Шелковый нефрит

Они пробыли на Сянчжоу всего ничего, относительно отпущенного им на освоение космоса времени, но стены поезда никогда не казались такими родными и теплыми. Теперь это его дом… Генерал не приходит в сознание, на Лофу эту новость не афишировали — лишняя паника была ни к чему. Первопроходцам было предложено остаться на корабле. Комиссия по предсказаниям проявила гостеприимство в лучшем его свете, но их небольшой отряд принял единогласное решение — вернуться к Химеко и Пом-Пом. Дань Хен никогда не скрывал от них, что имеет секрет и темное прошлое. Он не обязан был рассказывать… Келус не осуждал. Он и сам бы в такой ситуации не знал, как довериться и рассказать все «космической семье». Да и сам первопроходец был тем еще кадром. Проснулся посреди боя на станции Герта, ничего не помня, со стеллароном вместо сердца. Вдобавок с рисунком из лотосов и нефритовых чешуек от бедра до края ключицы. Кафка, Келус — все, что он тогда помнил… — Что случилось? На вас лица нет… — Первой, кто встретил первопроходцев, была обеспокоенная Пом-Пом. — Дань Хен??? — Я объясню все вам потом… — Нефритовый взгляд мягко смотрит на взволнованную проводницу, спеша заверить, что ничего страшного не произошло. На экспрессе тоже стоило сохранить хотя бы немного спокойствия. — До вас не дозвониться. — Химеко была взволнована не меньше крольчихи. Кофе, уже давно остывший и оставивший на белоснежной кружке две подсохшие тонкие полоски, был тому свидетелем. — Я уже собиралась идти на поиски. — Технологии Панклода за гранью обычной инженерии. — Вельт поправил очки, устало вздыхая. — Мы с Дань Хеном все объясним, а вот вам. — Карие глаза остановились на едва стоящей на ногах Март и ушедшем в себя Келусе. — Я бы тоже хотел кое-что… — Слова мистера Янга подцепили остатки его сознания, возвращая в реальный мир. Но его желание остаться пресек твердый взгляд из-под очков. — Пойдем. — Подхватив Март аккуратно под локоть, он поспешил удалиться. Битва с посланником Разрушения выбила из них последние силы. — Даже не верится, что все уже закончилось… — Стоило двери за ними закрыться, как Март позволила себе устало выдохнуть, опускаясь вниз по стене. — Я знала, что Дань Хен несет на своих плечах больше, чем говорит, но чтобы настолько… — Давай не будем об этом. — Келус присаживается напротив нее, сложив руки в замок под коленями. — Мы живы, а это главное. Так что давай подумаем о хорошем и отдохнем. Пока в гавани затишье — нужно ловить момент. Келус сам не знает, откуда находит силы на то, чтобы улыбнуться. Положив руки на ее плечи, он помогает Март подняться. — И в самом деле. На пути освоения встречались ситуации и похуже. Нечего ныть о том, что уже позади. А вот горячая ванная с персиковой пенкой — приятное будущее и о нем думать стоит. Девушка после его слов снова становится собой, возвращая свою заразительную жизнерадостность. — И в самом деле. — Подтверждает. Видя взбодрившуюся Март, Келусу и самому становится спокойнее на душе. Март 7 была как талисман. Что бы не случилось с ними на пути, от нее всегда можно было получить немного энергии и большой заряд жизнерадостности. Поддержка духа — неоспоримо важная часть любого приключения. Понежиться сейчас в горячей воде, а после заснуть часов на восемь звучало слишком привлекательно для правды. Пока Вельт и Дань Хен будут рассказывать о ситуации со стеллароном и на Лофу в общем — он успеет отмокнуть столько, сколько захочет. Март уже успела вытащить небольшую корзинку и скрыться за одной из парных дверей. Келус последовал за ней. Вот только взял он с собой только широкое полотенце и первый попавшийся гель. Вода набиралась мерно, даже можно сказать долго — в глубокую ванну в форме шестигранника. Келус терпеливо