Меч. Часть первая

—Нет, боюсь, дядя Джоан больше не вернётся. Его голос был грубым, пусть и заметно осел под тяжестью лет, потеряв былую сталь. Старик стоял перед полем, которое вспахивало крепкие деревенские мужи. Редкие, седые волосы развеивал приятный вечерний ветер. Отсутствующая рука снова начала чесаться —С ним случилось что-то плохое? Её голос звучал обеспокоенно, было девочке не больше 14, её голос был голосом человека, что уже начал разбираться, какие законы управляют миром. На маленьком личике засквозили первые нотки растущего страха, его не смогла скрыть даже небольшая корка грязи, она уже давно не могла нормально помыться. —Думаю он мёртв. Ты уже не так мала, чтобы я скрывал от тебя такие вещи. Его разодрали какие-нибудь твари, когда он пытался добраться до столицы. Нам придётся разбираться со всем самостоятельно. Тяжело вздохнув, старик развернулся и поплёлся к скоплению домов внизу — родная деревня. Простая рубаха с заплатами мешком висела на нём, от превращения тела в парус помогал только пояс, на котором, помимо прочего, держались ножны. В ножнах был меч - последняя гордость старого. Девочка припустила за ним, её одежда уже практически превратилась в лохмотья Шагая по протоптанным, между домами, тропам, под приветственные взгляды крестьян и крестьянок седой продолжил: —Тебе не стоит так много думать об этом, теперь нам придётся самим разбираться с долгом, пока нас не продали в рабство куда-нибудь за границы королевства. Я слышал, что жрецы-владыки Еарта щедро платят за рабов и собирают поставки таковых со всего света. Бывал я там однажды, у людей там нет никакой свободы. Девочка сомневалась, есть ли какая-то определённая свобода в их нынешнем положении. Каждое мгновение её жизнь становилась всё хуже и хуже. Началось это с того момента, когда родичи оставили её на попечении старика. Это было желание её отца, он всегда хотел ещё одного сына, чтобы он мог занять место её непутёвого брата, но рождение дочери привело его в буйство. В конце концов он отправил её сюда, на окраину мира. В место, куда захочет заглянуть, разве что, убийца каннибал. Если что и воровать у местных, то это только их плоть, в остальном они были совершенно бедны. Из мрачных мыслей её вывело ощущение касания, перед ней находилась главная гордость деревни — пивное заведение "Бочка Марты" —Изо дня в день одно и тоже, ты постоянно проводишь своё время здесь. Тебе не надоело? Ты даже не напиваешься, Гаар. Она говорила резко, желая задеть самолюбие старика, желая скрыть собственные ощущения, но старик уже давно привык к её простейшим манипуляциям —скрывать свои чувства, пытаясь уязвить чужие и потому примирительно улыбнулся. —Прогуляйся, если тебе не нравится компания местных людей. Они - то немногое, что у меня осталось. Шмыгнув носом, она торопливо покинула компанию старика, направившись к единственной площади — простору между домами, где выкопали колодец и постоянно сновали женщины и ребятишки. Даже не смотря ей вслед, Гаар поплёлся внутрь. Запах мочи, блевоты и пота был постоянным спутником этого заведения, один из этих запахов, скорее всего, принадлежал местному пойлу, которое по правилам бартера или дешёвым раскидкам наливал всем желающим хозяин заведения, сам старик никогда ничего не пил кроме воды. Он отправился к своему любимому столу в углу общей залы и с трудом сел. Боль от напряжения отступила, наступило блаженное спокойствие. Здесь он был желанным гостем, здесь всегда были ему рады. Он знал всех, лесоруба Агро, старого винодела Текарта, который теперь занимался плотничеством и многих других, не знал он лишь нескольких странников сидевших за одним столиком, которые, похоже, забрели в эту деревеньку во время своего долгого путешествия из одного места в другое, люди удостоили его каплей внимания. Гаар прижался спиной к стенке и прикрыл глаза. Он погрузился в воспоминания… Деревья с мрачным молчанием взирали на одиноко бредущую по дороге фигуру, завёрнутую в длинный, потёртый, походный плащ. Тяжелый ботинки чеканили каждый его шаг, а накинутый капюшон частично скрывал лицо, но даже так были видны покрытые ужасными шрамами щёки и изрезанный подбородок. Уже несколько дней к ряду он шёл по этим забытым всеми тропам и только сейчас бесконечные поля сменились лесом, до цели, вероятно, оставалось ещё далеко. Он не ожидал встретить здесь кого-то, кроме поющих пташек и прочей живности, наименование которых он никогда не знал, да и не пытался узнать, однако впереди замаячили первые тонкие силуэты между деревьев. Постепенно они становились больше; мужчина хмыкнул и крепко сжал потёртую рукоять старого меча, не прошло и двух ударов сердца, как он разжал хватку и ускорил свой шаг. Караван двигался медленно, полдюжины повозок запряжённые вьючными животными, которые едва волочили свои ноги, на некоторых повозках мечник заметил треснувшие оси и только удивительным усилием воли эти звери продолжали движение по не самой радушной земле этих лесов. Погонщики на козлах не жалели их и гнали вперёд, пуская в ход бичи и крепкие слова. Процессию сопровождали две дюжины пеших мужчин, большая часть из них была одета чуть лучше крестьянина, замшелая куртка с заплатами или фартук поверх рубахи, но каждый был вооружен, мечи, копья, топоры. Шли они спокойно, дыхание каждого было ровное, а походка - развязная. В арьергарде каравана двое мужчин заметили приближающегося гостя, один из них, лицо которого было испещрено морщинами, обратился к остальным, и вся процессия замедлилась, позволяя путнику подойти ближе. На стареющем лице первого охранника каравана отразилось подозрение, он взялся за рукоять короткого меча и покосился на товарища, стоявшего рядом. Люди из каравана уже глядели на причину остановки —Куда держишь путь, бродяга...