Если бы.

- Я принимаю решение, — совсем тихо начинает Шин Гон. На секунду запинаясь, он пытается придать голосу больше уверенности, — Не помогать тебе больше. Парень чувствует как сильно бьётся его сердце. Оно беспощадно таранило ребра, будто хотело сделать ещё хуже. И чем больше он прислушивается к этому, тем больнее становится. Он старался даже не моргать, смотреть прямо на Грэнса. В очередной раз видя расширенные зрачки в знакомых с детства глазах, парень стискивает зубы с такой силой, что желваки на висках заходятся в немой агонии. - Что?! – Грэнс моментально меняется в лице. Столь болезненно для него отпускать своего хена. По щекам, что усыпаны веснушками, текли слёзы. Тело била крупная дрожь. Юноша выглядит ошарашенным, сейчас он казался ещё более сломленным. Человек, который совсем недавно обрёл надежду, сейчас лишился её в один момент, — Ты бросаешь меня?! Попытка выдавить из себя очередную мольбу о прощении не увенчалась успехом. Голос сорвался и предательски задрожал. Грэнс снова обреченно затих. Шин делает глубокий судорожный вдох. В душе он уже кричал от злонавистного бессилия. Он уверял себя, что поступает правильно. Что так будет лучше. Он понимал на какие риски пойдёт, если оставит Гренса рядом. Он повторял это про себя как мантру. Снова и снова, вбивая эти слова себе в подкорку. Как истину, как единственный выход. - Я не сдержал свое обещание даже в детстве, — произносит Шин, он уже не смотрел на брата, стараясь направить свой взор сквозь него. Лишь бы не видеть его мук совести, лишь бы не наблюдать за его слезами. Да, в прошлом Гренс был его единственным близким человеком. Да, Шин все ещё любит его. Но того мальчишки, которого знал Шин больше нет. Его нет и он не вернётся. Это бесполезно. Он отпустит его сейчас и пусть это будет ужасным опытом для них обоих. Шин Гон просто не вынесет смерти этого парня. Лучше он будет находиться в незнании, чем увидит это своими глазами. - И сейчас не сдержу его. - Но, хен, – Грэнс уже практически кричал, его медленно накрывала истерика. Он как будто пытался удержаться за что-то, однако уже давно потерял опору. - Выйди из машины, – Шин прерывает его, ибо ещё немного и его тоже накроет, а там уже плакали все его планы. Остаться с ним - подписать себе приговор. Шин Гон слепо верил в это, стараясь даже не рассматривать других вариантов, — Если сделаешь это сейчас, будет не так больно. Пока ехал домой, старался ни о чем не думать. Раззадоривать и так больные мысли, не было резона. Завтра снова пойдёт чинить тачки, с гордостью нести свое бремя уличного механика, а к вечеру на Манхэттен. И черт с ним, что после сегодняшнего, руки будут дрожать ещё минимум неделю. Он уверял себя, что сделал все правильно. Он с огромной надеждой верил, что принял единственное возможное решение. Придя домой, Шин Гон даже не закрыл дверь. С ходу быстрым шагом поспешил на кухню, там обычно тише всего. Пол шестого всего, но на улице затянуло так, что едва можно разобрать очертания соседних домов. Казалось, даже природа твердила о том, какой он ужасный брат. Юноша проводит ладонями по лицу, он будто старался снять с себя навязчивые мысли, теперь их было так много, что заглушить не получалось. Неприятным осадком в горле оседают уже заядлые мальборо. Третья по счету затяжка и сигарета летит на пол, к остальным. Едкий никотин так сильно въедался в лёгкие, что парень, в который раз заходился в приступе кашля. Казалось, ненавистный запах сжигал слизистую подчистую. Глаза слезились, руки дрожали. Шин сел прямо на пол, в самый дальний угол. Старался глубоко дышать. Получалось скверно. Наверное по лицу текли слёзы, он уже плохо различал это. Было ощущение, что все чувства переросли в моральную боль, а на физическую уже просто ничего не осталось. Он слышал как бьётся его сердце, это единственное на что он старался отвлечься. Отсчитывал каждый удар, как будто оно совсем скоро остановится. Единственный источник света - не зашторенные окна. Тусклый полу-мрак на грани своей участи освещал тесную кухню. В пределах близкой тишины послышался щелчок, Шин зажёг плиту. С момента их разговора с Грэнсом прошло около четырёх часов. Он измотал себя настолько, что уже ничего не чувствовал. Просто принял. Он смирился, ну или хотел так думать. - Я поступил правильно. Всё будет в порядке, – прошептал парень. Слова слетели с уст и тут же растворились в тишине. Пропали на пределах этой кухни, но чётко остались в голове. "Я поступил правильно"