Rabbit Doll

Юки смотрит на пол, он пытается понять что-то, но едва ухватившись за мысль, тут же ее упускает. Комната для допросов была позади него, и он просто ждал. Ждал, когда дверь откроется и оттуда выйдет Котоко. «Значит, я могу говорить всё, что захочу и не буду получать штраф в оставшиеся 10 часов…» [Всё верно, пользователь. Система стремиться обеспечить Вам комфортное пребывание.] «Скажи это мне, когда здравомыслие было на нуле.» Мальчик выдыхает, сжимая пластиковую бутылку, без игрушки было непривычно… Дверь открывается с неприятным скрипом, Котоко уходит, даже не заметив его. Эс сидит за столом, схватившись за голову руками, пытаясь переварить хоть что-то из полученной информации. Юки неуверенно ставит на стол бутылку с водой. — Она из холодильника, не открытая, — обьясняет он сразу же, когда его замечают. — Его время ещё не пришло, а он решил подлизываться, — фырчит Джекалоп, — Грешник остаётся грешником. — Как мило, — хихикает мальчик, чуть приглаживая шёрстку зверька, — А ты такой же, как и всегда. — Что?! — Джекалоп удивлённо открывает глаза. Эс неверяще моргает, наблюдая как те двое переглядываются. — Давайте поговорим, надзиратели, — улыбается Юки, садясь на стул, продолжия гладить рогатого кролика. — Нелепица, — Джекалоп трясет головой, пытаясь убрать детскую руку. — Ты его понимаешь? — спросил Эс, неверещим тоном. — Кого? Этого пушистика? Нет, — он качает головой, — А что-то не так? — Нет, всё в порядке… «Лучше держать это в секрете, всё и так плохо.» — А ты сам в порядке, Сложный Эс? — спросил он склонив голову. — Да... Думаю, да. Мы можем начать допрос. — Я готов, — кивнул он, пока кролик спрыгивал со стола и уходил в специальную дверцу для кроликов. — Сегодня без своей игрушки? — Да, подумал, что будет лучше так. — Хочешь… превратить допрос в игру? — Эс неловко прокашливается, — Я буду выдвигать гипотезы, а ты поправишь, если я ошибаюсь. — Мне нравится такая игра. — Семья Шинадзугава состояла из матери, отца и двух сыновей. Твои родители пренебрегали тобой и вечно ссорились друг с другом. Единственный, кто относился к тебе по доброму, твой старший брат – Мисаки. — Всё верно, — мальчик кивает, раскачивая ногами, — Но Мисаки ушёл из дома. — Твои родители вели себя так же, как всегда. Но в этот раз некому было «спасти» тебя. — Верно, они сказали то, чего не стоило, — Юки улыбается. — Они оскорбили тебя? — Нет, они не оскорбили Юки. Просто признались, что всё было ради одобрения общества. — И поэтому ты убил кого-то из своей семьи, — заключает Эс. — Юки убил папу и маму, пробрался в их спальню, пока они спали, и перерезал им горло. — Это жестоко… Зачем? Неужели нельзя было поступить иначе? — Некому было остановить Юки, Мисаки сбила машина. — Прекрати… — Кровь текла по асфальту, Юки тогда чертовски испугался. — Прекрати. — Их простыни также испачкались в красном, — он выдыхает, чернильные ленты неприятно сковали ладони, — мне тоже не нравится красный. — Оста- — Я сожалею, что создал такого ребёнка. [Оп0вещени3 с1ст3мь1: вам запрещено разглашать, что вы не являетесь персонажем] «А я и не разглашаю. Я даю намёки.» [Н3 идите против системы, пользователь.] — Юки! Приди в себя! — Что такое? — Ты завис… — Эй, Эс, знаешь, что говорят мне голоса? — Что? Они, считают тебя неискренним, как и я? — Ничего. Я ничего не слышу. Неважно что я делаю и как себя веду. Они ничего обо мне не говорят. — Но ведь… — Значит, ты считаешь Юки не искренним. А что заставляет тебя считать, меня таковым? Я же говорю только правду. — Ты врешь, как дышишь. Ни я, ни Джекалоп, тебе не верим. Не может ребенок быть настолько спокоен, когда ненавидит. Не может ребенок не боятся за свою жизнь. — Это и не моя жизнь, Эс, — Юки улыбается, — Но сейчас мы говорим