Не время для дракона

Перерождение было похоже на то, как солнце сдается в объятия ночи. Процессы вселенной не были очень оригинальными и по сути своей мало чем друг от друга отличались. Дань Хэну казалось, что перед смертью он видел мерцание звезд, но это точно было иллюзией, ведь в Чешуйчатом ущелье небо было затянуто свинцовыми тучами. Вдалеке послышалось пение цикад и шелест листвы, но и им было неоткуда взяться, разве что, из воспоминаний о прошлой жизни с Инсином, Цзин Юанем, Цзинлю и Байхэн. В перерывах от битв они собирались под одиноким деревом. Возможно, в отличие от душ тех, кто встречался в его тени, оно даже до сих пор живо. Но никому неизвестно, что может течь в артериях древа после всех историй, рассказанных у его корней. Уже тогда завораживающий узор его ветвей был будто соткан из древних снов. Под древом он увидел не пятерку могучих воинов, а ребенка в облачении, сшитом из тонкого шелка, похожего на водную гладь. В его глазах тоже светились звезды, но, несмотря на юный вид, там отражался мир тысячелетий. Дань Хэну эта картина показалась загадкой, которая сбила бы с толку даже самых мудрых, но в то же время он испытал невероятное чувство порядка, гармонии и удовлетворения. Когда его грудь пронзил клинок Блэйда, воображаемые звезды засияли ярче, чем когда-либо на его памяти. Даже из окон Звездного экспресса они не горели таким блеском. Его дыхание замерло, а в голове выросла иллюзия, которую тяжело было однозначно назвать фантазией или давно забытым воспоминанием. Ребенок под деревом будто исчез в сверкающем ореоле света. Остались лишь его глаза, словно узревшие вселенную. Перед смертью в голове, как поразивший его клинок, пронеслась мысль, что он даже не успел толком взглянуть в лицо Блэйду. Тот пронзил его неожиданно. Хорош старый друг, сказать нечего. Но Дань Хэн не смог понять, его обидело то, что соперник ударил столь подло, или гложило желание взглянуть некогда близкому в глаза? Образ Блэйда крепко вплелся в столетия опыта и воспоминания о прошлой жизни, проносящиеся перед Дань Хэном в последние минуты. Умирать оказалось не так уж и больно. Хотелось только посмотреть на Блэйда, но какую эмоцию он вложит в свой последний взгляд? Боль? Обиду? Остатки любви, забытые где-то в прошлой жизни? Дань Хэн не знал точно, есть ли она в нем, но почему-то не сомневался, что она осталась где-то глубоко в Блэйде, что Инсин остался где-то там. Лицемерно было с его стороны так думать, ведь сам он клялся, что оставил прошлое позади. Разве что, он был уверен, что его предыдущее воплощение стоит оставить позади, выбросить, выблевать, выстрадать, выдавить. Инсину он такой судьбы не желал. Дань Хэну удалось рассмотреть только клинок, пронзивший грудь. Он выглядел как живой огонь. Интересно, это его кровь или Блэйда? Забавно, что когда-то они клялись быть семьей, которую не связывает кровь, а теперь она соединилась на острие меча. Что-то внутри пульсирует, но сердце ведь уже должно перестать биться? Ветер стих и откуда-то из реальности донеслись яростные выкрики Яньцина. Удивительно, как один ребенок умудрился напомнить сразу пятерых, но каким-то образом Цзин Юаню удалось воспитать их общего ученика. Возможно, потому что именно он был тем, кто уравновешивал всех и даже из разрушенных отношений с Цзинлю смог вынести что-то хорошее, в отличие от ее второго ученика. Почему-то на секунду Блэйда стало жаль. Нет, не Блэйда. Инсина. Друга, которого предал мастер. Может быть, если бы Цзинлю не причинила ему столько боли, он смог бы и сам взрастить достойных учеников? Забавно было представить его, возящимся с молодняком так же, как Цзинлю когда-то возилась с ними, а Цзин Юань с Яньцином. Жаль, что такого будущего не встретит ни одно из их воплощений. Звезды упали с небес. Последний вздох покинул тело Дань Хэна. Блэйд ликовал. — Яви настоящего себя! — воскликнул он в приказном тоне. Дань Хэну было жаль, что Яньцин это видит. Наверняка ученик генерала Облачных рыцарей уже не раз видел смерть в столь юном возрасте, но это был не обычный уход из мира. Из тела Дань Хэна лилась не кровь, а божественный яркий свет. Они с Блэйдом наконец обменялись последними взглядами. Почему-то Дань Хэна захлестнуло чувство одиночества и хотелось столкнуться не клинками, а телами, пусть объятие и будет смертельным. Может быть, оно того стоило. Или, слившись телом с клинком бывшего друга, он в каком-то смысле слился и с ним? В момент реинкарнации Дань Хэн ощутил присутствие всех душ, которыми он когда-либо был, их общую судьбу и все, с чем они когда-либо соприкасались. Блэйд, Цзин Юань, Цзинлю, Байхэн. Они показались ему песчинками, но было приятно когда-то находиться среди них. Когда-то он даже мог назвать их семьей. Теперь он станет новой сущностью и одной только вселенной известно, чего теперь ожидать от Пожирателя Луны. Осталось только надеяться, что память обо всем, что дорого и ценно, останется при нем и он не натворит глупостей. — Перед тобой не кто иной, как предатель Сяньчжоу! Голос Блэйда станет последним, что услышит его прошлое воплощение? Или первым, что донесется до нового? — Навеки изгнанный преступник. Старейшина Видъяхара. Пожиратель Луны!