ждет, складывая в то время грязную одежду в стирку. Краем глаза ловит свое отражение в зеркале, но в тот же миг спешит прикрыть веки и отвести взгляд от отражения. Смотреть на переливающуюся словно нефрит на солнце чешую и нежные цветы в ее переплетении слишком неприятно сейчас. Понимание того, что это символ его родственной души, будоражило его сердце. И если раньше это был волнительный трепет, то теперь тяжкий груз. Наконец воды набирается достаточно. Одним плавным движением руки он выключает кран, медленно опускаясь в горячую воду. Пар приятно обдает лицо, расслабляет даже сейчас уставшие, перенапряженные мышцы. Устроившись поудобнее, он положил предплечье на широкий теплый кафель бортика, укладываясь после головой на руку. Только в этот момент он осознал, насколько был измотан и опустошен внутри. Дело было даже не в минувшей изнуряющей битве. Предательство Тинь Юнь, которая еще неизвестно была ли настоящей и живой ли вообще, откровения Кафки, давшей ему эту жизнь и наконец Дань Хен… Прошло относительно мало времени с их первой встречи, но Келусу хватило и этого, чтобы осознать одну простую вещь. Хен нравился ему не просто как попутчик, соратник, друг… Он не помнит, любил ли когда-нибудь кого-то, был ли особый человек в его жизни — только знал, что они с Дань Хеном, по воле судьбы, оказались родственными душами. Келус сам спросил у архивиста, что это значит. Тогда же впервые и увидел его крепкую обнаженную спину. Витиеватые нити золотого, серого и черного цвета сплетались в взбитый клубок. Как понять, кого искать, если судьба отметила твою родственную душу грязными цветами и кривой формой стелларона? Кто знал, что это окажется живущий с неконтролируемой энергией в симбиозе мальчишка со станции. Кто бы мог подумать, что обладатель нефритово-голубого взгляда окажется на самом деле драконом, пережившим сотни циклов перерождения. Напрашивается вопрос. А его ли Дань Хен теперь перед ним? Келус ничего толком не понимал. Сейчас его сознание прокручивало все произошедшее, раскладывая по полочкам. Получалось туго… Первопроходец и сам не заметил, как теплая ванна совсем разморила его — он начинал потихоньку засыпать. И смог бы наконец заснуть, если бы не почувствовал, как вода выплескивается за бортик, а об кожу бьется мелкая рябь. Кто-то забрался к нему. Сон как рукой сняло. Резко распахнув глаза, он испуганно отдернулся в сторону, расплескав еще больше воды на пол. — Когда ты… — Ты меня сейчас испугался? — Тот же отстраненный голос, спокойный и собранный взгляд. Голубой, как море. Вид слегка напуганного взгляда горчично-золотых глаз опечалил его, но Хeн это принял. Все же он застал Келуса уснувшим. Не хотел разбудить, но и просто уйти, увидя его умиротворенное лицо, не мог. — От неожиданности, прости. — Уперевшись спиной в борт, носитель стелларона нервно подтянул ноги поближе к груди, ожидающе смотря на Хена, который занял практически все место в довольно большой ванне. Длинные волосы с бирюзовым отливом раскидались по спине и плечам, челка прилипла ко лбу и рогам. На поверхности воды расположился широкий длинный хвост, буквально вжимая Келуса в угол. — Это я должен извиниться. Не хотел обременять вас всех своим прошлым, вспоминать его. Если быть честным, то я пытался убежать. — Дан Хен виновато опускает взгляд на свое отражение в воде, Келус только вздыхает, наблюдая за ерзающим из стороны в сторону хвостом. Неудобно наверное… — Все в порядке. У всех есть секреты, о которых не хочешь говорить. Просто это стало ошеломительной новостью для всех. — Надеюсь, это не повлияет никаким образом…— Слова блондина успокаивают. Переживания Дань Хена по этому поводу были напрасными, он несказанно рад этому. То, с каким полным удивлением