не хотелось, а всё из-за того, что приближающаяся течка не давала думать ни о чём, кроме своего альфы, который находится на непозволительном расстоянии. Сегодня Чимин пригласил в кафе, и думать о том, что это плохо — не пришлось, ведь таблетки немного притупили страстное желание и запах. А Пак же в своей манере не желал слышать возражения и уже ждал в их любимой кафешке, в которую они проводят время после пар. Чонгук заходит в помещение и в нос сразу бьёт приятный запах пряностей и кофе. Официанты снуют по помещению, а парочки шушукаются за столиками, часто отвлекаясь на поцелуи. Омеге всегда было интересно, как они могут спокойно целоваться или заниматься прочими личными делами на публике. Смелости бы у них занять. Чонгук проходит чуть вглубь и видит в самом конце, в углу, за столиком Чимина. Тот увлечённо смотрит в телефон и что-то бурчит под нос, полностью погружённый в свои мысли. Чон подходит поближе и садится напротив друга, ожидая, когда он, наконец, поднимет голову. — У тебя что, течка, — невзначай бросает Чимин, а потом медленно поднимает голову и внимательно смотрит на омегу. — У тебя что, реально течка? Чуть ли не выкрикивая, произносит Пак, тут же прикрывая рот рукой и озираясь по сторонам. А после усмехается, откинувшись на кресло, и смотрит на своего друга. — И тебе привет, — чуть махнув рукой, говорит Чонгук. — Да, но прогулку я не выдержу. — Конечно, не выдержишь, от тебя разит за километр. Ты как только подошёл, всё понятно стало, — омега прикрывает улыбку рукой, а после зачесывает волосы. — Надо вернуть пропажу хозяину. — Что это значит? К ним подходит официант-омега и тоже немного озирается на Чонгука, будто пытаясь ему донести, что находиться в предтечном состоянии в людных местах — это не самая здравая мысль. — Что будете заказывать? — с милой улыбкой спросил официант. — Мне эклер с шоколадом и чай с бергамотом, а ему пирожное с клубникой и апельсиновый сок. — Чон стал махать руками, мол, есть не хочу, а омега-официант лишь захлопнул блокнот и двинулся с места. — Зачем? Я не хочу! — Чимин редко заказывал что-то за него, поэтому это и стало странно. — Твой герой-любовник просто лапочка, он написал мне, чтобы я тебя покормил и кофе со всякой гадостью не давал. — Он знает, что я здесь? — Ой, ну ты будто не знаешь. Америку я тебе не открою, но скажу — он всегда знает, где ты. Омега напряжённо вздохнул и прикрыл глаза. Ну что за ужас. Тэхён продохнуть не давал нигде. Ни в университете из-за своих взглядов, ни дома из-за мыслей, ни в кафе из-за своей заботы. И течка только усилила эту потребность в альфе рядом. Тэхён, независимо от того, говорил ему Чонгук что-то или нет, всегда знает, где он. Каждое его действие доходит до альфы. — Чимин, что значит «вернуть пропажу хозяину»? — чуть прищурил глаза Чонгук и мазнул языком по губам. Тот, наверное, сотый раз за всё от время, что они здесь сидят, усмехнулся и вновь обворожительно сказал: — Мы снова вернём тебя обратно Тэхёну, — но похабная вещь всё-таки просочилась. — И ты сядешь на его гигантский член. Сегодня все звёзды сошлись. Шутки про размер полового органа Тэхёна скоро уйдут в народ. Чимин прекрасно понимает, что если альфа высокий и широкий, то и член у него будет то, что надо. И сколько же вопросов с интересом на лице слышал Чонгук: «Как он тебя не порвал?» или «Он когда входит, сразу попадает по простате?». Любопытный друг — проблема. — Ну уж нет, — в отрицании машет головой. Официант в это время приносит еду, и Чимин быстро расплачивается, не давая на это возможность другу. Чонгук тяжело вздыхает и закидывает голову, смотря на потолок. Живот уже крутит от того, насколько сильно хочется своего альфу рядом, почувствовать его запах, его тёплые руки. А пока получается только посмотреть на уходящего официанта и надкусить пирожное. — Ну уж да! Чего ты боишься? — Я тебе уже говорил, мне стыдно за то, так с ним обошёлся, хотя он этого не заслуживает. Тэхён очень хороший, и я его люблю. — Ну так извинись и дело с концом, зачем драму разводить