***

— Теперь ты доволен, Блэйди? Голос Кафки никогда не выражал эмоций, но он отчетливо слышал в ее словах неприкрытую издевку. В ответ Блэйд лишь фыркнул не в силах сдержать растерянность. Смятение порождало злобу, но Кафке было все равно — она просто наблюдала за этой совершенно нелепой сценой. Интересно, это было в сценарии Элио? Если так, то, видимо, он не посчитал нужным поделиться этим с Блэйдом. — Я уже отстрелялась по родительским обязанностям со Стеллой, — заключила Кафка, сдерживая смешок. — Удачи тебе. — Ты бросишь меня здесь одного?! — воскликнул Блэйд. — Почему же одного? После этого риторического вопроса женщина кивнула в сторону и Блэйд увидел, как свинцовые тучи разрезает генеральский звездный ялик. Он не успел заметить, как сама Кафка скрылась на их корабле. Видимо, все же бросит. — Цзин Юань. Блэйд способен лишь коротко кивнуть, увидев того, кого когда-то звал другом. Цзин Юань выглядел спокойно, но, окинув взглядом всех присутствующих, всего на секунду потерял лицо. Так обычно выглядят люди, у которых в голове не складывается пазл. — Генерал, — начал было Яньцин, — я преследовал преступников, а затем… — Мне уже доложили обо всем, что здесь произошло, — прервал его Цзин Юань. — У меня только один вопрос… Цзин Юань смерил строгим взглядом своего ученика, а затем растерянно посмотрел на Блэйда. — Ты запустил процесс перерождения? — спросил он. Блэйд ответил лишь коротким кивком. Это был простой и очевидный вопрос, ведь Цзин Юань прекрасно знал о планах Блэйда. Возможно, он осознанно позволил Блэйду сбежать, сразиться с Дань Хэном и призвать в мир Пожирателя Луны. Только вот озадаченный вид генерала говорил о том, что впервые за много лет в его стратегии нашелся изъян. — А кто этот ребенок? — Подумай, — отстраненно бросил Блэйд. Он отвел глаза, чтобы не смотреть на Цзин Юаня. Надо же, прошла целая жизнь, а он все еще одним взглядом мог заставить всех вокруг страдать от мук совести. Это не слишком помогло, потому что на Блэйда все это время настойчиво смотрел Дань Фэн. — Я ожидал несколько… другого. Цзин Юань склонился над мальчиком, который выглядел даже младше Яньциня. У того из головы торчали короткие рожки, еще даже совсем не острые, не способные никого напугать. Видимо, генерал Сяньчжоу показался устрашающим, поэтому ребенок неловко подобрал сине-зеленый хвост. Перерожденный Дань Фэн выглядел нелепо в роскошных одеждах старейшины. Блэйду даже стало смешно от этой сцены, но он поймал взгляд ребенка: — Помоги… Блэйд ответил лишь удивленным взглядом, не сразу поняв, что мальчик обращается к нему. Затем по его лицу расплылась ухмылка. — Он тебя боится, отойди от ребенка, — сказал он Цзин Юаню. Тот на секунду растерялся, но быстро вернул личину собранного генерала. — Извини, я не хотел тебя пугать, — улыбнулся он. — Меня зовут Цзин Юань, я генерал Лофу Сяньчжоу. Скажи, ты помнишь что-то о своей прошлой жизни? — Я помню его, — уверенно и даже без секундной заминки ответил Дань Фэн, указывая пальцем на Блэйда. — Его? У Блэйда даже глаза расширились от удивления. Как так вышло, что в новое перерождение из всех прошлых жизней Дань Фэн забрал именно его? — А ты знаешь, что этот человек разыскиваемый преступник? Цзин Юань хоть и напомнил о его статусе на Сяньчжоу, но в его вопросе Блэйд не почувствовал укора, разве что, любопытство. — Нет, — покачал головой Дань Фэн. — Я помню, что он был моим другом. — Я тоже был твоим другом, — напомнил Цзин Юань. — Тебя я не помню, — признался ребенок. Теперь Цзин Юань взглянул на Блэйда с упреком. Тот попытался скрыть смесь смятения и легкого злорадства. Понастроили интриг, товарищ генерал? Довольны? Блэйд ухмыльнулся, но веселье быстро развеялось, когда пришло осознание. На него смотрело создание, над которым время и смерть