и непониманием взглядом смотрел на него Келус в тот момент, когда они встретились, врезался тупой иглой в его памяти. Хен не ждал теплой встречи, но так же и не ожидал, что первопроходец станет настолько холоден к нему после. Но что сделано, то сделано. Время для объяснений и разговоров было самым неподходящим. Только вот — всему свое время, и этот разговор, когда-нибудь, да произошел… — Келус. — В голосе драконорожденного проскальзывает едва заметный хрип. В это же время длинный хвост начинает уверенно двигаться в сторону вышеупомянутого. Юрко нырнув кончиком под его коленом, он шлейфом проскользил выше по груди, обвил за талию. Юноша чуть напрягся от неожиданного прикосновения холодной чешуи к горячему телу и вздрогнул, когда кисточка мягко коснулась щитком его подбородка, приподнимая голову. — Не избегай. Посмотри на меня. Если не брать во внимание длинные уши, волосы и отросшие, похожие на два коралла, рога, то перед ним сейчас сидел не Пожиратель Луны, а его Дань Хен. Спокойное выражение лица с тенью тревоги, чуть отстраненный своими мыслям взгляд, ровный голос. Новое тело еще немного непривычно воспринимать. Но это определенно он, а не очередное перерождение со своим видением жизни. — Так ведь удобнее? — Минуты молчания между ними хватило для того, чтобы Келус впервые за день по-настоящему улыбнулся той самой нежной и искренней улыбкой, которую позволял себе только наедине. Положив ладонь на темно-зеленый ромб он осторожно переместил его на свою щеку, прикрывая глаза. — Спать тоже удобнее на кровати. — На душе у дракона сразу становится спокойно. Поняв, что все будет так, как и было прежде, он позволил себе посильнее сжать хвост вокруг талии и ноги, одним плавным движением притягивая первопроходца вплотную к себе, после крепко обнимая за плечи и талию. — Я соскучился. — Келус обнимает за талию в ответ, все еще неуверенно прижимаясь к родному человеку. Человеку ли? *** В комнате темно и спокойно. Космическая прохлада временами неприятно проскальзывает по обнаженной коже после горячей ванны, но ароматный жасминовый чай и тепло обнимающего со спины тела делают легкий холодок едва заметным. Это был первый раз, когда они были настолько близки друг к другу. Рука с острыми когтями мягко обнимает, чуть надавливая на врожденную отметину кончиками. Нашлись два одиночества… Страшно теперь подумать, что долгое время своей второй половинкой он считал охотника за стелларонами. С того момента, когда они встретились врагами, Дань Хен всем сердцем возненавидел несправедливую судьбу и само понятие — «родственная душа». Эта ненависть в его сердце и дальше бы отягощала его, если бы они с Март не отыскали тогда бессознательное тело с пепельными волосами и поразительно выразительными желтыми глазами на станции Герты. Из-под слишком свободного ворота его оттянутой футболки выглядывал край белоснежного цветка, поразительно похожего на некогда растущие на его родине лотосы. Не смотря на недовольство Март его поведением, он сильнее оттянул свободный край ткани, замер, не веря своим глазам. Помимо цветов тело человека было покрыто редкими нефритовыми блестящими чешуйками. Такими же, как и у него… Не могло все так получиться. Не с ним. Но окончательно его сомнения были развеяны только тогда, когда Келус открыл глаза. В них Дань Хен увидел непонимание и тот самый золотой блеск, которым пульсирует стелларон. Значит не Блейд… Хвала эонам… — О чем думаешь? — Келус осторожно расчёсывает светло зеленый мех на лежащем поперек его ног хвосте небольшой расческой. Чешуя на вид очень крепкая, как настоящая броня, но на ощупь шелковистая, словно это не ороговевший фрагмент, а тонкий шелк. Пальцы так и норовят провести по ним лишний раз при каждом