Казнить или помиловать

       — Дори, прошу, не лезь на это дерево. Служанки уже не могут стирать твои одежды, у них мозоли на ладонях. — Чжун Ли стоял, сложив руки на груди. Его ждали дела, порученные отцом, но разве они не могут подождать, когда младшие так рвались на улицу?        — Расслабься, Ваша Светлость, — фыркнула средняя дочь Короля, средняя и единственная. — Я не настолько безрукая, что не смогу удержаться на… — Она не успела договорить, уже полетев вниз с ветки.       Где-то на скамейке, спрятавшись от яркий лучей солнца и громких звуков, сидел Аль-Хайтам и наблюдал.       Его подговорила Дори, самому принцу было без разницы, где читать — на улице или в доме. Но вне замка к этому занятию прибавлялись определенные неудобства. Одно.        — Вы совсем не хотите подвижных игр, принц? Дети в вашем возрасте обычно не засиживаются на одном месте, — парень, что сидел на соседней лавке и болтал ногами, косился на самого юного ребенка Короля. Его взгляд тут же переместился за пределы беседки, когда на всю аллею раздался радостный вскрик, а потом тяжелый вздох.       Чжун Ли все же поймал Дори, которая снова полезла на дерево. Да, служанки могут передохнуть.       Вопрос помощника остался без ответа. Аль-Хайтаму не хотелось говорить и он вчитывался в строки открытого фолианта. Да, обычные дети двенадцати лет не сильно заморачивались своим умственным развитием, сделав упор на игры и безобразное времяпрепровождении, что-то вроде лазанья по деревьям. Да, они любили быть подвижными, но кто сказал, что Аль-Хайтам был обыкновенным ребенком?       Кавех, которого приставили к нему, как няньку, и видит Бог, ему повезло, что это не Дори, лишь тихонько вздыхал, не решившись потревожить занятие юного принца.       Ему было неловко находится рядом с мальчиком, ведь Кавех не знал, чего ожидать и что делать с Аль-Хайтамом. Тот был абсолютно непредсказуем, но при этом не обладал резкими перепадами желания заниматься то одним, то другим.        — Смотри, Чжун Ли! — Снова раздался громкий крик сестры, от которого Аль-Хайтам все же не выдержал и поднял изумрудные глаза.       И не успел он снова опустить их, как Дори поскользнулась на мокрой земле и впечаталась носом туда же.        — Ох! — Кавех сразу подскочил, подбежал к принцессе. — Вы в порядке? Давайте, я помогу вам подняться, — он протянул руку. И это стало его ошибкой.       Дори сжала его ладонь, притянув вниз. Кавех не удержался, тоже поскользнулся.       Спустя минуту долгой тишины, Аль-Хайтам услышал тихое веселое фырканье Чжун Ли, заливистый смех Кавеха и хихиканье Дори.       Какой абсурд. И это взрослые люди?        — Ну как я, Ваша Светлость? Мне идет коричневый? — Уже после того, как поднялся, Кавех начал кружиться вокруг себя, оглядываясь на Чжун Ли. Тот закатил глаза.        — В таком виде тебе дальше этой оранжереи и конюшни лучше не выходить. Вдруг за бездомного примут и вышвырнут отсюда? — Он иронично свел брови. Всего лишь подкалывал старого друга.        — Да как меня, будущего Помощника Короля, могут не узнать? Да даже в грязи! — Кавех шлепнул себя ладонью в грудь, улыбка расцвела на его губах.       Аль-Хайтам поморщился. Грязно.