не имели такой же власти, как над многими другими существами в галактике. Его душа вечно странствовала во времени, проходя через множественные реинкарнации. Блэйд был уверен, что увидит перед собой зрелого и могущественного Пожирателя Луны, но они с Цзин Юанем смотрели на абсолютно незамутненное дитя. Несмотря на юный облик, глядел Дань Фэн так, будто знает о Блэйде какую-то страшную тайну. Тот чувствовал, что детский взгляд пронзает насквозь, словно ребенок в курсе обо всех его секретах, страхах и сомнениях. Блэйд не хотел признавать, но внутри у него накопилось огромное количество вопросов, на которые Дань Фэн бы ни за что не ответил сознательно, а вот его юное перерождение наверняка могло быть более искренним. Разве что, было бы хорошо, если бы у него сохранились четкие знания и воспоминания о прошлом. — Только я, кажется, забыл твое имя, — Дань Фэн нахмурился, пытаясь выудить информацию из памяти. — Меня зовут Блэйд. — Точно?! Мальчик не смог сдержать недоверчивого возгласа и смотрел теперь так, будто поймал за руку вора. — В прошлом ты знал его под другим именем, — вмешался Цзин Юань, а Блэйду захотелось убить его прямо на месте. — Инсин, помнишь такого? — Да! В глазах Дань Фэна немедленно загорелась радость и он даже с благодарностью взял Цзин Юаня за руку, хотя еще пять минут его сторонился. Он посмотрел на Блэйда, не понимая, почему тот не разделяет ликования от того, что ему удалось вспомнить это старое имя. — Генерал? Яньцин осторожно отвлек всех и напомнил, что у Цзин Юаня еще множество дел, а еще, что, между прочим, у них здесь беглый преступник. Несмотря ни на что, Блэйду даже не захотелось скрыться. Впервые за долгие годы он по какой-то причине не испытывал тревоги и не хотел бежать от прошлого. Цзин Юань приказал Яньциню подготовить звездный ялик. Решив, что лучшим решением будет сопроводить Блэйда и Дань Фэна в Центральную Гавань, он на секунду смутился от мысли, что тащит за собой Охотника за Стелларонами и перерождение Старейшины Видъяхара, но что-то внутри подсказывало, что его изначальный план еще можно спасти.

***

В глазах Дань Фэна Центральная Гавань Лофу Сяньчжоу показалась удивительным миром. Блэйд и Цзин Юань лишь пытались не потерять его в толпе спешащих куда-то людей, но, к счастью, разглядеть на заполненных улицах ребенка с рожками и хвостом оказалось легко. Пока достопочтенное перерождение Старейшины Видъяхара металось от одной яркой витрины к другой, Цзин Юань одним глазом следил еще и за Блэйдом. — Боишься, что я удеру? — поинтересовался он. — Не очень. Ты глаз с Дань Фэна не сводишь и дергаешься, когда его норовит сбить с ног какой-нибудь прохожий, — заметил Цзин Юань. — Это какая часть плана побега? Блэйд фыркнул и закатил глаза, чтобы не признавать, что бывший друг был прав. Как ни крути, а Цзин Юань был очень внимателен и расчетлив. Подобрал Блэйду одежду, в которой он слился с толпой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Его лицо горожане и так каждый день видят в объявлениях о розыске. — Я удивился, когда ты выдал Дань Фэну старые вещи Яньцина, — неожиданно поделился Блэйд. — Почему же? — Не думал, что ты так сентиментален, — пожал плечами Блэйд. — Я с трепетом храню воспоминания о близких, — сказал Цзин Юань. — Не думаю, что ты оставил что-то из моих старых вещей. — Необязательно зацикливаться на чем-то материальном. Но один из мечей, что ты выковал, я храню до сих пор. Для битвы он, конечно, не годится, но… — Мне это не так интересно, — прервал Блэйд. — А можно мне попробовать «‎Хитрую закуску»‎?! Цзин Юань собирался было сказать что-то еще, но их обоих отвлек Дань Фэн. Блэйд поглядел вниз и заметил, что ребенок схватил их обоих за руки и теперь тянул в сторону ларька с едой. — А ты знаешь, что у нее есть неприятные последствия? — поинтересовался Цзин Юань. — Какие? Дань Фэн аж глаза расширил от неожиданности. Неужели угощение в яркой обертке может нести не абсолютное счастье? Блэйд же только удивился, как Цзин Юань успешно сочетает в своем характере мягкость и строгость. — Положишь эти семена в рот и они тут же подпрыгнут к нёбу, — объяснил Цзин Юань. — И там и останутся. — Ерунда какая-то! — взъерепенился Дань Фэн. — Я все равно хочу! — Не подпрыгнут, если перед этим поесть нормальной еды, — заметил Блэйд. — Нормальной еды? — скривился Дань Фэн. — Да, — кивнул Блэйд. — Например, жареный рис с овощами. Дань Фэн поморщился, но взял обещание, что после «нормальной еды» они обязательно втроем попробуют вредные закуски. Попытки Блэйда отказаться от этого сомнительного удовольствия под предлогом, что его тело и так разрушается, приняты не были. Невольно он вспомнил, как сам впервые оказался на Лофу Сяньчжоу. Конечно, он был постарше, чем нынешнее воплощение Дань Фэна, но едва ли чувствовал себя в своей тарелке. Сирота, прибывший на Сяньчжоу на торговом судне, глядел на все широко раскрытыми глазами. Чуть не попал в происшествие со звездным яликом. Цзинлю редко беспокоилась о благополучии своих учеников, поэтому, им с Цзин Юанем приходилось самостоятельно выпутываться из всех передряг. Когда-то Блэйду казалось, что он попал в сказку. Свет звезд играл на изумрудного цвета пагодах, а по нагретым тротуарам ходили люди в нарядной одежде. Сяньчжоу почти не изменился, но теперь казался приторно сладким и раздражающе слепящим. Цзин Юань то ли издевался, то ли играл с ним, но провел по знакомым улицам в ресторан, где Заоблачный квинтет когда-то собирался впятером. Подвиги подвигами, а обед всегда был по расписанию. — Не помнишь это место? — поинтересовался Цзин Юань. Дань Фэн отвлекся от многостраничного меню, осмотрелся по сторонам, но ресторан ему так ни о чем и не напомнил. — Мне жаль, — ответил ребенок, потупив глаза в стол. — Ничего страшного, — сказал Цзин Юань. — Может быть, ты сходишь вымыть руки перед едой? Дань Фэн кивнул и встал из-за стола, а Блэйд наконец получил шанс поделиться мыслью, которая не отпускала его уже давно. — Ты ведь специально все подстроил? — Что подстроил? — Цзин Юань состроил самое наивное выражение лица, которое только мог себе позволить достопочтенный генерал. — Не притворяйся идиотом, — цокнул языком Блэйд. — Ты позволил мне сбежать, найти Дань Хэна и запустить процесс реинкарнации. Ты заранее знал, что… — Не все знал, — сделал ремарку Цзин Юань. — Кое-чего я… не предвидел. — Без понятия, с какой целью ты хотел призвать на Лофу Пожирателя Луны, но, видимо, ты специально водишь его по знакомым местам, еще и меня с собой таскаешь, чтобы пробудить воспоминания из прошлых жизней, а соответственно, и способности Старейшины Видъяхара. — Все, поймал, — приподнял руки Цзин Юань. — Генерал сдается? — усмехнулся Блэйд. — Ты раскрыл всю мою беспроигрышную тактику! — излишне драматично произнес Цзин Юань. — Тактика краткосрочна, — отметил Блэйд. — У тебя ведь наверняка есть и долгоиграющая стратегия. Он хотел было продолжить разговор, но внезапно ему в лицо прилетело несколько капелек воды. То был вернувшийся Дань Фэн, посчитавший забавным не вытирать руки после мытья, а просто побрызгать водой Блэйду в лицо. Цзин Юаня это рассмешило, а Блэйд оказался в полном замешательстве. На тренировках Охотников за Стелларонами Кафка его к такому не готовила. Цзин Юань тоже не предвидел такое стечение обстоятельств, но стратегия — это искусство делать маленькие вещи большими. Даже если ради этого придется заставить одного из опаснейших людей в галактике запустить процесс перерождения самого Пожирателя Луны, а потом смотреть, как ему объясняют правила поведения в общественных местах.