о Юки. А Юки всегда врёт, что он в порядке. Потому что Мисаки говорил улыбаться. Потому что Мисаки говорил, что ему всё под силу, что он защитит Юки. Хихи. — Это не то, над чем принято смеятся… Ведь ты… С самого начала. Юки не заслуживает прощения. — Как думаешь, то что с вами происходит, когда-нибудь закончится? — Нет. Я не уверен. — Сходим с ума и поём про здравомыслие, дуби-дубиду. — Перестань, может начнёшь относится к этому серьёзно? — Зачем? Вы ведь уже узнали все мои грехи. — Кого ты убил? — Я убил Юки. — Не мог ты себя убить, передо мной сидит именно …Юки. — Ха-ха, Эс, попробуй снова. — Прекрати, насмехаться надо мной! — Я насмехаюсь не над тобой, а над другими. — Ты ужасен. И как ребёнок, и как человек. Ты неправилен. Ошибка. Ты ошибка. Юки застыл взглянув на Эса, из-под отросшей челки. — Спасибо за напоминание. Уже и забыл зачем всё это начал… — Прости, я не хотел… — Чего нос повесил? Я старше тебя лет на 5, так отчего ты ведёшь себя как ребёнок? — Тебе тринадцать, ты младше на два года. — Как будто тебе это мешает огрызаться на старших, — Юки тычет ему в щеку. — Ты… — Ох, время уже вышло. Нуже, вперёд, надзиратель. — Заключенный номер одиннадцать… Нет, честно ответь на мой вопрос. Действительно ли ты убил этих людей? — Сложно сказать, - Юки качает головой, - «нет.» — Я тебе верю. Спой о своих грехах. [Self-love] Музыкальное сопровождение похоже на современный джаз. «Само... любие. Нет. Это не так. Юки не нарцисс...» [Оповещение системы: из-за того что надзиратель узнал о существовании создателя персонажа, устройство углубилось и в вашк сознание, пользователь.] «Ладно, всё равно этого не остановить.» Юки сидит за столом, напротив него сидит кролик. Он раскачивается под такт песне, напевая мелодию самого клипа. {Он просил тепла любви, } {Не понимая, что лишь искупается в крови.} {Я хотел бы заполнить пустоту, } {Он сказал, что не у того прошу.} {Простите его, молю…} {Я вижу в этом свою вину.} {И почему извиняешься ты? } {Ради кого так стараешься не уйти? } Изображение кролика покрывается помехами, показывая то мать, то отца. {Ну что за чудесное творение, } {Я создал его как успокоение.} {Что за жалость, но растанемся мы, } {Перейдем поскорей на вы.} Юки смеется хлопая в ладоши. За окном идёт дождь, в комнату входит парень старше самого Юки, но позожий на него. Он садится на свободный стул, поучающе качая пальцем. {Чтобы судьбы решать, } {Нужно быть в праве голос подать.} {Прощение или наказание? } {Недопустимое ли нормально? } {Мама ты видишь меня? } {Папа ты слышишь меня? } {Да, похоже в этом наша вина, } {Ответом мне послужила тишина.} Плюшевый кролик падает со стула с разорванной головой, пока сам Юки продолжает смеяться над чем-то вместе с братом. {Ах, видимо это только я, } {Ты так похож на меня.} {Мне страшно призновать, } {Что тяжело себя принимать.} Камера фокусируется на глазе плюшевого кролика, где отражаются ножницы. {Мальчишка плохой, } {Стал моей причиной} {Моею судьбой.} {В этот раз я твой, } {И только вам решать, } {Кем стоит мне стать.} Помещение покрывает черный туман. И перед Юки стоит его точная копия, в тюремной форме, с отросшими волосами и холодным взглядом. Юки из прошлого хмурится закрывая уши, не желая выслушивать оправдания. {Нисколько — с тобой не спорю! } {Едино — тебя желаю! } {Наивно — эти чувства не мои! } {Абсолютно — желай и кричи! } {Воскликни — лишь от части! } {Истина — спрятана на виду! } {Живи — словно то последний день! } {Ужас — проявлять мне однако, лень! } Юки в тюремной форме обнимает мальчика из прошлого, пока тот пытается вырваться. Юки вонзает в шею заключённого ножницы. Все покрывается красным. Мальчик кричит, пока тело заключенного истекает кровью. {И всё равно я люблю тебя.}