из-за какой-то омеги. Тэхён тебя любит, кажется, больше жизни, и он всегда тебя простит. Он не способен отказаться от тебя, а вот ты как раз таки да. Чонгук зажевал губу и неловко посмотрел на руки, лежащие на коленях. Чуть согнул и разогнул, и вновь глянул на Пака. Что делать, когда безумно хочется извиниться перед любимым, но твоя внутренняя зажатость не даёт? — Я не смогу, Чимин, мне так неловко. Он же хороший, просто я… я… — Течку проведи с ним, а после извинись. — Пак встал из-за стола и схватил Чонгука под локоть. Они вышли на улицу, где на парковке уже стояла машина Чимина. Омеги сели в неё, и Пак завёл двигатель и включил печку, чтобы не было так прохладно. Они ехали довольно спокойно, но только до одного момента. На горизонте стал появляться подъезд Кима, и это напрягло, а сам Тэхён тоже не заставил себя ждать, вышел из дома в чёрных спортивках и в кофте с полузамком. Чонгук дрейфит и вжимается в кресло, смотря на друга, который вовсю веселился. — Я, кстати, сказал ему, что у тебя течка. Чонгук шлёпнул омегу по плечу и оглянулся на альфу. Тот совершенно чёткими и уверенными шагами шёл к машине, готовый чуть ли не вырвать дверь. Чонгук ещё больше втягивает голову в плечи и краснеет, понимая, что его ждёт ближайшие несколько дней. В итоге всё происходит слишком быстро. Тэхён рывком открывает дверь и с силой достаёт Чонгука из машины, а потом берёт его на руки, заставляя ещё сильнее прижаться к себе. Родной запах альфы проникает в нос и въедается под кожу настолько сильно, что омега, кажется, жить без него уже не сможет. Машина Чимина оперативно уезжает, а Тэхён заносит Чонгука в подъезд, поднимаясь с ним на третий этаж. Люди по пути удивлённо оглядываются, а некоторые усмехаются, всё прекрасно понимая. Сказать что-то страшно, но Чон всё же решается, когда Тэхён ставит омегу на пол, а после закидывает на плечо, чтобы удобнее было открыть дверь. — Привет, — немного неловко и очень скромно. — Здравствуй. Сказать что-то ещё не получается, рот будто клеем смазали или тяжёлую гирю на язык повесили. Очень стыдно перед альфой, что из-за такой глупости они почти три недели не общались, не целовались и не занимались сексом, но Чон знает, что они обязательно наверстаю упущенное время. Тэхён заносит омегу в квартиру и ставит на пол, прожигая возбуждённым взглядом, что заставляет мысли лужицей растечься. Альфа садится на колени и снимает обувь сначала с Чонгука, а после и с себя. Он поднимается и смачно целует, прилипая к губам омеги с очень пошлым звуком, пробирается пальцами в волосы Чонгука и заставляет откинуть голову немного назад, дабы открыть доступ к такой вкусной сейчас шее. Тэхён целует её нежно, всегда так делает, чтобы после отыграться по полной. Но лёгкую грубость, которую он причиняет в сексе по обоюдному, уже заставляет биться в экстазе от предстоящего оргазма. Ким проводит носом по шее, заставляя мурашки побежать табуном, а клыки у него неприятно зудят. — Что в моих действиях заставило тебя засомневаться в нашей любви? — Ким оторвался от шеи и внимательно взглянул на Чонгука. От возбуждения не осталось и следа, он снова тот самый серьёзный ученик в университете, но только Чон знает, что тот на пределе. — После того, как ты ушёл от меня, я готов был голыми руками убить ту омегу. И не шутит, в глазах видно, что правду говорит. Он весь на взводе, а в глазах можно разглядеть безмерную любовь. Чонгук глупость сделал и только сейчас это понял. Как можно было засомневаться в альфе, который повода никакого не давал, со всеми общался лишь по надобности. Это лишь тот омега приставал к Тэхёну, альфа его не променял. И сейчас, смотря в глаза, доказывает это. От своего недоверия физически больно становится. Чон берёт щёки альфы в свои руки и поглаживает их, смаргивая лёгкие слёзы влажными ресницами. — Прости меня, я просто, я… — он запинается от лихорадочного дыхания, а ведь у него ещё и течка, заставляющая хрупкое омежье сердце биться чаще от переполняющих чувств. — Я так люблю тебя, я так боялся потерять тебя. Альфа легонько приподнимает подбородок и целует его в губы абсолютно нежно и окрыляюще, так, как никогда не целовал, будто Чонгук сейчас упорхнёт из его рук. Сладкая нега растекается по телу, и омега понимает, что его любят на равных, любят даже больше, чем Чон может себе представить. Чонгук подставляется под поцелуи и тихо постанывает от того, что альфа слегка прикусывает его губу и играючи проникает языком в рот, заставляя ноги подкоситься. — Я тоже тебя люблю, и ты об этом знаешь, — поцелуи вновь перемещаются на шею, и Тэхён нетерпеливо покусывает её удлинившимися клыками, — но предпочту рассказать тебе о моей любви немного другим способом. Чонгук не успевает что-либо сказать, как его снова закидывают на плечо и несут уже в спальню. Чон не понял, как оказался на кровати абсолютно голый, лежащий на животе с задёрнутой задницей и с зафиксированными крепким ремнём руками. Но вернуть ясность ума вышло, как только он ощутил длинные и широкие пальцы в себе. Они у Тэхёна, к слову, просто невероятные, а ещё способные достать не только до простаты, но и до самого сердца. Чонгук уже предвкушал, когда огромный член его парня будет таранить настолько сильно, что и слов будет не подобрать. Даже в пьяном бреду так сильно хочется ощутить в себе член. Чон вдруг всхлипнул от пустоты, но после с губ от неожиданности сорвался громкий вскрик, как только альфа заполнил его одним слитным толчком. Глаза вдруг закатились, а пальчики на ногах подогнулись, Тэхён прижался тазом к чонгуковым ягодицам настолько сильно, что те сомкнулись, побелев. Руки были зафиксированы так, что при малейшем движении неприятно саднили и слегка болели. Громкие стоны стали срываться с губ только после нескольких секунд, когда альфа уже начал быстро входить в распухшую дырочку. От переизбытка эмоций и ощущений Чонгук начинает метаться по кровати, на что Ким, неодобрительно хмыкнув, ударяет по ягодице, а после почти всем телом падает на парня, не забывая при этом яростно трахать. Он от непослушания омеги только сильнее пьянеет и звереет. Он одной рукой упирается в кровать рядом с головой Чонгука, а другой, схватив того за горло, сжимает до характерного всхлипа. Хлюпанье смазки и громкие шлепки, разносящееся по комнате, смутили бы кого угодно, ведь это уже не было похоже на секс — любой другой человек подумал бы, что Тэхён хочет протаранить в своём омеге дыру. Но ещё безумней выглядело то, как омега, весь в слезах, слюнях и соплях, лежит, чуть ли не сливаясь с кроватью в одно целое, и протяжно, громко стонет. Ким не издает почти никаких звуков, лишь тихо выдыхает, будто делает упражнения на тренажёре. А Чонгук уже конкретно отъезжает от всего этого. Весь зарёванный, он хватает зубами за запястье и прокусывает его. Альфе хоть бы хны на это, он продолжает с оттяжкой толкаться в тело, что бьётся в конвульсиях, не давая даже передохнуть. Кровь бежит маленькими струйками по запястью на белые простыни и немного остаётся на губах Чонгука. Тэхён наклоняет голову ближе и усмехается. Он проводит языком по щеке прямо к губам, плотоядно облизывая их и кусая, даже немного прокусывая, но этого достаточно, чтобы у омеги повисла ниточка крови. — У моего малыша прорезались зубки? — это даже скорее не вопрос, а утверждение. Чонгук не в состоянии строить какие-либо предложения, лишь что-то кряхтит, а после снова громко стонет прямо в губы альфе от того, насколько тот глубоко входит. Быстро подбирающийся оргазм не даёт здраво мыслить и смотреть прямо тоже, глаза постоянно закатываются, а член, зажатый между телом и белой простынёй, даже не требует внимания, потому что его и так чересчур много. Тэхён ещё раз облизнул губы омеги и поднялся, схватив обеими руками две ляжки Чонгука. Он поставил его на четвереньки, заставляя уткнуться головой в матрас и глушить о него свои стоны. Но если честно — это получается у него херово. Этот громкие стоны вряд ли сможет что-то заглушит. Он своей тяжёлой рукой вновь проходит по красной ягодице, заставляя Чонгука вздрогнуть, и всё также продолжая растрахивать покрасневшие углы дырочки. Тэхёнов член увеличился, и это говорит о том, что у него начинает формироваться узел. Чонгука же хватает совсем на чуть-чуть, он обильно кончает под себя и начинает откровенно рыдать под Кимом. Тот, лишь сильно сжав омежий зад, медленно выходит из него и развязывает затёкшие руки. Он поворачивается и непонимающе смотрит на парня, который не выглядит так, будто минут пять усердно долбился. — Дай мне свою попку, — он вновь шлёпает по заднице, оставляя на щеке успокаивающий поцелуй, — я хочу тебя вылизать. Щёки ещё сильнее зардели, хотя, казалось, куда ещё больше. Руки, которые напоминали о неприятной боли, уже даже не тревожат. Омега даже не способен самостоятельно перевернуться на спину, за него это делает Тэхён, рывком переворачивая и хищно смотря узким разрезом глаз. Альфа ложится на кровать и зарывается лицом между ног Чонгука. Язык сразу находит растянутую членом дырочку и начинает умело толкаться, подбрасывая омегу на кровати и заставляя ещё гуще и больше течь прямо на язык Киму, что с упоением и большим удовольствием продолжает это всё слизывать. Тэхён не останавливается ни на секунду, продолжая поедать своего омегу. Он мнёт в руках бёдра Чонгука и шлёпает несколько раз, заставляя вскрикивать и ворочаться по всей кровати. К языку добавляются пальцы, что тоже начинают яростно долбить прямо по простате и подзывать к себе подступающий оргазм. Звёзды перед глазами не заставляют себя ждать, и Чон вновь кончает, но уже себе на живот, забывая, как дышать. Альфа облизывается и встаёт у раздвинутых ног Чонгука, медленно дроча себе. Омега чувствует, как у того капает с члена прямо ему на живот и видит, что член увеличился. Сейчас он правда начинает бояться того, как он влезет в него. Но думать не приходится, Ким отвлекает омегу от члена и вовлекает в дикий и страстный, как и то, чем они тут занимаются, поцелуй. Он слизывает с подбородка остатки слюны и крови, а с щёк слёзы, после нажимает на скулы Чонгука, заставляя широко открыть рот и высунуть язык. Тэхён обильно сплёвывает прямо в рот, и омега сглатывает, слизывая капельки с губ. Ким смотрит на Чона и хватает его за бёдра, входя до упора. Тэхён снова начинает яростно долбить уже и так красную дырочку. Чонгук обнимает его ногами и руками, а Тэхён, уткнувшись в шею, жадно вдыхает запах своего омеги. — Я так скучал по тебе, — шепчет прямо в ухо. — Ты даже представить себе этого не можешь, малыш. Пальцы на спине яростно царапают её, но альфе это будто и не замечает. Когда он занимался сексом, ему было всё равно на то, что происходит вокруг, кроме его омеги рядом. Хоть геноцид, хоть война, он скорее пустит пулю в голову, чем остановится. — Я тоже, очень, — охрипшим от долгих стонов голосом, говорит Чонгук. Омега теряет связь со вселенной от этого секса. Он откровенно не понимает, что происходит, лишь чувствует приближающийся оргазм и распухающий узел, который растягивает его настолько, словно он вот-вот порвётся. Они вновь сталкиваются в поцелуе, одновременно кончая. Чонгука снова ломает от того, как альфа примеряет узел, чтобы им удобно было провести ближайшие несколько часов. Он укладывается на спину, а сверху устраивает омегу. Тэхён нежно гладит потные пряди тёмных волос, пока Чон даже глаз своих разлепить не может. — Я люблю тебя, Чонгук, очень сильно, — он самым нежнейшим образом поглаживает спину омеги и целует вспотевший лоб. — Больше никогда не смей сомневаться в моей любви. Чонгук нашёл в себе силы приподняться и мокрыми глазами посмотреть на альфу. Чувства сейчас бушевали, кажется, даже больше, чем тогда, когда они занимались сексом. И это правда, невероятно ощущать тепло тела и слышать слова, которых так не хватало. Смотря на своего любимого, было больно осознавать, что омега относился к нему с недоверием. Хотелось рассыпаться на атомы от того, насколько сильна была любовь к этому человеку. — Больше никогда, — повторил слова Тэхёна омега и наклонился, оставив нежный поцелуй на губах. — Я тоже безумно тебя люблю.