I'm a lesser man

Пробираясь сквозь колючий кустарник, Вики сглатывала порывы слёз, что накопились в ней за эти месяцы. Раньше это был сад, где они с Мими гуляли, но он уничтожал все, к чему прикасался. А беспомощность заключенной его перестала забавлять, как и почти всё с ней связанное. Он мог приходить к ней, говорить о чём-то, в какой-то момент она подумала, что пробивается сквозь его броню невозмутимости, но со временем визиты стали реже, длинные паузы дольше и чаще. Он не хотел больше говорить, он узнал о ней все, что хотел. Она показала ему жесткую сторону характера, дерзкую, нежную, заботливую, но ему всего было мало. — Скучно. — сухо бросал он прежде чем уйти и оставить её в одиночестве. Вики быстро поняла, что она ему больше не нужна как подопытный экземпляр. Он вернулся в свою привычную рутину - нести разрушение и скучать, скучать, скучать… Визиты прекратились, но сегодняшнее утро ознаменовалось явлением «хозяина». — Прекрати! — Вики брыкалась под ним, вырывалась, царапалась, но ее силы были ничтожны в сравнении с его. — Не трогай меня! Он издал злобный рык, связал ей руки золотой нитью и перекинул на живот. Ей нужно было просто пережить это. Сколько уже всего она пережила, неужели и это не переживет? — Поверь, дорогая, чем больше будешь брыкаться… в общем, ты и сама знаешь. Не мне тебя учить что к чему. — его тон был еще более ледяным, чем обычно. Он никогда не умел разговаривать. Он мог полемизировать, обсуждать искусство, книги, которые читал взапой, но никогда не мог поговорить — объяснить, что его разозлило, что насмешило, что вызывает раздражение, а что радость. Если он вообще когда-то испытывал радость рядом с ней. Зато злился он на полную катушку. Сначала просто уходил, потом начал больно хватать ее за волосы, мог выпалить какую-то грубость. Видимо, этим утром его что-то сильно разозлило, поэтому он вспомнил о своей игрушке. Она лежала, уткнувшись лицом в простыню, пока он выпускал в нее свою ярость. Грубые толчки не причиняли сильной боли, ведь она была спросонья. Её разум уже бодрствовал, а вот тело еще спало. Но сердце её обливалось кровью, а душа покрывалась ссадинами и порезами, которые не заживут, а останутся шрамами. — Я… думала… —, шептала она с придыханием. — Как же, — резкий переворот на спину, — Я, — пощечина, — Ненавижу, когда ты так делаешь! — резкий вход и продолжение пытки. Нельзя плакать… нельзя. Она бежала, просто бежала, куда угодно, лишь бы подальше от школы. Кусты больно впивались в кожу и оставляли саднящие порезы. Но они не могли ранить ее так сильно, как черная фигура в конце сада, принимавшая очертания мужчины. — Нет… нет. Нет, нет, нет! — она замедлялась с каждый шагом, слезы душили ее, ноги не хотели бежать, зная, к чему это ведет. К кому это ведет. Еле доплетясь до него, она упала на колени и стала сотрясаться от рыданий. — Прошу… вы ведь уже победили… все уже закончено. Убей меня, просто убей. — и новая волна слез накрыла её. Нежное холодное прикосновение остужало и её тело, и разум, она тянулась за его рукой, как за спасательным кругом. Он наклонился и погладил девушку по голове, спускаясь к щеке, затем к шее. Эти касания - все, что у неё осталось. Все, что помогало не сойти с ума. Его рука спустилась на грудь и начала нежно очерчивать контур. Ее сердце пропустило удар, а по телу прошёл разряд. — Ну, ну, тише. — его вторая рука опустилась на подбородок, и большим пальцем он приоткрыл ей рот. Он медленно проник вглубь её горла, заставляя закашляться. Но чем больше она кашляла, тем глубже он заходил. — Вот так. — Какого черта? — раздался женский голос из южной части сада. — Братец, ты отвратителен. У тебя куча покоев для пользования игрушками. — Чума рассмеялась и поспешила уйти, разводя руками. Вспомнив о своем положении, новая волна слёз начала душить Вики. — Нет. Я не разрешал плакать. Это скучно. — Он начал давить на язык, вызывая рвотные позывы. Но слёзы не уходили. — И не вздумай изгадить мою мантию. Когда он наконец закончил, девушка принялась жадно глотать воздух, хотя сотрясающие её рыдания с трудом позволяли это сделать. — Дорогая, я убью тебя, не переживай. Как только изучу твои лимиты. Поэтому не расстраивай меня, как сегодня. Моя скука обернется для тебя более страшными последствиями, чем мой гнев. — Он расплылся в самодовольной улыбке и направился обратно к школе. — Не плакать. Запомнила. — прошептала она в пустоту. Осталось лишь дождаться смерти.