движении по гребню. Золотистый взгляд изредка падает на панораму Лофу, зависшую в космосе под их экспрессом. — Если честно, то просто наслаждаюсь моментом… — Дань Хен не спеша приоткрывает глаза, убирает голову с пепельной макушки на плечо. Уткнувшись лбом, он глубоко вдыхает, мерно ведет кончиком по чувствительной коже шеи, нежно целует за ухом. От неожиданной ласки Келус вздрагивает, откидывая голову на обнаженное широкое плечо. Руки, до этого крепко обнимающие его за талию, легко скользнули по телу, ставшим немного напряженным. Одна прошлась, едва касаясь кончиками пальцев, по животу, а вторая уверенно соскользнула ниже к внутренней стороне бедра. — Дань Хен… — Келус обронил тихий стон, чувствуя, как его шею начинают осыпать редкими поцелуями, а ладонь уже по-хозяйски касается его, заставляя щеки гореть ярче, чем огни в городе под ними. — Просто позволь мне… — Опаляющее его ухо горячее дыхание больше похоже на тихое рычание, нежели на человеческую речь. Кажется, впервые между ними все было вот так… Больше нет недосказанности, секретов и каких либо границ. Только ничем не прикрытые тела, обнаженные чувства и два любящих сердца в этой ночи. Келус млеет в его особо ласковых руках сегодня. Хотелось позволить больше, отдаться полностью подхватившей его волне, раствориться в переливающемся морским нефритом взгляде. Но не сегодня… Этот день измотал безымянного слишком сильно… Заведя руку за голову, он слабо ухватывается за его рог, оттягивая темную макушку назад. Второй рукой перехватывает ладонь, сплетая непослушные пальцы вместе со своими. Попытка свести разведенные по уровень плеч ноги заканчивается тем, что он соскальзывает ниже по поддерживающего его под ноги хвосту. Когда он успел подхватить его под колено, перекинуть через вторую, обвиться вокруг нее? Насколько же он длинный, первопроходец почти лежал на драконе. — Все хорошо? — Так и не отпустившая его рог рука утягивает в след за собой. Они чуть сталкиваются носами и полувозбужденными взглядами. Хен чувствует жар сбитого дыхания на своей щеке, видит покрасневшие щеки и взволнованные, но при этом полные любви и ласки глаза. Вот как… — Извини… Можем допить чай и пойти спать. Завтра тяжелый день. Дань Хен понимал, что стоит ему надавить чуть сильнее, как путешественник в его руках растеряет последние крохи сил на сопротивление, отдаваясь ему без остатка. Драконы — жуткие собственники. И если его скрываемая годами сущность желает подмять Келуса под себя, сделать своим и не позволить уйти хотя бы этой ночью, то человек внутри не мог отвести взгляда от пронзительной золотистой радужки, обвитой тонким черным кольцом, похожим на орбиты планет вокруг сияющего солнца. Его немую просьбу остановиться он понимает, принимает. Дань Хен склоняется ниже, мягко касаясь губами его, через пару мгновений отстраняясь. Словно извинение за свою несдержанность. — Извини, слишком много всего… — Носитель стелларона вздрагивает, думая, что своей зажатостью как-то задел или обидел Хена. Его плавно приподнимают, усаживая в обороте кольца. Через пару мгновений его плечи укрывают тонким пледом, позволяя укутаться в мягкую ткань. За этим заботливым жестом следует робкий поцелуй в висок, развеивающий эти глупые мысли. — Я люблю тебя, Келус. Не беспокойся о таких пустяках… — длинный нефритовый шлейф мягко обвивает его тело, укладывая на татами в уголке вагона. Дань Хен осторожно обнимает его, убирая упавшие светлые пряди с лица. — Это взаимно. — Уголки губ чуть подрагивают в мягкой улыбке. Сон вновь окутывает так же, как и парой часов ранее. Осторожно обняв лежащий между ними кончик хвоста, Келус прикрывает глаза, ловя светящийся морскими глубинами взгляд перед тем, как погрузиться в эту пучину, засыпая.