***

      Свет заполнял все пространство зала, отражаясь на блестящих поверхностях.       Аль-Хайтам сидел за столом, сервированном на двоих, но абсолютно пустым.       Напротив него же сидел Кавех, сжимая между тонких пальцев вилку.       — Это — вилка для рыбы, она лежит в середине ряда, — он перегнулся через стол и ткнул пальцем в такую же, но на стороне Аль-Хайтама. — Думаю, ты понимаешь, что ей едят рыбу. — Кавех поднял глаза.       И тут же разочарованно выдохнул.        — Зачем я здесь перед тобой распинаюсь, если ты все это уже вычитал в своих книгах? — Он откинулся на спинку стула, уложив вилку обратно.       Аль-Хайтам тоже не понимал всего этого. Отец настолько его не знал, что считал таким отсталым? Или он ни разу не видел своего сына с книгой?       А зачастую он ходил так, будто к нему прирос один из многочисленных фолиантов семейной библиотеки.        — Ты ошибся. — Сложив руки на груди, сказал двенадцатилетний Аль-Хайтам.        — О чем ты? — Кавех непонимающе нахмурился. Он ведь еще ничего и не сделал на практике?        — Нож для салата и нож для масла перепутаны местами. Смотри. — Аль-Хайтам поднял оба предмета, словив на себе заинтересованный взгляд. — Этот нож слишком туп для того, чтобы резать салатные листья, — он мазнул пальцем по ножу. — А этот слишком остр для масла, оно ведь мягкое, — нажал подушечкой на кончик.       И, как оказалось, королевский сервиз точат неплохо, на коже мальчика выступила маленькая капля крови.        — Аккуратней, ваша Светлость! — Кавех тут же подскочил со стула, переполошенно схватив чужую ладонь.        — Нет необходимости в помощи. — Аль-Хайтам поднял глаза и свел брови. Взял салфетку и промокнул каплю.       На белом полотне выделился алый след. Таким же и был юный принц. Выделялся.

***

       — Герцогиня и Герцог де Фонтейн! — Огласил мужчина, встречавший гостей по списку.       Аль-Хайтам блуждал глазами по толпе, выискивая лишь одного человека.       Единицы. Десятки. Сотни.       Все эти люди мельтешили туда сюда, разговаривали, танцевали и пили. Каждый из них счел своим долгом поприветствовать сына Короля, коснуться, оглянуться.       У Аль-Хайтама уже лопалась голова.        — Приветствуем вас, юный Лорд, — кивнул ему мужчина слева, приподняв бокал. Удостоился кивка.        — Юный Лорд, хочу представить вам свою дочь — Юнь Цзинь, — еще один гость, завернутый во фрак с узорами Ли Юэ, держал за руку девушку.       Аль-Хайтам натяжно улыбнулся.       Все, чего он сейчас хотел — покинуть это помещение. Звуки слились в единую какофонию, он протискивался между взбудораженных тел, игнорируя и не замечая приветствий, окликов. Касания же грубо отвергал, порой даже не двигая рукой, а просто вырываясь.       Ему нужно было уйти. Уйти срочно, пока что хуже не произошло.       Отец зря созвал этот бал, никто из его детей не найдет себе здесь пару — все гости чересчур. У него не было объяснения того, что же с ними не так, но что-то не так. Они не такие простые, какими казались.       Аль-Хайтам пропихивался куда-то вперед, уже давно потеряв все цели, кроме одной — уйти.       Кто-то трогал за плечи и спрашивал о самочувствии, кто-то протягивал бокалы с водой или алкоголем, от кругов перед глазами Аль-Хайтам уже не мог разобрать.       А некоторым было плевать на метания младшего сына — они продолжали танцевать, кружа пируэтами по залу, наступая на ноги тех, кто не успел их убрать.       Только Аль-Хайтам успел подумать о том, что сейчас же здесь и отключится, как уперся в чье-то плечо.       Хотел было снова отпихнуть с пути, но его запястье сжала нежная рука.        — Аль-Хайтам? — Вот он, тот голос, который должен был стать ориентиром. — С вами все хорошо, ваша Светлость? — Голос сверху звучал обеспокоенно, когда шестнадцатилетний Аль-Хайтам уперся почти всем лицом в ткань фрака Кавеха, вдохнув знакомый аромат.       Ему было плевать на то, с кем там Кавех беседовал, на то, какими взглядами его одарили, ему было плевать на все, что сейчас находилось в бальном зале, кроме одного.       Фрака, пахнущего тонким ароматом цветов и его обладателя, сжимавшего плечо Аль-Хайтама.        — Госпожа Нин Гуан, вынужден откланяться. — Кавех виновато улыбнулся. — Господин Чжун Ли, — в ответ получил кивок.       И тут же увел Аль-Хайтама, скрывшись в толпе.        — Что с принцем случилось, не желаете узнать? — Молодая женщина, одетая в пошитое золотом платье, воспросительно наклонила голову.        — С ним бывает такое. В данный момент меня больше интересуют детали нашего союза. — Чжун Ли протянул блондинке руку. — Можно украсть у вас один танец?        — Почему же украсть? Я продам вам его, господин Чжун Ли, ваша Светлость. — Она усмехнулась и протянула руку, обернутую в перчатку, в ответ.       А Кавех, в это время, увел Аль-Хайтама ближе к столам.        — Вы как? — Он оглянулся на принца, что уже не вжимался в него, но опирался на локоть.        — Вроде лучше. — Аль-Хайтам тяжело выдохнул и уселся на диван, забрав из протянутой руки бокал с водой. — Благодарю. — Он поднял бирюзовые глаза, полные смятения. Словно не понимал, что с ним произошло.       Да и не было времени на осознание, потому что рядом опять оказался мужчина, теперь с цилиндром на голове.        — Благого вечера, Ваша Светлость! — На его губах, обрамленных аккуратной бородкой, цвела улыбка.        — И вам того же, мсье Меропиде. — Аль-Хайтам кивнул кротко, выказав желание поскорее завершить диалог, но у мужчины определенно были другие планы.        — Я имею честь знать причину сбора сия мероприятия, — он развел руки. — И смею присоединиться к кандидатам. Моя дочь, Навия, имеет огромное желание познакомиться с вами, Ваша Светлость. Могу ли я прямо сейчас пригласить ее к нам? — Он кинул взгляд через плечо, нахально улыбнувшись.        — У меня к вам встречный вопрос — желание выказала ваша дочь или вы? — Ощутив, как тяжелеет голова, негромко спросил Аль-Хайтам, поморщившись от последовавшего полу-вскрика. — Прошу вас, мсье… — Он приложил руку к лицу.       И пока мужчина, сватавший свою дочь младшему сыну Короля, продолжил стоять и глотать воздух, словно рыба на берегу, Кавех кинул на Аль-Хайтама возмущенный взгляд и потянул за предплечье в сторону выхода из зала.        — С вас сегодня достаточно, как и с гостей, — он нахмурил брови, оглянувшись назад и все еще сжимая чужую руку.       Аль-Хайтам продолжал шаг вяло, он видел все словно через пелену, а ноги двигались, будто приклеенные на патоку.        — Кавех… — Тихо просипел он, ощутив, как тяжелеет все тело. — Мне нехорошо…       И, закончив предложение, упал в вовремя подставленные руки, уйдя в забытие от всего шума, мельтешения и людей.

***

      Тронный зал был необычайно тёмен, будто выключили свет по всей земле, по окружавшему замок небу. Сквозь высокие окна не проходил и лучик, хотя стекла не прятались за портьерами. И у этого была причина.       Траур по всему королевству. Смерть Короля.       И теперь одна комната королевской резиденции гудела, как рой разозленных пчёл.        — Ты меня не слушаешь. А если и слушаешь, то не хочешь слышать! — Аль-Хайтам раскинул руки.       У него была вздута вена на лбу, линия челюсти напряжена, он едва сдерживался от опрометчивых поступков, которые были ему и вовсе несвойственны.        — Я прекрасно тебя слышу, брат, но я озвучил свое решение. — Чжун Ли сидел на троне, а рядом Нин Гуан.       Аль-Хайтам свел брови на переносице. Сколько бы он не выложился здесь, все осталось бы точно так же — старший сын Короля никогда не менял своего мнения.        — Нин Гуан, ты сможешь донести до него это? — Он перевел обнадеженный взгляд на новую Королеву. — Я не самовольный юнец, прихоть которого заставляет подаваться в советники! Тебе это нужно, Чжун Ли! Без надлежащей помощи ты не справишься с этим бешеным стадом! Даже наш отец начал терять власть перед смертью… — Он устало выдохнул.        — Аль-Хайтам, милый, тебе это не нужно. — Нин Гуан встала с трона и подошла к нему, уложив руку на плечо. — Мы более, чем уверены, что справимся. А если и нет, ты ведь никуда не пропадешь? — Она наклонила голову. Янтарные глаза прожгли наскозь, выудив все потайные мысли. — Это решение слишком изменит твою жизнь, наслаждайся тем, что в руках у тебя сейчас.        — Мне не нужно то, что есть сейчас! — Аль-Хайтам рыкнул и грубо скинул ее руку. Нин Гуан поджала губы. — Если это королевство канет в Бездну, то зачем я вообще был рожден?! — Он вскинул лицо к потолку, как бы обратившись к Богу.       Тишина лилась невероятно громко, наполняла мозг напряжением так, что стучали искры.       Чжун Ли и Нин Гуан обручились до смерти Короля, но когда отец все же покинул мир, было принято решение, что Королевой будет она.       Да, возможно пылкой любви между ними не было, но Нин Гуан была сильным политическим игроком и давала фору многим советникам. Их союз был хорошим решением, ведь два грамотных человека, одного из которых к роли правителя готовили с рождения, — залог процветания королевства.        — Теперь послушай меня. Я же все еще твой советник? — Алые глаза мазнули по фигуре Чжун Ли, тоже ступив по длинным ступеням вниз. — Тебе это не нужно, Аль-Хайтам. Ты чересчур много на себя берешь. — Кавех упер палец ему в грудь, заглянув в лицо.       После недавней утраты он стал более фамильярно относиться к королевским персонам, они выросли вместе, он имеет на это право.        — Но даже Дори стала возглавлять Торговый Совет! — Аль-Хайтам почти взвыл. Ранее сдержанный, скупой на эмоции, теперь он не знал, как избавиться от негатива. Вся шея покрылась красными пятнами, жилы были напряжены. — Чем я хуже? Неужели, возраст в этом деле решает больше, чем знания? — Он снова всплеснул руками, сделав шаг вперед и почти выплюнув эти слова Кавеху в лицо.        — Нет, не решают. Но я могу сделать вывод, смотря на сие действие, — он обвел взглядом всю злую фигуру. — Что ты недостаточно зрел для такой роли в правлении. Сколько себя не убеждай, ты все тот же юнец! — Кавех рыкнул это в лицо Аль-Хайтама и заметил, как зрачки его сузились.       Нин Гуан уже вернулась на свое место и тихо прошептала на ухо мужу:        — Он будет добиваться роли в правлении. Ты лучше знаешь своего брата, чем я, — она пробежалась глазами по его эмоциям, что в момент сменились на снисхождение.        — И это доказывает слова Кавеха. Он все еще подвержен всплескам эмоций, сколько бы не убеждал себя в обратном, — тяжело вздохнул и снова вслушался в диалог, проходивший ниже, отметив, как Нин Гуан поджала губы.        — О нет, Аль-Хайтам, я знаю тебя чуть ли не лучше, чем ты сам! — Кавех сложил руки за спиной и сжал запястье. — Я отмывал твои штаны, когда зачитавшись, ты спотыкался и падал в грязь. Это я отряхивал твои книги от пыли, когда тебе было невероятно трудно возвращать их на полки, и решением стало просто раскладывать трактаты по всем поверхностям! В конце концов, я вытирал тебе мордашку, когда, будучи малышом, ты размазывал всю еду по лицу! И все изменения, попытки прятать эмоции, а потом гневно сжимать кулаки я видел! — Он сжал челюсть так, что на скулах забегали желваки. Аль-Хайтам лишь перенес вес на одну ногу и сложил руки на груди, он всегда делал так, когда его отчитывали. — Ты нисколечко не изменился, я все так же вижу ребенка, который раскидывает игрушки по всей комнате, только теперь игрушками стали желания управлять королевством, забирая эту роль у обученных для этого людей! — Кавех махнул рукой за спину.       Нин Гуан пораженно раскрыла рот. Она не думала, что советник и сыновья бывшего Короля так близки, ожидала всего, но не лекции о нравственности!

***

      И спустя два года Аль-Хайтам стоит все на том же месте, перед ним лестница и два трона, занятые Королем и Королевой.       Они подняли королевство с колен, остановили упадок, наступивший после смерти прошлого монарха. И сейчас лишь наблюдали за результатом деяний своих, за процветанием.       Решение оставить младшего брата вне королевского управление стало хорошим и оправдало себя. Аль-Хайтам смог потратить это время на собственное развитие вне царского уклада.       Правление Чжун Ли и Нин Гуан стало новым шагом в истории, шагом вперед.       Теперь в тронном зале бегали лучи света, они будто гласили о том, как все изменилось. Вещали о том, как изменились обстоятельства новой формальной встречи.        — О чем ты хотел поговорить, брат, что созвал нас на аудиенцию, вместо того, чтобы поговорить во время ужина? — Чжун Ли сидел, выпрямив спину, и уложив руки на подлокотники. Вылитый отец.       Аль-Хайтам нервно сглотнул. Тема, которую он поднимет прямо сейчас, перевернет все их отношения с ног на голову.        — Чжун Ли. Нин Гуан, — он перевел напряженный взгляд с одного на другую. Потом призывно вскинул подбородок. — Я хочу покинуть королевский двор.       В зале повисла тишина, она не прерывалась даже вздохами, у всех в помещении перехватило дыхание.        — Можно узнать о причине такого резкого поступка? — Чжун Ли вскинул брови и осел на троне. Он не ожидал услышать таких слов, а тем более не ожидал этого от своего невероятно вдумчивого брата.        — Корона не одобрит мой любовный интерес. А раз я не принимаю участия в правлении, так зачем мне иметь королевский титул? — Аль-Хайтам сказал все расчетливо, выделив основную суть, но сделав акцент на второй причине. Он боялся того, что сейчас его осудят. Боялся быть отвергнутым. От нервного ожидания пальцы, сложенные за спиной, поджались.       Нин Гуан привстала с трона, облокотившись на одну руку.        — Не одобрит любовный интерес? — Она, как всегда, читала между строк, доставала до сути вещей. Аккуратные брови приподнялись.        — Да. Однополые отношения порицаются, вам ли этого не знать? — Глаза Аль-Хайтама блестнули скептицизмом. Он был готов к тому, чтобы выслушать лекцию о своем долге, как сделал бы отец, но не был готов к последовавшей реакции.        — Порицается Короной, но не твоей семьей. — Чжун Ли поднялся с трона и спустился по лестнице. Подошел к Аль-Хайтаму. — Меня не волнует, кого ты любишь или с кем спишь, потому что ты все еще остаешься моим братом. Я никогда не опущусь до такого уровня, чтобы ругать человека за его любовь, — он опустил руку на плечо Аль-Хайтама.       Тот лишь сглотнул. Почему он думал, что его старший брат отреагирует по другому? Почему думал, что обвинит во всех грехах и по своей же воле отошлет далеко и надолго? Наверное, потому что так сделал бы отец. Да. Он бы это и сделал.       Смотря в искрившиеся нежностью глаза Чжун Ли, Аль-Хайтам подавился своим же вздохом.       И обнял его.       Прижал к себе, обхватил за плечи руками и спрятал лицо в изгибе шеи. Задушенно выдохнул.       Потом ощутил, что его тоже обнимают в ответ.       Чжун Ли мог разделить с ним это волнение, вес ожидания, что ответят холодно, поступят жестоко. В конце концов, он его старший брат и провел с отцом гораздо больше времени, знал, чего ожидать.       И теперь старался отгородить от этого. Выстроил надежную, крепкую стену, отбиваясь от мерзких воспоминаний, выкорчевывая новые зачатки, как сорняки.       Спереди раздался шелест, и Аль-Хайтам ощутил на своем плече еще одну руку.        — Если тебя это успокоит, то могу сообщить кое-что о себе. — Нин Гуан улыбнулась и наклонила голову. — Ты знал о том, что это политический брак? Между мной и Чжун Ли существует лишь взаимное уважение, никаких чувств кроме дружеской привязанности, — она сверкнула глазами, заметив удивление на лице Аль-Хайтама.        — Но я очень рад, что познакомился с тобой на том балу. — Чжун Ли выпутался из рук брата и кивнул Нин Гуан.       Теперь они стояли рядом вместе и смотрели на своего младшего.        — Оставайся с нами, — портьеры взмыли вверх под потоками ветра. — Никакого порицания или угнетения. Ты все тот же Аль-Хайтам, который запирался в своей комнате и читал книги днями напролет. Ничего нового, ты все еще наш брат. — Чжун Ли улыбнулся.       И Аль-Хайтам растаял. Кивнул, тут же развернувшись, последний раз взглянул на Нин Гуан, приметив хитрый прищур и теплую ухмылку, покинул зал, осторожно прикрыв дверь.        — Мне нужно встретиться с Бэй Доу. — Королева сложила руки на груди. — Это признание взрастило во мне желание напомнить ей о своей любви. — Она фыркнула.        — Передавай ей, что мы ждем на ближайший ужин с прибытия. — Чжун Ли кивнул и проследовал в свой кабинет, выходивший из тронного зала. — Не наведывайся пока в их крыло, — сказал он уже в дверях. — Ты вряд ли захочешь услышать те звуки, что сейчас там будут.       Тронный зал наполнил нежный переливчатый смех.

***

      Солнце светило вовсю, комнаты западного крыла не имели ни единого темного угла.       Кавех лежал на кровати, когда Аль-Хайтам тихо открыл дверь и прошел внутрь с лишеным эмоций лицом. Подушки и тетрадь, в которой рисовал Кавех, тут же отлетели в сторону.        — И что? — Он вытаращил глаза, надеясь, что этот момент шутка. Но Аль-Хайтам никогда так не шутил, просто не смог бы держать лица. — И когда мы покидаем дворец? — Он подавленно выдохнул, глянул на сумки, отложенный к шкафу, и перевел глаза обратно на лицо возлюбленного.        — Через месяц, если ты согласишься, — сначала Кавех не понял связи между этим предложением, да и, когда на лице Аль-Хайтама расплылась улыбка, ничего не изменилось.        — О чем ты? — Кавех пересел на край постели. — Рассказывай, о чем вы говорили? — Он дернул Аль-Хайтама за подол жилета.        — Кавех, — принц приподнял подбородок Кавеха двумя пальцами. Увидел затаившиеся где-то внутри слезы. Кавех невероятно не хотел покинуть замок. Он прожил в нем всю свою жизнь, присматривая за детьми Короля, а потом и став советником. И сейчас, за познание чувства любви, он должен покинуть это место?.. — Мы остаемся.       Аль-Хайтам поджал губы, когда увидел, как резко дернулась грудь Кавеха, а голова слетела с пальцев.        — Но ты говорил, что у нас месяц… У нас месяц на сбор вещей? — Он лихорадочно забегал рубинами по комнате. — На что у нас месяц, Аль-Хайтам? И на что мне соглашаться, разве у меня есть выбор? — Он всхлипнул, сам не понимая, от чего.        — Месяц на подготовку, Кави. И я прошу твоего согласия.       Аль-Хайтам отпустил его голову, встретившись глазами. Опустился на одно колено.       Кавех почувствовал, как слез на глазах стало больше.        — Я прошу твоей руки и сердца, Кави. Разрешения прожить отмеренное мне время вместе, в этом замке. Или там, где ты того захочешь. — Аль-Хайтам достал из кармана сюртука кольцо, увенчанное рубином.       А затем Кавех почувствовал, как непрошенная слеза скатилась по щеке. Теплые пальцы потянулись ее вытереть, но он перехватил запястье, прижав к скуле.        — Я согласен. Согласен на любой вариант, хоть жить на улице, — он облегченно хихикнул и потянул Аль-Хайтама за руку на себя, упав на кровать.       Ладонями притянул к себе родное лицо, впился в губы смазанным поцелуем, слишком переполненным эмоциями.       Они будут вместе, как и планировали. Они останутся в замке. Останутся с семьей.       Той ночью западное крыло так и не могло уснуть, а на завтраке следующим днем, как и ужине, два стула, с правой стороны от Короля, пустовали.