может, воин? —Поприветствовал он. Мечник остановился в десяти шагах от него, потрёпанная кожаная куртка, что проглядывалась через плащ в самых уязвимых местах была прикрыта подшитыми металлическими пластинами, помимо прочего в разных частях торса свисали маленькие амулеты с витиеватой резьбой на них. Что-то в глазах человека блеснуло. —Я иду по следу человека. Он прошёл здесь, — Мужчина сощурился. —Быть может, мы его знаем? Назови его и, уж чего там, назовись сам. Вот моё имя Хорак я старший стражник в караване. Хорак уже сократил дистанцию на расстояние двух шагов и протянул человеку напротив руку —Моё имя не имеет значения, как и твоё. Впрочем, как и имя человека, за которым я следую. Мне не нужна ваша помощь и уж тем более мне не нужна твоя рука, — голос мечника был холодным, ни одно чувство не всплывало выше его собственного желания, по крайней мере, так казалось. Он пошёл вперёд, обходя Хорака, тот лишь смотрел ему вслед. Когда один из вооруженных крестьян подошёл к "старшему стражнику" и хотел было уже последовать за его собеседником, как Хорак примирительно поднял руку и тихо, так, чтобы услышал его только человек стоящий рядом, произнёс: "Этот … уверен в себе не потому, что траханый идиот. Мне ещё не приходилось видеть настолько изрезанного лица, он поди весь такой, только руки у него в перчатках, я сразу заметил, небось тоже живого места на них нет, а ежели нигде на нём нет живого места, то чего от трупа можно ожидать? Даже не говори про мародёрство, тупой вол, я говорю о том, что труп нельзя убить." Закончив на этой небольшой мудрости Хорак махнул рукой остальным и крикнул, чтобы все отправлялись дальше. Караван двинулся в путь. Сопровождение, как и извозчики продолжали коситься на него, пока мечник выходил в голову каравана, с абсолютно равнодушным лицом он шёл от одной повозки к другой меняя свой маршрут лишь для того, чтобы обойти очередного зазевавшегося охранника. Звуки леса окружали караван и даже гул повозок, и шум человеческой речи не был способен окончательно его перекроить, пока не наступило мгновение. Мгновение женского крика из второй повозки. Все тут же замерли и каждый вперил свой тяжелый взгляд из жутко сосредоточенных глаз в идущего дальше мечника, по лбу некоторых из людей потёк маленький ручей пота, они не боялись. Из повозки вылетела оголённая девушка, измазанная в крови. Спрыгнув с повозки и продолжая истошно кричать, она поскользнулась и тяжело приложилась головой об дорожную тропу, крик стих. Путник остановился лишь когда следом за ней из повозки выпрыгнул мужчина в приличной кожаной подклепанной броне. Он бросил свой ржавый шестопёр рядом с что-то мямлящим телом женского пола и поднял её за шею, поворачиваясь так, чтобы она была между ним и единственным человеком, что не был частью каравана. Голова с рыжей шевелюрой и быстро бегающими глазами заговорила, постепенно он начал успокаиваться. Посчитал посторонних. —Стой, мать твою, стой или я её прирежу Его голос был нервным. В подтверждение своих слов он вытащил из-под пояса кинжал и приставил к горлу своей жертвы. Судя по всему, большая часть запекшейся крови принадлежали не девушке, если не считать ту, что была у интимной области, и свежего ручейка, который насыщенным багрянцем лился из обрубка её указательного пальца. —Я знаю твою славу. "Сто пальцев", твой нездоровый интерес подводит тебя, —резюмировал мечник, он не шевелился, но теперь пристально буравил взглядом своего собеседника. —Заткнись! Ты, видимо, слишком упиваешься своим положением, думаешь самый крутой? Думаешь самые большие яйца, да? Думаешь, если у тебя есть эти амулеты, то сможешь кого-то из нас околдовать, да? Может кого-то ты тут и превратишь в... —Мечник начал двигаться, Сто пальцев занервничал, — у меня есть амулет от колдовства, тебе так легко до меня не добра... —Я ненавижу колдовство, —коротко процедил он, перебивая пальцереза. Разбойники вокруг стекались к происходящему событию, каждый обнажил своё оружие, во многом ржавое и на грани поломки, но все ещё опасное —Замри! Или я убью её прямо здесь и сейчас. Бросай оружие, бросай всё, иначе вы оба… Видимо, совершенно не слушая, мечник пригнулся и слишком быстро для человека с таким видом ринулся вперёд, параллельно обнажая длинный старый клинок, покрытый огромным количеством, зазубрин. Лезвие было запятнано коркой грязи и старой, запёкшейся крови. Было в его движениях нечто, какая-то неестественная эргономичность, словно каждое движение было повторено столько раз, что не вызывало усилий вовсе, чистый автоматизм подкреплённой усилием на грани человеческой воли. Всё же Сто Пальцев обладал отличным рефлексами, жизнь известного разбойника требовала реагировать быстро на всякую опасность. Он быстрым движением перерезал горло жертве и уже хотел бросить её вперёд. Тело ещё не успело получить достаточно большую инерцию от толчка, чтобы стать преградой, когда в её грудь вонзилось острие меча, послышался хриплый стон человека, получившего две смертельные раны, а затем ещё один. Острие добралось до чрева головореза, а затем пригвоздило и его, и девушку к стенке повозки. Уперевшись ногой в нежное женское тело, мечник отдёрнул из двух тел меч и тут же метнулся в сторону, отходя от повозки. Лезвие ножа задело капюшон и частично срезало его, обагрившись кровью, он никак на это не отреагировал, похоже, повреждение было совсем поверхностным, восходящий удар оставил на лице извозчика красивую багряную дугу из которой выливалась вся его жизнь и воспоминания. Сделав шаг к повозке, мечник взял во вторую руку шестопёр. Он уже был окружён —Я-то уже понадеялся, что всё пройдёт тихо и спокойно. Теперь наш вождь умирает, а ты едва поцарапался. Соотношение сил десять к одному, тебе известно, что это значит? Мы уже не можем тебя отпустить. Игнорируя каждое сказанное слово, мечник развернулся с размаху всаживая острую кромку шестопёра в череп, пришедшего в себя Стоп пальца. Что-то треснуло и вдоль места удара ручейками пошла кровь, головорез завалился набок. Массовый топот голоты и их нестройные кличи уже говорили обо всём. Отпуская рукоять шестопёра и оставляя его в голове неудачливого хозяина, мечник взобрался на повозку. Он выждал несколько секунд, словно взвешивая каждое мгновение и показывая теперь всем своё покрытое свежими и старыми шрамами лицо, глаза, которые с ледяным холодом скользили по пространству и кривой нос, который не раз ломался. Он прыгнул Хорак решил не вмешиваться, он стоял в стороне, наблюдая, как он из раза в раз растягивает их силы и стремительно рубит по одному, по двое. Вот только что умер Вестальд, этот парень был простым вором, и чтобы избежать виселицы он прибился к их банде, жаль, что их осталось так мало, будь они в прежнем составе этому ублюдку пришлось бы истечь кровью. Прошло несколько сотен ударов сердца, когда последний из нападавших наконец упал с рассечённой шеей. Старик так и не пошевелился. Мечник повернулся к нему и смерил тяжелым взглядом, на его мече появилось множество новых зазубрин, а новая кровь скрыла старую. В плече торчал нож, а его плотные кожаные штаны явно промокли. Хорак не верил, что он обделался и потому предположил, что это была ещё одна порция крови. —И что теперь? Убьёшь меня? —Хорак бросил оружие на землю, он уже понял бессмысленность сопротивления. —Никто из вас не представлял для меня никакого интереса. —То есть, ты хочешь сказать? —Я преследую человека, вы мне помешали. —Но ты ведь убил невинную, ты мог договориться, уйти, откупиться, сделать что угодно чтобы... Хорак поднял глаза. Мечник уже продолжил идти. В своём безудержном порыве поговорить ещё раз он не заметил, как обделался. Силуэт одинокого путника в длинном дорожном плаще медленно превращался в удаляющуюся точку —Мирра! Мирра! Девушка уже некоторое время провела около колодца, заглядывая в его недра, она все ещё думала о старике и своём поступке. Когда чувства убежали вперёд, показался стыд, однако, это ощущение сникло, когда её обступили трое детишек, они были вдвое младше Мирры и глаза ребятишек блестели радостью —Чего вам, мальчики, —спросила она самым весёлым из возможных для себя тонов, пытаясь укутать за ним тень прошлых мыслей. —А расскажи нам сказку! Это воскликнул самый старший из них — восьмилетний Воц. Остальные поддержали его просьбу, чисто детской радостью. Несколько мгновений помедлив, Мирра, похоже, отправилась вглубь себя пытаясь откопать там что-то, а затем хитро улыбнулась —Когда-то давным-давно в королевстве, что уже забыто всеми выросло дерево. Это дерево было злым и мрачным, его тяжёлые ветви напоминали чёрные вены трупа, а листва бледную мертвенную плоть. —А почему оно было злым? —Однажды у того места случилась война, которая закончила одну эпоху и ознаменовала начало новой, потомки того времени ничего не знали о своём прошлом, но их родичи в настоящем стали деревом, все их самые тяжёлые чувства стали деревом. Никто не хотел умирать и быть забытым, а это дерево помнило каждого и ненавидело тех, кто забыл, увы, не помнил никто. Вокруг него вились войны, плелись интриги и умирали братья, но самое главное — на дереве вешались люди. Веселье быстро угасло и дети, усевшись на землю, внимательно слушали её у колодца. Не сказать, что они многое понимали или ловили тонкий смысл, но её слова отдавали возрастом, а все эти дети уже давно хотели повзрослеть. Она продолжала: —Благородный рыцарь из доброго ордена решил покончить с злодеяниями дерева. Слуги заковали его в сияющие доспехи, пришпорив коня и оставив своих братьев он выдвинулся в путь. Его дорога была тернистой, но чистое сердце и честь не раз спасала его из, казалось бы, безвыходных ситуаций, нужно было лишь проявить силу и усердие Дети воспрянули, когда услышали про рыцаря, глаза их засияли, требуя продолжения —Он добрался до дерева? —Конечно. Выше и толще любого дерево мира, настоящий титан, и практически на каждой ветке висели люди, бледные гниющие трупы, но их головы обратили своё внимание на светлого рыцаря, а затем заговорили, каждый голос был особенным, голосом того самого умершего человека, но вместе они собирались в устрашающий глас самого дерева - злобной сущности, которая после стольких лет жестокостей и всех впитанных чувств обрела себя. Голоса говорили: "Ты не первый, кто приходит сюда с чистым сердцем, ты не последний." —А что ответил рыцарь? —Он спешился, обнажил свой меч, взял в руку щит и сказал: "Твои слова не собьют меня с толку, демон. Я избавлю мир от тебя и в нём станет на одного кошмара меньше" Кто-то из висельников хохотал, остальные продолжали говорить в унисон: "Я - большое зеркало ваших собственных пороков, самое большое, что есть в каждом человеке, самое честное, что готов спрятать каждый. Эти люди, что висят здесь, терзаемые сами собой, те, что отдали свою жизнь ради моих корней честнее тебя, о благородный воин. Я вижу твои глаза, они кричат о достижениях, благородстве и чести. Я смотрю на твой чистый меч, я смотрю на твои сияющие доспехи, ты проделал длинный путь, воистину, но так и не запятнался, неужели честь дороже мира или этики, которую эта честь пытается сберечь? Ты смешон." Воин остановился, сомнение зародилось в его сердце, он спросил: "Что ты хочешь этим сказать? Прожить больше, чем должен?" Дерево ответило, одна из его веток качнулась, заставляя тело качнуться в такт движению: "Этого человека звали Винсент, он был знатным, как ты, но для спасения других – он убивал. Он преуспел и его действия оставили за собой множество спасённых жизней, однако муки совести привели его на мои ветви. Он был убийцей, но носил особое право и потому мог убивать сообразно закону, для спасения других. Инквизитор убил многих и этим спас ещё больше, но даже это - капля в море, которое не колыхает его воды и этой капли оказалось достаточно, чтобы на старости лет этот человек подавился собственными достижениями. Был ли он благороден? Нет. Был ли он честен? Ничуть, но он сделал этому мире больше добра, чем твоё вшивое милосердие и чистоплотная честь. Ты не убивал своих противников, а отпускал и они будут убивать снова. Ты прощал и страдания заново польются. Люди неисправимы, ваши родичи ничем не отличимы от вас самих, вы лишь носите другие личины, суть то одна и таже. Неважно. Твои доспехи чисты и нетронуты веком и ранами, твой меч не обагрён кровью. Кто ты такой, не отведавший жизни, чтобы меня судить? Взвесь собственную слабость или сгинь у моих корней" —Это не похоже на детскую сказку. Сказал подошедший юноша, сын Лесоруба много времени проводил с отцом, пусть и не слишком высокий, зато коренастый и красивый, если бы не кривой нос и несколько жутковатых гематом на его лице. Дети, похоже, погрузились в рассказ больше, чем предполагалось, они сидели, словно приворожённые, пусть и большая часть смысла, вероятно, прошла мимо них. Мирра ответила —Это мне рассказывал отец перед сном, Гилб. У него была целая библиотека подобных баек и, клянусь богами, они хороши. —Не лучше, чем...эм... —Ты всегда был недотёпой, Гилб, зато искренним, но детишкам нравится то, что я рассказываю. Это учит большему, чем заезженная история о девушке, которая потерялась и помолившись нашла дорогу домой. —Вот оно как? Кстати, я тут недавно лук вытесал, мне помог Юван, плотник помог. Потом могу показать на досуге, хочу в ополчение попасть. Буду защищать вас, —он кивнул на детишек, а затем поглядел на девушку—И тебя. —Мирра! Мирра! А что было дальше, —спросил старший и, видимо, самый смелый из трёх ребят. —Дальше... Внимание небольшой группы привлекли какие-то крики и несколько бегущих в сторону пивной крестьян. Мирра обеспокоилась, она поднялась и бросилась следом за ними, Гилб был следом. Пивная изменилась, в застоявшемся запахе мочи и пота прибавились новые нотки, нотки дерьма и крови. Несколько столов были опрокинуты, стулья разломаны, в самом центре двое человек лежало, на молодых лицах застыли злобные выражения, одежды путников пропитались красным, тем же цветом, который образовывал лужи на полу под ними. Третий был жив, и он стоял на коленях. На его лице проступили слёзы, источник дерьмового запаха был обнаружен. Перед ним стоял Гаар, седой старик сжимал в руках меч, замерев в каком-то ему одному известном приёме, затем он медленно вернулся в прежнюю стойку и тяжело опустился на колено. Он выглядел целым, если не считать срубленной с руки кожи от скользящего попадания и отсутствующего указательного пальца на единственной руке Тяжело дыша, он попытался подняться, но не смог. Боанс, хозяин этого заведения и самой большой бочки в королевстве, которая между делом была женой - Марты, медленно подходил ближе. Люди, что не успели покинуть пивную до начала потасовки подходили к трупам и что-то бубнили, некоторые так напились, что лишь валялись на полу или столах. Мирра проигнорировала всех и бросилась к старику, на её глазах появились слёзы, теперь уже ничего не могло сдержать настоящих чувств —Прости меня, прости меня, прости меня. Это я виновата, я бросила тебя одного и опять какие-то стервятники решили позариться на тебя. Ты ведь даже слова не успел сказать, да? Опять весь ушёл в себя. Тебе больно? — она нежно прикоснулась к обрубку пальца, а затем оборвав часть своей одежды приказала тому бросить оружие, старик открыл глаза. —Я уже потерял большую часть себя, этот маленький кусочек - просто кусочек —Ч-что? —Она вырвала из его слабеющий руки меч и принялась обвязывать вокруг пальца лоскут ткани —Я хочу сказать, что его смысл — в его смысле. Не печалься по поводу потери пальца, у меня же целых четыре осталось. Правда, не думаю, что смогу ещё раз такое провернуть без того же пальца. Но ты же присмотришь за стариком, верно? Никто не устоит под потоком твоей желчи, я уверен. Полностью игнорируя хороший настрой старого, рыдая и хныча девушка крепко обняла его, прижимаясь к старому, слабому телу. Гаар погладил её по голове —Кажется, мы обзавелись очередным долгом... —Тебе стоит продать этот меч, от него одни неприятности!!! —воскликнула Мирра, на её лице читалась бесконечная тревога. Они сидели в зале своего небольшого дома. На износившихся табуретах, за протёртым и покрытыми порезами столом без скатерти. Обстановка вокруг ничем не отличалась от этого самого стола, ничем неприкрытые голые лавы, раскрытые окна, пропускающие ветер и зной погоды, одна единственная кровать в углу и сундук, вернее, нижняя его часть. —Мой меч — всё, что у меня осталось, дочка, —голос Гаара был беспристратным. Он сидел, рассматривая место, где должен был быть его палец —И из-за него на тебя постоянно кидаются, нет больше тут стариков с оружием, тебя сразу узнают, за тобой продолжают охотиться. Как же ты не можешь этого понять? —Не могу понять. Знаешь, палец ещё болит. Покрасневший лоскут кожи был не слишком плотно закрыт и потому кровь мелкими ручейками лилась вдоль руки старика, по возвращению домой эти струйки превратились в красные прожилки затвердевшей крови —А если тебя убьют? —Ну, я и вправду когда-нибудь умру —Я серьёзно! Что если однажды их будет не трое, не один, а девять или...ну, много! Что будет тогда? Ты просто смиренно умрёшь, забрав с собой парочку, чтобы мы оплакивали вас вместе? —Ты слишком быстро пытаешься повзрослеть, девочка, из-за этого ты не поняла одной важной мелочи, —Гаар впервые после драки в пивной заглянул ей в глаза, девушка напряглась, каждая поджилка сосредоточилась в её теле—. Понимаешь, я уже прожил своё и у таких людей, как я уже нет будущего. Не король, ни царь, ни аристократ, у меня нет наследников, кроме тебя, конечно. Я к тому, что, эх, не получается хорошо говорить...Я к тому, что мой меч — это всё, что осталось от того, когда-то сильного человека, покрытого славой и почестями. Жизнь отняла от него руку, лишила сил и молодого тела, забрала множество пальцев и посекла одно ухо, но он все ещё принимает себя и гордо держит голову перед настоящим, а когда он опустит её, то кем он тогда станет? Она не ответила. Старик часто шутил о том, что когда-то был величайшим мастером в фехтовании и потому не хочет продавать этот сувенир и теперь она снова уяснила, как точна бывает фраза: "В каждой шутке есть доля правды". На глаза снова накатились слёзы, она ощутила болезненный укол рядом с сердцем и посмотрела на Гаара ещё раз —Я.…я бы хотела услышать сказку про тебя. Я никогда раньше не спрашивала, думала, что ты шутишь и этот меч достался тебе в наследство, но ведь всё не просто так. Теперь я понимаю... и мне жаль —Я расскажу тебе сказку. Я не умею этого делать, ты знаешь, ты помнишь те рассказы про большого медведя Гиппо или о маленьком медвежонке Чарли. —Все твои сказки были про медведей —Мм, я люблю медведей, но не сейчас об этом. Сейчас обойдёмся без них, ведь это не просто сказка, это практически быль: В королевстве не столь отдалённом жила влиятельная семья, так повелось в ней, что дочери в ней должны были проявить себя знатными леди на настоящем балу, чтобы быть получить признание, а каждый сын должен был в конечном итоге отслужить в королевской армии и вернуться с почётной должностью. Туда отправлялся каждый. —И ты был одним из них? —Не перебивай старого. Да, был. Не считай это за сопливую историю о том, как бедного аристократа лишили всего. Мне нравилась жизнь солдата больше, чем жизнь при дворе. Когда твоя жизнь отделяется умелостью и опытом солдат, тебя и твоих врагов, а ещё твоих друзей. В этом был свой шарм. Я до сих пор помню одно имя, Атос. Замечательный командир был. Ну так вот, всё пошло по одному месту, когда я не получил никакого должностного повышения. Я был младшим офицером в крупном соединении пехоты, мелочи не имели значения. Я никогда не стремился к повышению, это значило бы сменить то, что тебе нравится то, к чему ты привык, понимаешь? Люди любят, когда, ну, у них есть гнёздышко и ему там комфортно, а каждая моя сестра была стервой, а каждый брат придурком, который хочет трахнуть стерву, понимаешь? Не прямо так, но куда же в сказке без преувеличений, верно? Суть в том, что честные убийцы - солдаты, казались мне честнее, чем кто-либо из моей семьи и потому я остался там, намеренно нагнал на себя и семью тень позора, а потом была война, мы её проиграли, а я - дезертировал в одной из битв. Стал изгоем и в рядах армии, а солдат без войска - слабак и так мне пришлось стать воином. Так мне пришлось научиться махать мечом не в качестве строевого бойца, а в качестве свободного мечника. У меня неплохо получалось, пока я не потерял руку. Ну вот, хотел рассказать сказку про какого-то неизвестного человека, ну, не от своего лица, а получилось, —Гаар развёл руками— Как всегда. —И это всё? —Абсолютно. —Не верю —Можешь не верить, сколько хочешь, но отдай я меч и ничем не буду отличаться от дряхлого обычного старичка, который потерял руку из-за упавшего дерева и теперь ноет о своей судьбе, жалости и взваленных на плечи долгах. Знаешь, не будь у тебя головы на плечах, ты бы запросто зашла за сельскую простушку в таких замшелых одеждах и с таким замызганным личиком, —это задело Мирру —Вижу, что палец у тебя уже покрылся циничной коркой, как и ты сам, старик. —Вот такую девочку я знаю, хорошая Мирра. Ты так и не оставила старого с его причудами, хотя могла уже сто раз пожаловаться папочке, —он погладил её по голове —Мой отец, это, мм... —Придурок, что хотел трахнуть свою сестру? Я не хотел тебе рассказывать, но, чёрт, ты не сельская простушка, а я совсем не люблю уходить от сути, тем более сейчас, когда все слёзы уже вытерлись. Я же не слишком груб с тобой девочка? —Нет, Гаар, ты как всегда приятен, как удар розги поутру. Старость не затупила этот меч, —Эти слова заставили старика сверкнуть беззубым ртом в улыбке, Мирра не удержалась и улыбнулась в ответ —Скоро в нашей деревне будут перемены, —беззаботно сменил он одну тему на другую—, я получил письмо, несколько дней назад. Твой брат хочет приехать сюда, думаю, он уже скоро будет здесь, хотя я и понятия не имею, чего ему нужно от дряхлого старика и непутёвой сестрицы —Пару дней говоришь? Старик кивнул. У неё не получалось ладить с Морисом, благородное имя и так похожее на её, но он так сильно отличался, они отличались всегда и... Она отбросила неприятные мысли и кивнула, вспомнив о делах более насущных —Что мы можем сделать, чтобы получить немного денег? —Есть у меня одна идея... Лес спал, как и большинство его обитателей. Высокие кроны деревьев и ветки, что братски сплетались между собой перекрывали даже лунный свет. Царила настоящая тьма и эту тьму прореживали редкие светлячки вдалеке и тёплый огонёк костра. По дороге брёл очередной странник, аристократические одежды были скрыты под новеньким походным плащом, капюшон отброшен, а на голове была броская шляпа охотника. Даже птицы спали, но там, где появлялся этот человек, неизменно маячил чёрный, как смоль ворон. Мужчина остановился у костра и взглянул на мечника, который сидел, откинув в сторону плащ с верхней верхнюю одежду, обнажая жилистое и хорошо сложенное, бледное тело покрытое, словно коркой шрамов разной степени ужаса. Мечник никак не отреагировал на появление ещё одного попутчика, его рука вытащила кинжал из бока, а затем покрыла открывшуюся рану какой-то мазью, после он принялся забинтовывать свою рану. Путник бесцеремонно присел по ту сторону костра, прямо напротив мечника, его глубокие голубые глаза пристально изучали каждый сантиметр тела сидящего напротив, словно в ней скрывалась его история и это была почти правда. Каждый шрам и порез нёс в себе частичку истории. Он заговорил —Ты уже давно стал полотном для этих шрамов, скорее живая рана, нежели человек. Был ли ты хоть когда-то человеком? Даже, когда мы встретились в первый раз... Человека, похоже, коснулись воспоминания. Мечник потянулся к своему уху, оно было частично отсечено, на самом деле его уши так часто встречались с лезвиями оппонентов, что скорее напоминали два чудом уцелевших грубо огранённых обрубка, неприятную геометрическую фигуру. Он принялся накладывать туда мазь —Шелкопряд, —мрачно поприветствовал его мечник, мужчина улыбнулся —Приятно слышать, что ты не забыл. Ты всегда мне нравился, пусть и многие твои причуды всегда мешали многим моим планам, однако, разве можно жить всегда по правилам? Планы рушатся, империи тают, дети умирают, таков порядок вещей, и я всегда старался получить от этого как можно больше удовольствия —Чего ты хочешь? —А чего я хотел всегда, друг мой? Я знаю, что ты задумал, зачем ты здесь, к чему всё это путешествие. Я пришёл, хм, дать тебе пару советов —Мне не нужны советы —И всё же... —Нет. —Ты так никогда и не научишься хорошим манерам? —Никто не заслуживает, чтобы к ним относились с уважением, рабы темниц получают только грубость —А ты - море ран, —мечник кивнул —Я в темнице, как и все, поэтому избавь меня от своих советов. Такие мелкие манипуляции на меня не сработают, тебе следовало уяснить это ещё с прошлого раза —Не будь так в этом уверен, моё поле боя — умы людей, а хороший полководец должен уметь предсказывать, о чём думают другие и делать неожиданные манёвры —Тогда, о чём думаю я? —Шелкопряд не ответил, мечник продолжил—Так я и думал. Продолжай плести свои нити, ты всегда этим занимаешься, но мне никогда не было и не будет до этого дела, сколько не пытайся. Твои вестники постоянно преследуют меня, к чему резон появляться сейчас, если твои любимые птахи научены говорить? —Я здесь потому, что сам так захотел. Не всему должен быть очевидные и прямой, как удар мечом, смысл. Тебя не так часто били по голове, чтобы ты забыл столь простую истину. Хотя, стоит признать, на твоём черепе, наверное, осталось не так много не сломанных мест, как бы с твоей головой ни случилось чего серьёзного, —он наигранно улыбнулся—. А, я забыл, там же сплошная кость. Мечник закончил с ухом и перешёл вниз, к мелким порезам, размещённым на плече и лопатках, мазь стремительно иссякала —У тебя заканчиваются твои магические припасы. Ненавидишь колдунов, но сам пользуешься их товарами, лицемеришь? —Не в этом деле, шелкопряд. Ты знаешь, почему я это делаю и почему я ненавижу колдунов —Разумеется. Дело в искусстве, ремесле, как угодно, —мечник кивнул. —Ремесло, да. Мастерски изготовленный товар вот, что я ценю — признак истинного мастерства. Не так много мастерства в простом огненном шаре, как бы красиво ты его ни запустил. Ненавижу излишний пафос, что нагоняет на себя всякий умеющий смести целый отряд простым мановением руки. Опять ты заставил меня повторять это, уже в который? Сотый раз? —Ах, друг мой, это всего лишь пятидесятый. Твоё повторение - твоё учение. Отличный был бы материал для подмастерья учёных —Отличный был бы материал, если бы они провели вскрытие на тебе. Вот тут уж диву можно даться, как много нечеловеческого можно уместить в человека, —Шелкопряд хищно улыбнулся —А ты всё шутишь, сука. Я думал, что чувство юмора уже умерло в тебе, —мечник свирепо оскалился — это была улыбка. —Я надеялся тебя загнали туда, откуда ты вылез, но ты, как всегда, пережил всех, —Он снова натянул суровую мину—. А теперь ещё раз: зачем ты пришёл сюда? Шелкопряд вздохнул. Его лицо, полностью симметричное, сделалось мрачным, натянулось, как струнка. В некоторых местах на коже пошли небольшие трещины, которые никак нельзя было назвать морщинами. Ворон сел ему на плечо —Кровавая богиня скоро снова снимет одежду и будет купаться в море крови —Очередная война. —Война, —согласился шелкопряд—. Множество королевств бывшей империи дракона вступят в схватку, а всё из-за одной обиженной принцессы. Ты будешь там, я знаю. И я хочу попросить тебя об одолжении —Я не собираюсь делать для тебя одолжения —Я знаю и всё же...Там будет много достойных противников. Один из них, седой герцог, ты встретишься с ним уже совсем скоро, он тебе понравится, но не дай себя обмануть, иначе получишь удар в спину —Это одолжение или ты решил нарядиться гадалкой? —Шелкопряд улыбнулся —Принимай это за что хочешь. Я проделал долгий путь, чтобы добраться до тебя, сказать это и взглянуть в лицо. И знаешь что? Я удовлетворён, друг мой. Твоя дорога в этой глуши скоро закончится, до населённого пункта ещё несколько дней пути, если поспешишь, успеешь нагнать своего человека, хотя, не он же тебе нужен, верно? —Я иду за человеком. —Да-да, конечно. И естественно, как только ты закончишь с ранами ты двинешься дальше. Очередное испытание для тела, когда ты в последний раз спал? —А теперь ты играешь в мамочку —И эта мамочка очень печётся за своего сыночка —Мерзость. Ты закончил? —Да-да, конечно. Я уже ухожу и не волнуйся, я проживу достаточно, чтобы мы встретились вновь. Мы обречены на эту судьбу. С того самого момента, как ты встретил меня у древа, даже раньше, когда ты повернул на свою собственную тропу, где больше нет никаких ролей, кроме роли клинка в твоей руке. Не оступись, Саркс. Слава не нашла тебя, да и не искала, зато ищет кто-то другой. От звука своего имени мечник поморщился, его лицо стало ещё более грубым и ожесточенным. —Сгинь. Шелкопряд подчинился и без всяких слов покинул небольшое прибежище одинокого мечника. Подступающий туман принял его, а затем рассеялся, как будто его и не было. Ворон, прежде сидевший у него на плече, теперь сидел на ветке, прямо над Сарксом и пристально его разглядывал. Мужчина закончил обрабатывать раны, натянул тонкую кольчужную рубаху с изрядным количеством утраченных звеньев и надел поверх свою подгнившую, но отлично выделанную кожаную куртку, несколько металлических пластин пришли в негодность, но у него не было возможности с этим разобраться, потому мечник лишь бросил последний кусочек хвороста и взялся за рукоять меча, которая всё это время лежала рядом. Он вытащил небольшой лоскут ткани и принялся чистить лезвие, предварительно смочив тряпку чем-то из бурдюка. Впереди у него была ещё очень долгая ночь, а ворон наблюдал, теперь этот мерзкий ублюдок снова будет наблюдать. Рукоять меча сжалась крепче, и мечник вложил все свои силы, чтобы погрузиться в такой приятный и необходимый процесс, процесс ухода за снаряжением. Бой был впереди. —Ты точно уверен, что это хорошая идея? Они шли на край деревни. Туда, где обосновался местный лекарь. Даже при своём уважаемом возрасте этому человеку хватало сил изредка выходить из дому, чтобы собрать трав. Впрочем, иногда ему было слишком лень это делать. Мысль про лень пришла девочке, когда они вошли внутрь. Старик был высоким, выше Гаара, и явно жилистей того. Он измельчал в ступке какие-то травы, на столе перед ним было выложено ещё больше разнообразных корешков и листьев. Дед с мечом улыбнулся —Я уверен, что это — отличнейшая идея, —травник обратил на них внимание —О какой идее речь, Гаар, ты всё-таки решил продать прядь своих седых волос? Я уже говорил тебе, что не колдую, тем более с таким гнусным материалом. —Ты, похоже, будешь припоминать мне это до момента, пока кто-то из нас не окажется в земле. Сейчас не об этом, теперь необходимость в деньгах стала особенно острой. Девочка может помочь тебе собрать травы, я не прошу платить много, хоть немного. Нам нужно собрать и оплатить растущие долги Травник некоторое время медлил с ответом, но всё же кивнул —Быть посему, мы отправимся прямо сейчас —Просто сказка. Я тоже поищу способ заработать, не скучай без старого. Гаар погладил Мирру по голове, растрёпывая слипшиеся волосы и закрывая ей обзор. Довольно усмехнувшись, он покинул скромную лачугу травника, он же свою очередь хмыкнул и начал говорить —Похоже всё, что необходимо у тебя при себе. Я буду показывать - ты собирать. Вечером закончим и я дам тебе немного денег, о сумме поговорим позже. —Одрин, могу я у тебя кое-что спросить? —Нет. Старик пошёл вперёд, раскачиваясь из стороны в сторону, словно слегка выпивший. Мирра сама убралась с его пути. Распахнув дверь, очередной старец шагнул навстречу открытому миру, и девушка последовала за ним —Я слышал, что произошло. Ко мне заходил один из посетителей бочки, не мог перестать блевать после увиденного, хотя не думаю, что старик сильно разошёлся. Он превосходно управляется с мечом, этого у него пока не отняли Одрин говорил, указывая пальцем то туда, то сюда, пока Мирра бегала по его указке, пытаясь выискать в дремучем лесу какие-либо подсказки на то, чего вообще от неё хочет травник. Похоже он не был настроен на то, чтобы заставить её собирать травы, она ответила, продолжая рыться в кусте —А потом у него отнимут жизнь —Либо его убьют и он потеряет жизнь, либо он отдаст меч и лишится своей жизни. Разве может человек на старости лет поменяться? Ему что, в монахи к какому-нибудь богу отправиться? Слепой Библиотекарь будет рад такой находке. —Ты говоришь, как он —Старость убивает, методы похожие, пусть и слегка различаются. Кто-то страдает от слабоумия, кто-то от отсутствия женщин, иной становится слишком слаб физически и теряет всё то, что нажил, но большая часть стариков больше не имеет дороги вперёд. Всё, что они могут, это озираться назад и подсказывать, куда идти таким, как ты, Мирра. Вот только вы, блядские дети, никогда не слушаете старых. —Что ты сейчас сказал? —Я сказал, что вы, блядские дети, никогда не слушаете старших. Вечно себе на уме кидаетесь в самую гущу, а потом вас хоронят всем селом, всего-то нужно не быть идиотом, но, видимо, это слишком сложно. —Ты вспылил от своих же слов, в чём моя вина? —А ты не умничай тут, лучше осмотри вон тот куст и дерево рядом с ним —И что я должна искать? —Зелень, —Одрин пожал плечами—, зелёную зелень —Вы надо мной издеваетесь? —Вам нужны деньги, или как? Замолчав, она поплелась к ближайшему кусту. Некоторое время они шли молча, но затем тяжелые размышления Мирры были прерваны словами старика —Когда он только пришёл к нам то много пил. Очень много. Потерял что-то ценное, потерял вообще всё ценное, что было. Продал странствующим купцам всё, чтобы выпить ещё немного. Перестал он это делать, когда на него впервые напали желающие получить славы от убийства "лезвия меча", глупое прозвище, я знаю. После того случая он начал пить только воду, но уже остался ни с чем. Никто из местных не любил Гаара, пусть и напоказ этого они никогда и не выставят. Они боятся того, кем он был. Раз за ним постоянно приходят, и их страх можно понять. Он — изгой, а ты, уже довольно давно — дочь изгоя. Верно не знала обо всём этом? Конечно, никто тебе и не расскажет. Старик не хочет тебя расстраивать, если его меч его прошлое, то ты его будущее, пусть ты ему и не дочь. —Зачем...Зачем вы всё это мне рассказываете? —В её голосе слышалась дрожь, тень неуверенности —Чтобы ты начала относится к Гаару по-другому. Я уважаю этого старого и ни слова плохого не сказал о нём за его спиной. Если человек - жопа, я могу сказать это и ему в лицо. Ну, или в...В общем, ты поняла. Я слышал, что мне рассказывал мальчик, который хочет пойти в ополчение, стыдно должно быть. Теперь уж точно —Ну...Я не знала. —Не нужно слов, девочка, а то сейчас расплачешься. Лучше загляни поглубже, да, прямо к этому ручью, если вдоль него нет ничего примечательного, посмотрим, может увидим, что на обратном пути. —А откуда вы всё это знаете? —нотки печали ещё не покинули её голос, в глазах стояли слёзы, она искала способ отвлечься, это был глупый способ —Старческая солидарность, большего я тебе не скажу. У неё была ещё сотня вопросов, которым она могла его завалить на тему прошлого своего деда, но не сказала более ничего, просто постаралась вдохнуть поглубже и сдержать часть подступивших чувств. Что-то в глубине души подсказывало, как неоправданно плаксива она становится, когда дело касается единственного близкого человека, но с натурой нельзя было ничего поделать, когда вмещаешь всю свою привязанность в одного человека, очень больно слышать про него что-то печальное, за исключением тех случаев, когда их говорят твои уста Они вернулись ни с чем. Одрин зашёл в свою хижину и жестом призвал Мирру следовать за ней. Внутри он подошёл к кровати и присел, пытаясь найти какую-то заначку под ней. —Удобная кровать, мне её наш плотник сделал. Хороший мужик, но тоже не без греха. Он своего сына убил, вот и скрывается теперь. Зато кажется, всегда каялся, как это случилось —Откуда вы... —Не спрашивай, —он вытащил увесистый кошель монет и протянул её Мирре, вложив в небольшие ручки—, это твоя плата. —Но я же ничего не... —Это уже мне решать, ясно? Когда-то давно Гаар сказал мне слова, которые изменили весь остаток моих дней. Попроси его рассказать о стене, когда появится возможность и да, берегите себя, кроме вас этого, теперь, никто не сделает Когда Мирра вернулась домой, Гаар с мрачным видом одиноко сидел за столом и пристально рассматривал мешочек, что лежал у него на столе. Девочка, гордо выровнявшись подошла к нему и также положила на стол свой мешочек —Много денег? Старик обратил на неё внимание, что-то в нём изменилось, словно работа вытянула последние силы или лишила какого-то внутреннего стержня —Достаточно, даже больше, чем я надеялся —Боги помогли? —Да, девочка, прошло уже несколько сотен лет с тех пор, как боги спустились к нам на землю, половина из них была убита, а другая половина начала править в самых сердцах земель своих последователей, выдавая самым верным сверхъестественные дары, но до простых людей их могущественные руки не дотягиваются. Видимо, не такие уж они и всеведущи, будь я проклят —Ты бы лучше поменьше говорил о проклятии, может руки то у них дотягиваются, просто они слишком ленивы —Я уже говорил, что ты умна не по годам? Наступила неловкая пауза, Мирра пыталась найти слова, чтобы выразить свою благодарность, но пусть старик и старался быть тёплым, уважительным, в нём продолжала сквозить не постоянная мрачность, а что-то новое. —Что-то не так? —Не так? Нет-нет, всё в порядке, мы оплатим часть долга. Жизнь постепенно будет выравниваться. Нужно только... Дверь в их скромное жилище распахнулась и внутрь кроткой походкой ввалился человек. Аристократическое лицо с короткой причёской, благородные одежды присущие всяким герольдам, с вышитыми на дорогих материалах завитушками. Длинный меч с украшенной рукоятью в ножнах, единственным его различием с эталоном знати был не слишком высокий рост, но человек был коренаст. Его лицо искрилось плохо скрываемой тревогой —Дядя, сестра, —Коротко поприветствовал двоих прибывший. —Твоё появление здесь не внезапно, я надеюсь, ты привёз с собой деньги. Папочка вспомнил обо мне? Было бы очень кстати —Боюсь отцу совсем плевать на то, что вы тут делаете. Он уверен, что Гаар позаботится о тебе и потому занимается более насущными вещами. Вы мне нужны, срочно, нужно покинуть это захудалое место и отправится к моим друзьям —Что ты такое говоришь? —Спросил старик, он проигнорировал неверное обращение к нему, он часто пренебрегал даже самыми базовыми понятиями о приличиях в отношении тех, кто был, по его мнению, недостоин этого. —Что происходит, Бертрам? —Ничего не происходит, просто, ну, я слышал о ваших долгах, знаешь? Я бы хотел, чтобы ваша жизнь стала чуть легче. Отцу всё равно, но не мне и я знаю, как выкрутиться из этой ситуации, но для начала нужно убраться отсюда. Всё образумится старик, только доверься мне —Образумится, захочешь сказать, что ко мне вернётся рука и молодость? —Гаар, нам нужно делать, как он говорит, —подала голос Мирра. —Ты сошла с ума? Это же явная авантюра в один конец —Ну, ты обменяешь одну проблему на другую, только не придётся выплачивать огромные деньги, а просто немного помахать мечом —Девочка, —встрял в их перепалку ожидающий Бертрам. — Я, вообще-то, всё слышу, и ты хорошо понимаешь положение. Может, всё же, нашей крови в тебе достаточно и её ещё не так сильно разбавили. —Я вообще-то не рождена от неподатливого союза, брат, почему ты так говоришь? Бертрам мрачно покосился взглядом сначала на старика, потому на девочку —Да так, просто догадки, —ответил он. —А теперь говори напрямую, Бертрам, что ты задумал, —вопросил Гаар. —Очень хорошо. Я собираюсь сделать вид, что вас взяли в заложники разбойники, на самом деле, вы просто побудете гостями у моих близких друзей и с вами будут обходится соответственно. Это несколько щепетильно, но отец заботится о престиже и потому заплатит выкуп за своих родичей, деньги поделим. Разве не умно? —Ты пришёл сюда чтобы отдать себя в расположение черти кому и... —О сиськи богини войны, у меня очень мало времени. И вы пойдёте со мной, я не хочу обсуждать и якшаться на эту тему, у меня не осталось сил увещевать вас словами. Со мной было две дюжины людей, но я выступил вперёд, чтобы забрать вас, поэтому вы либо выступаете со мной сейчас, либо я с этими людьми сожгу деревню и заберу вас с собой На этот раз повисло напряжённое молчание. Гаар пристально разглядывал Бертрама, стараясь найти хоть малейший намёк на блеф, но лицо аристократа было серьёзным, собранным, нервным. Его время и вправду почему-то истекало и это жутко раздражало брата Мирры, если сказанное им действительно, ему ничего не стоит устроить небольшую резню. Он едва заботится о жизнях своих приближённых, так какое ему дело до какой-то деревни —В твоём чёрном сердце совсем не осталось места для человечности? Это были слова Гаара —На свою долю я куплю себе леди, которую хочу, —мужчина широко улыбнулся. —Любовь, на что только не пойдёшь ради неё, а теперь пошевеливайтесь!!!Мы и так уже очень сильно опаздываем Гаар и Мирра последовали прямиком за покидающим их жилищем Бертрамом, старик прихватил со стола оба мешочка с деньгами и крепко сжал. Он стал ещё мрачнее. Мирре показалось, что он очень беспокоился обо всей этой ситуацией с Бертрамом, даже сильнее, чем она, хотя у него не было таких признаков тревоги на лице, как у неё. Всё же, как бы не был хорош голос разума, натура требовала и кричала Несколько детишек играли на окраине деревни, каждый вспоминал незаконченную сказку и случай в "таверне", о котором все вокруг шептались. Им, разумеется, никто ничего не говорили. Это жутко злило самого старшего — сына Плотника, пусть и было ему всего 10 лет от роду. Он бы так и пыхтел с палкой в руке, что-то усердно доказывая себе и остальным мальчишкам, если бы на дороге к деревне не показалась фигура. Поначалу это была маленькая точка, не привлекала особого интереса, но по мере приближения, внимание сначала одного, а затем и всех ребятишек приковалось к приближающемуся человеку. Саркс двигался спокойно, неспешно. Взгляд сосредоточенных глаз блуждал из стороны в сторону, словно охотник был в поисках своей добычи, очень юркой добычи. Было что-то в этом человеке, какая-то нескрываемая угроза, которая заставила всех мальчишек броситься к ближайшей хате, чтобы спрятаться за ней и из-за угла наблюдать за бредущим странником. Крестьяне, что трудились на полях и у леса не останавливали свою работу, но женщины и старики смотрели на него с нескрываемой опаской, он словно излучал открытую угрозу, ничем не скрываемое презрение, готовность действовать независимо от принципов, которые навязывают люди. —Нужно кого-то предупредить!!! —Сказал самый младший, лет шести, по имени Ког. —А кого, все и так видят его, —ответил старший, его звали Моран. —Ну, дык, тех, кто не видит, —лаконично отметил мальчик. Он никогда не отличался особым умом. Всё это время молчавший Тарр, сын батрака с поля побежал вперёд. Не ясно, какой импульс заставил его это сделать, видимо, он решил показать, чего стоит и стать самым крутым, ведь бежал он прямиком к мечнику —Вот дурак, —заметил Ког. — Уж кто-кто, а он то сам себя видит Мечник остановился, когда дорогу ему преградил мальчик, рост которого едва дотягивал ему до живота. Когда Саркс понял, что прожечь этого недоросля взглядом не выйдет, он перешёл от бездействий к словам —Ты смелее всех здесь, хочешь проявить себя? Мальчик сглотнул и кивнул. