Грубый танец наших тел.

      Сколько бы раз они не расставались, сколько бы раз они говорили в лицо то, что ненавидят друг друга, жизнь всегда сводила их вместе. И сколько бы раз не клялись в вечной ненависти друг к другу, всё равно оказывались рядом, целуя друг дружку и утром просыпаясь, парни делили одну постель. И казалось бы, что последняя встреча наконец-то должна стать роковой, ведь противоположности не притягиваются вовсе, а наоборот, должны заставлять партнеров окунаться в их собственные жизни, но почему-то это не срабатывает. Впрочем, как и всегда. Почему вдруг Эдгару пришло в голову, что сегодня точно тот момент, когда они наконец-то посмотрят друг другу в глаза и скажут: "Пошел нахуй, я тебя больше не люблю" ?       Потирая переносицу и подходя к забору уже давно излюбленного дома, парень прячет руки в карманы. За него калитку отворяет розовая змея, куда более активная, нежели чем зелёная. Эдгар морщится и с отвращением смотрит на газон, за которым Неистовый явно не следил, а ведь месяц назад он был идеально ровным, под линеечку. Да, Эд сразу подметил, что его возлюбленный враг никогда не интересовался внешним видом собственного домика. Отвратительно! И почему именно ОН должен всем этим был заниматься?       Орочи подходит к двери и задумывается: есть ли ему смысл вообще стучаться? Это ведь и его дом тоже... Это ведь слишком манерно для него самого! Оглядываясь по сторонам, не желая того, чтобы кто-то увидел, как Эдгар снова ошивается около этого места, тот украдкой цепляется взглядом за пасмурное небо. Чёрт, если пойдёт ливень, придётся либо вызывать такси, либо... а впрочем, другой вариант рассматривать и не хотелось, пока что.

***

      Отворяя дверь, которая не была заперта, будто бы его ждали, Эд хлопает ею, показывая то, что кто-то да пришел, и между прочим, его как особого гостя, нужно встречать. Вальяжной походной из-за угла выходит предмет его обожания ненависти, Неистовый Фэнг. Парень был красив как и всегда: эти густые и длинные волосы, на шее красуется то ли медальон, то ли чистое золото... Это что-то новое? Странно, раньше Орочи не замечал этой красивой безделушки у него на шее. И новые бинты на руках... Похоже, Фэнг так и не перестал наносить себе увечья. — Здравствуй. — Неистовый складывает руки на груди и задирает голову вверх, показывая своё превосходство над младшим. И он прав: какими бы они оба не были по званию в спорте, как бы близко друг к другу не стояли, Эдгар младше его на несколько лет, чем не забывал пользоваться беловолосый. — Слишком официально, мне это не нравится. Привет. — Эдгар смотрит направо, замечая до боли чистую кухню... смотрит налево, там в таком же чудесном виде находится гостиная. — После меня я смотрю ты всё таки соблюдал чистоту? — Странно, что ты думаешь, что я после тебя вообще хоть что-то соблюдаю. — Рамки дозволенного? — Эдгар щурится и начинает уже потихоньку злиться, замечая за собой, как накапливается напряженная атмосфера в воздухе. — Ох, конечно. Я же в отличии от некоторых не прыгаю где попало, верно? — С ухмылкой на лице проговаривает Неистовый, разворачиваясь спиной к Эду. — Пройдем за мной. — ...Я прыгаю только по крышам, а не по чьим-либо хуям, как некоторые. — Тяжело вздыхая и стараясь успокоить себя, Орочи непроизвольно шипит. Язык у парня ровно такой же формы, как и у его змей, обволакивающих шею.

***

      Следуя за Фэнгом, в коридоре стоит молчание. Тишина... Это определенно то, что нравилось им обоим, не вызывая никаких неловких моментов. Всё ближе подходя к спальне, Эдгар неожиданно останавливается, смотря в спину старшему. Похоже, и он услышал то, как парень резко встал. — Зачем в спальню? — С искренним интересом спрашивает Эд, опираясь плечом об стену. — А куда? Разве, ты пришел не для того, о чем я думаю? — Неистовый кладет руку на ручку двери, отворяя её. — Ты за кого меня принимаешь? За-... — За шлюху. — Фэнг усмехается, кусая нижнюю губу. Не дает такому "мальчику" договорить, ставит в неловкое положение и при этом ещё будто бы глумиться над ним. Ах, все эти действия пробуждали в нем лишь садистский интерес, не более того. — Я пришел поговорить. Если мы сможем поговорить в спальне без всяких этих "намеков", я был бы согласен, но зная тебя... — Орочи неуверенно произносит последние слова, переходя совсем на шепот. Не то чтобы ему не хотелось почувствовать в последний раз Фэнга, просто... — Поговорить? Ты уверен, что это будет разумным решением сейчас? Может, ты не до конца всё обдумал? — Неистовый поворачивается к возлюбленному врагу, чувствуя в своей груди нарастающую тревожность. Больше всего он боялся того, что это всё прекратится. Да, он не скрывал: ему нравилось кататься на эмоциональных качелях Эдгара, зная, что он приползет назад, ему нравилось после ссоры не общаться целую неделю, а потом самому приходить под двери Орочи и сразу же целовать его губы, жадно впиваясь их и кусая, ему нравилось чувствовать власть и превосходство над тем, кто больше всего ненавидел того, что над ним доминируют, ему нравились эти абьюзивные отношения, даже если ему в них плохо. — Поговорить. Я... ладно, пройдём в спальню. — Эдгар сам заволновался, но явно не так, как Фэнг. Честно сказать, по нему сразу было ВСЁ читаемо, что он боится этого диалога, но не Орочи. Эд хорошо скрывает свои эмоции в этот момент, ему нравится убегать, а потом самому приходить, ему нравится долго обижаться и когда над ним извиняются по миллиону раз, ему нравится чувствовать себя маленьким мальчиком в руках того, кому он может довериться, без всего этого — парню будет только хуже.

***

      Орочи слышит звук закрывающийся двери на замок и никак не реагирует, лишь стоит спиной и смотрит в окно: ситуация не улучшилась, неужели ему всё-таки придётся остаться здесь на ночь? Если, конечно, Фэнг разрешит. Ощущая на своей талии мускулистые руки, что так крепко прижали к себе, Эдгар томно и рефлекторно выдыхает. — О чем ты хотел поговорить? — Над ухом чувствуется горячее дыхание, из-за чего Эд не может сконцентрироваться. Его ушки слишком чувствительны, а Неистовый этим пользуется, стараясь оттянуть момент Х. — Фэнг... Ты уверен, что нам нужно продолжать это всё? — Младший всё же берёт себя в руки и поворачиваясь к врагу возлюбленному, обвивает его шею. В объятиях беловолосого так хорошо... Орочи знает, что в его компании ему бояться нечего, что его всегда утешат и всегда успокоят, всегда прижмут к себе и поцелуют, и даже после эмоциональных горок его всегда ждут в этом доме с распростертыми объятиями... Избавившись от всего этого, будет безумно плохо... — А ты бы хотел с этим всем покончить? — Задает встречный вопрос старший, поглаживая талию своей пассии. Он знал о том, как сложно выстраивать отношения с человеком, хотелось убежать и больше никогда не слышать слез своего малыша, но что-то останавливало, что-то заставляло вернуться назад и обнять его. Фэнг не мог оставить его так, они прошли уже слишком большой путь, больше всего хотелось лишь одного: вспоминать в старости все эти "счастливые" моменты и громко смеяться с того, какими же они в молодости были глупцами. Без этого будет куда хуже, чем с этим. — Вопросом на вопрос? Где твои манеры. Я спросил первый. — Эд кладёт руку Фэнгу на щеку, большим пальцем поглаживая скулу. Эти карие глаза сводили с ума, отражение в них это то, чего он никогда не забудет. Что-то в груди сильно сжалось, не позволяя отпускать... — А разве малыши могут себя так вести? И вообще, откуда у тебя вдруг появились манеры? — Усмехаясь, Неистовый начинает медленно идти на Орочи, а тот лишь невольно пятится назад. — Оттуда и появились. Фэнг, я первый спросил. Будь добр, ответь на вопрос. — Не замечая такой резкой смены места, Эдгар чувствует спиной что-то твердое и приходя "в сознание", оглядывается по сторонам. Чёрт, его прижали к стене... но плохо ли это? — Не хочу. — Голос беловолосого сменился с ласкового на грубый, а взгляд будто стал строже. — ... — Повисло молчание в комнате. Опустив голову и смотря в пол, Эдгар пытался осознать всё то, что хотел сказать в самом начале дня: что они расстаются и больше никогда в жизни не будут контактировать, что между ними никогда ничего не будет даже в плане обыденного диалога, но сейчас... После слов Фэнга поднялась тревожность. Он тоже не хотел этого всего, на эмоциях он герой, готов сказать всё то, о чем даже не думает, но находясь в абсолютно спокойной обстановке, сердце будто вырывалось наружу, ему хотелось тепла от другого сердца, которое прямо сейчас стояло насупротив. Хотело слиться в одну массу и отдаться, хотело стать одним единым целым. Осколки сердца царапают грудь с каждым вздохом, это было слишком невыносимо. — Эдди... — Эта кличка... Неистовый никогда не забудет того, как он дал её своему мальчику. Никогда не забудет тот вечер, когда они сидели в гостиной и смотрели путешествия про Японию, как беловолосый грязно ругался про все эти обычаи и то, как он сильно ненавидит эту страну, но продолжал смотреть, ведь если интересно Эдгару — значит, ему это интересно также. — Знаешь, многие вещи кажутся непреодолимыми до тех пор, пока мы с ними не справимся, но стоит нам каждый раз оглянуться на то, какую работу мы сделали над собой и над нашими отношениями, мы оба поймем, что мы всегда способны справиться со всеми испытаниями жизни, приготовленными для нас. — Самое болезненное "прощай" я боюсь услышать от тебя. — Орочи поднимает взгляд, встречаясь со взором старшего. — Ведь я грезился с тобой провести всю свою жизнь. — И мы сделаем это. — Неистовый целует того в макушку, но услышав раскат грома за окном, рефлекторно вздрагивает. Каким бы сильным и мужественным Фэнг не казался, у страха глаза велики. Прижимая к себе младшего, оба парня смотрят то, что происходит за окном. — Похоже, сегодня я остаюсь с тобой. — И обвивая шею беловолосого покрепче, парниша старается отвлечь внимание старшего, что выходит очень даже неплохо. Наклоняя его голову к себе поближе, тот впивается в губы напротив, не манерно проходясь по верхнему ряду зубов, сплетая язык с чужим, но таким родным языком. Грубые руки моментально начинают трогать младшего, пытаются залезть под одежду, но Эд отстраняется и шипит, показывая свой змеиный язык. Эдгар — не Эдгар, если не собирается дразнить своего врага возлюбленного.

***

      Фэнг подозрительно хмыкает и уже через секунду подхватывает Орочи на руки, придерживая его за зад, грубо лапая. Каждый их секс — это нечто животное, нечто за рамки вон выходящее, к ним нельзя заглядывать в спальню, ведь общество после их "игр" уж точно усомниться в том, всё ли хорошо с психикой у этих двоих. Какими бы не были нежными их прелюдии, какими бы они не были деликатными друг к другу на протяжении всего дня, стоит лишь только спровоцировать, как в голове включалось что-то грязное, пошлое и возбуждающее, что пробуждало похоть творить чудеса. Один лишь стон Эдгара заставлял Неистового проверить рукой в кармане, не встал ли у него часом. — Выеби меня как последнюю портовую блядь. — Эд шепотом произносит эти грязные слова, ехидно улыбаясь и ерзая задницей на руках у старшего, пытаясь собственноручно оголить свой животик. Чувствуя на себе пожирающий взгляд, Орочи лишь искренне смеётся и снимает с себя вверх, оставаясь в одних лишь серо-синих штанах. — Какая же ты сучка... — Фэнг лишь сильнее прижимает младшего к стене, гладя двумя пальцами промежность через штаны. — Ты же оставался верным мне всю эту неделю, не так ли? — Конечно, господин. — Эдгар всегда был, есть и будет верным Фэнгу. Насколько бы сильно он не погружался в апатию или же в возбужденное состояние. Никто больше не сможет доставить ему такого же физического и психологического кайфа как он. Но Неистового всегда возбуждало называть Эдди шлюхой, возбуждало доводить в постели своим членом до слез и приказывать ему извиняться за свои несуществующие похождения налево.       Такой сильный, статный и независимый извиняется просто потому, что Фэнг так захотел, потому что Фэнг может повлиять на него, заставить делать то, что он просит. Сделать горловой минет? Конечно, как малыш может отказать? Привязать его к кровати, трахая при этом одновременно дилдо и собственным членом? Запросто.       Беловолосый кусает нижнюю губу и садится на кровать, буквально заставляя сесть младшего к себе на коленки. Утянув его снова в поцелуй, правая рука моментально оказалась на одном из сосков, лаская его большим пальцем, в то время как левая крепко сжимала талию, оставляя на ней заметные красные отметины. Эдгар лишь тихо хныкал в губы старшему, стараясь скрывать свое возбуждение и противиться тому, что происходит, но получалось это сегодня слишком плохо, нежели чем как обычно. Руки Орочи обвивают шею, но по ним грубо ударяют свободной рукой, а после и разрывают поцелуй.       Встречаясь своим животным взглядом с взором насупротив, Эд снова ерзает задницей на коленях, так по-шлюшьи и в тоже время грациозно. Он умеет завлекать своим телом, умеет плавно им двигать и возбуждать одним лишь движением. Фэнг грубо хватает младшего за плечи и заставляет буквально насильно опуститься Орочи на колени. Нервно теребя дрожащими руками ширинку и расстегивая пуговицу, перед лицом оказываются боксеры.       Облизывая губы, Эдгар рукой стягивает их, а после моментально проходится языком по вставшему члену. Неистовый тихо стонет, хватаясь одной рукой тому за волосы, буквально зарываясь пальцами в пряди и грубо перебирая их, неосторожно оттягивая. Младший пододвигается ещё поближе и без помощи рук начинает брать головку в рот, лаская языком уретру, круговыми движениями проходясь по всей области. Начиная медленно брать всё глубже, Орочи поднимает свой взгляд вверх, наблюдая за тем, как же хорошо сейчас Фэнгу. Подключая правую руку, Эд начинает перебирать в руке яички, с каждым разом буквально заглатывая член, пока не доходит до самого основания. — А-ах-... Какой же у тебя рабочий ротик... — Фэнг смотрит вниз и второй рукой гладит младшего по щеке, начиная собственноручно двигать его головой, слыша то, как Орочи давится. — Потерпи, малыш...       Эдгар старается как можно сильнее расслабить глотку, чувствуя то, как головка члена Фэнга буквально упирается ему в стенки горла, заставляя каждый раз давиться и издавать мокрые звуки. Закатив глаза вверх от такого, Эд прикрывает их, сжимая собственные ноги от возбуждения. В трусах тесно, а смазка растекается по всему члену, заставляя чувствовать эту влажность. Сжимая пальцы на ногах, Неистовый наконец-то отпускает его голову и младший быстро достает член со рта, глубоко дыша и восстанавливая дыхание... — Я разрешал тебе доставать член изо рта? — Поднимая одной рукой лицо Эда и крепко держа за подбородок, ему прилетает первая пощечина. — Разрешал? — Н-нет... — Эдгар вздрагивает и чувствует, как место удара теплеет, становится ярко-красным, а после через секунду прилетает вторая пощечина уже в другую щеку, заставляя парня сжать губы и возбужденно выдохнуть. — Нет, г-господин... — Работай, сука. Я хочу кончить в твой рабочий ротик, а не в тот, который не умеет меня даже ублажать. — Усмехаясь, Фэнг буквально провоцирует младшего, зная, что после собственных слов, Орочи станет доказывать, как же на самом деле он пиздато умеет делать минет, и это именно то, что ему нужно.       Эдгар выпрямляет спинку и берёт член в руку, начиная лизать его от головки до основания, доходя до мошонки, берёт её в рот, лаская язычком, надрачивая, а после снова двигает головой по всей длине. Уделяя обильное внимание головке рукой, Эд тихо скулит. В боксерах творится сущий пиздец, хочется поскорее их снять, но тот лишь покорно прижимается к члену господина, изредка поднимая змеиный взгляд, встречаясь со взором старшего.       Фэнг не мог устоять от такого обильного внимания, откидываясь назад одной рукой на кровать, парень запрокидывает голову вверх и закрывает глаза от кайфа, ощущая то, как же в блядском ротике Эдгара тепло. Инстинктивно пододвигаясь ближе, чтобы получить ещё больше ласки, Неистовый тихо постанывает, заставляя из-за собственного голоса Орочи работать лишь быстрее.       Эдгару хватает несколько секунд, чтобы взять весь член Фэнга в глотку. Его стоны... это самый настоящий рай для ушей. Вытирая пальцами слюну, которая стекала по подбородку, младший останавливается. И именно в этот момент его прижимают носом в пах, а по стенкам горлышка растекается теплая семенная жидкость. Глаза вверх, кончики пальцев на ногах расслабляются. Вынимая член возлюбленного со рта, Орочи проглатывает всё, облизывая пухлые губы. Это всё теперь в нём, и от одной этой мысли возбуждало, рассудок мутнел, а руки начинали трястись. — Хороший малыш... — Фэнг наклоняется к Эдгару и целует его в губы. Да, он обожал так делать. Эд только что заглатывал до основания, утыкаясь носиком в пах, а прямо сейчас этими губами целует его... — Господин... — Влюбленные глаза встречаются, младший словно в трансе. Вставая с колен, Неистовый гладит малышу пах, сжимая его в ладони. — Давай снимем их? — Не дожидаясь ответа с обратной стороны, беловолосый буквально стягивает штаны с Орочи, поглаживая член уже лишь через трусы. Было заметно то, насколько же сильно он промок. — ...Я чувствую влажность. Признавайся, у тебя встал ещё в тот момент, когда пришел ко мне? — ...Иди нахуй. — Эдгар хмурится и обиженно хмыкает, но при этом продолжает наблюдать за тем, как руки старшего блуждают по его паховой области, заставляя вздрагивать от каждого внезапного прикосновения.       Фэнг словно котенок, который нежно гладит своей лапкой, а после оставляет Эда без нижней одежды. Перед ним встает красота, подобная богу: этот вставший член, который наклонен вправо... Чёрт, ничего никогда в жизни не возбуждало так больше, чем этот желтый взгляд сверху. Он чувствует его на себе, но рукой ничего не трогает.       Неистовый тянет на себя и уже через несколько ловких движений, Орочи оказывается снизу, прижатым к кровати. Задергавшись, его грубо хватают за шею и начинают душить: у обоих парней кинк на асфиксию. Однажды, беловолосый чуть не перестарался, поэтому в такие моменты они придумали стоп-слово. — Неужели мне придётся растягивать тебя самостоятельно? — Фэнг улыбается, чувствуя своё доминирование и превосходство, пока пассивные глазки пытаются спрятаться где-то в потолке. — Я подготовился, но я не уверен, что всё пройдет гладко, поэтому... — Вздыхая и переводя взгляд на довольную ухмылку парня, Эдгар проглатывает слюну и снова чувствует, как его шею сжимают. Схватившись рукой за руку Неистового, тот закрывает глаза, всё мутнеет, катастрофически не хватает воздуха, казалось, что мир уходит из под ног, как тут отпускают. Хватая жадно ртом кислород, младший уже замечает, как около его глаз вертят баночкой смазки. — Неплохой отвлекающий маневр... с чем она? — С клубникой, прямо как ты, такой же сладкий и сексуальный.       Фэнг сейчас был осторожен как никогда, да, жестокость и грубость это определенно то, что возбуждало больше всего на свете, но не хотелось сделать больно своими пальцами, ведь задница Эдгара должна быть всегда идеальной, аккуратной, и боль доставлять ей не хотелось. Размазав смазку по колечку мышц, беловолосый сразу же входит двумя пальцами, раздвигая их, словно ножницы, и младший не соврал: он был подготовлен, но не так, чтобы член мог полностью входить в него, поэтому, придется немного повозиться.       Каждый резкий толчок пальцами вглубь и Орочи вздрагивал, хватался одной рукой за простынь, а второй прикрывал рот, в надежде сдержать свои стоны, но это пресекали, прижимали запястье к постели. В очередной раз, попав по простате, Эдгар выгнул спину так, будто струна на гитаре, которая вот-вот порвётся. — А-ах, господин... б-блять... — Эд сжимает ноги, пытается подняться вверх, убежать от этих приятных касаний, но его лишь наоборот насаживают глубже, массируя двумя пальцами стенки ануса, а после и вовсе покрывают поцелуями около кубиков пресса, что заставляет расслабиться и отдаться процессу, прямо как... — ...как настоящая шлюшка. — Эдгар думает о том же, о чем и Фэнг, и это отдает по всему телу волной. В голове проносятся всевозможные неразборчивые мыслишки, то и дело сливаясь в одну лейтмотивную кашу, отдаваясь изнутри несмолкающим грохотаньем и пытаясь следовать хоть нескольким ухабам логики, но всё приводит только к блуждающей похоти внутри. — Осторожнее, малыш, сейчас может быть неожиданно...       Третий палец оказывается в младшем, бедра вздрагивают, а непослушные руки вовсе падают на простынь, осязая её. Колени слегка подрагивали, но, казалось, не от стыда, а от животного желания. И он догадывался, что еще миг, и от его совести не останется ничего. Орочи ясно ощущал, как реагирует на каждый малейший ритм и в конце концов это начало его раздражать, тогда он позволил себе прерывистое поверхностное дыхание. Почти неуловимый выдох на вдохе в конце каждого вздоха был знаком беспомощной растерянности.       Пылающий "навес" покосился. Заставлять себя удерживаться под мучительные ласки ему ранее приходилось, но явно не для того, чтобы поиграться со старшим. "Как же, блять, приятно..." — подумал Эд, и эта мысль на мгновение рассеяла его волнение. Закрыв глаза, он ощутил теплую пульсирующую волну. Она дошла до ног, поползла дальше, остановилась, сконцентрировалась и разбилась на несколько более мелких, и тогда он понял, что его ноги уже совсем не по собственной воле раздвигаются всё шире. Пальцы с хлюпаньем выходят, а между этих спортивных ножек располагается Неистовый, что так тщательно старался сделать приятно своему малышу одними лишь фалангами. — Я надеюсь, тебе мой член понравится куда больше, нежели чем обычные пальцы. — Фэнг входит в податливое тело, оказываясь практически во всю длину члена в своем малыше. Наклоняясь, тот грубо хватает за шею, сжимая её, оставляя явно на ней красные отметены, но это волновало в последнюю очередь. — Только попробуй сдерживать себя также, как ты делал это сейчас... я выбью из тебя эту дурь. — А ты попробуй. — Оскал, переглядывания, и Орочи прилетает пощечина. Жалобный скулёж и ещё одна, а затем ещё и ещё. Его грубо хватают за волосы вместо шеи и подтягивают к себе, заманивая в поцелуй. Движение началось, сначала с более медленного, с каждым толчком пытаясь ускоряться. — А-ах, господин-... ещё. — Закрой рот. — Фэнг рычит, вжимает младшего в кровать и наклоняясь к шее, начинает целовать, посасывать кожу и ставить красные отметины. Грубо, резко и без какой-либо жалости двигается, слыша то, как хриплые стоны переходят чуть ли не на крик, заставляя лишь активнее двигать бедрами и попадать членом по простате. — Тебе хорошо? — Да...х-хорошо, Ах... Пожалуйста, блять... — Орочи зарывает руки в волосы Неистового, крепко их сжимая и накручивая белые локоны на пальцы, оттягивает их. Как же хорошо всё-таки жить в частном доме, ты никогда не услышишь то, как соседи жалуются на твои громкие стоны. Протяжно простонав имя возлюбленного, Эд буквально утыкается ртом в лоб, дрожащим голосом умоляя замедлиться.       Но Фэнг и не планировал останавливаться. Вторая рука проходится по груди младшего, останавливаясь на сосках, нежно большим пальцем массируя ореолу, а после и вовсе наклоняется к ним, начиная работать языком и ласкать, посасывая и вызывая чувство стыда у Эдгара. Беловолосый чувствует, как его пытаются оттянуть от груди, убрать, но тот лишь твердо стоит на своем, не давая сдвинуть себя с места.       Попадая в очередной раз по простате, Эд сжимает старшего ногами. Рука сама обхватывает собственный член, надрачивая головку, проходится по всей длине ствола, размазывая смазку, а после и вовсе массирует уретру, заставляя Орочи буквально дрожать от такого темпа.       Фэнг увидел эти глаза - огромные, внимательные, с черными ресницами, желтым белком и очень ясно осознавал, что происходит сейчас. Под его пальцами шевелится гибкое живое тело, которое готово было изначально перерезать тебе глотку, а сейчас послушно извивается, заставляя на голову обрушиваться шквал непристойных мыслей. — Я... Я с-сейчас... — Фэнг приподнимает младшего за бедра и сжимает их, утыкаясь лбом в грудь, чувствуя, как таз уже затекает, но продолжает двигаться, последними толчками выбивая стоны из Эдгара, а после обильно кончает, чувствуя, как руки непослушно гладят таз, ноги, снова поднимаются к груди возлюбленного и останавливаются на рёбрах. — АХ, Ф-Фээнг!... — Эдгар приподнимает спину, крепко сжимая волосы старшего, а после чего и сам кончает себе на торс, протяжно выкрикивая имя, тело дрожит, голос дрожит, а глаза непослушно закрываются, давая будто себе передышку от такой разрядки.

***

      Оба парня выходят с душа, попутно болтая о чем-то своем, пока через некоторое время снова не оказываются в своей комнате и не раздается раскат грома, заставляющий Фэнга вздрогнуть от неожиданности. Неловко смотря на своего малыша, тот лишь влюбчиво расставляет руки и улыбается, а после чего падает вместе с ним на кровать, обнимая. Руки Эдгара нежно гладят и заставляют чувствовать себя в безопасности... как же он скучал. — Ты же не уйдешь никуда завтра?... Я соскучился за целую неделю, мне бы не хотелось неожиданно поссориться... — Неистовый утыкается Орочи в грудь, обнимая за талию, пока одна рука безвольно прогуливается по волосам, нежно перебирая их. — Не уйду. Я никогда никуда не уйду. Ты же знаешь, что я как собачка, такой же наивный и маленький. — Эдгар говорит это с какой-то радостью в груди, чувствуя, как же ему тепло сейчас в компании этого человека. — Нет, ты не собака... Ты... ты как ручей. — Беловолосый поднимает свой взгляд на младшего и странно улыбается, а Эд в недоумении смотрит, пытаясь понять его логику. Почему ручей? Что в нём такого? — Ручей? — Да... ты как наивный ручей, что струится по камешкам, меж трав и цветов, но рано или поздно этот ручей становится речкой, он меняет свою форму, свою природу и вид от каждого нового притока к нему, затем же впадает в неизмеримый океан, который обычным смертным кажется несовершенным и однообразным, но лишь великие души он погружает в бесконечное созерцание и раздумье. Ты и есть этот ручей любви.       Тучи затягиваются, не давая свету и вовсе проникнуть, окутывая комнату полной темнотой, один лишь дождь служит опорой тому, что всё реально. Прижимаясь друг к другу, оба парня целуются так, словно завтра им придется расстаться, обнимаются так, словно кто-то прямо сейчас вломится и убьет их, распотрошит тела и заставит забыть всё то, что между ними происходит... но душа с другой душой сольется, и если им предстоит ещё встретиться, значит, так тому и быть.

***

Полюбить кого-то – это все равно как поселиться в новом доме. Сперва тебе нравится, все-то в нем новое, и каждое утро себе удивляешься: да неужто это все мое? Все боишься: ну ворвется кто да закричит: дескать, произошло страшное недоразумение, никто не собирался селить вас в такие хоромы. Но годы идут, фасад ветшает, одна трещинка пошла, другая. И ты начинаешь любить дом уже не за достоинства, а скорее за недостатки. С закрытыми глазами помнишь все его углы и закутки. Умеешь так хитро повернуть ключ, чтоб не заело замок и дом впустил тебя с мороза. Знаешь, какие половицы прогибаются под ногами. Как открыть платяной шкаф, чтоб не скрипнули дверцы. Из таких вот маленьких секретов и тайн и складывается твой дом, твоя любовь. Вторая жизнь Уве Фредрик Бакман.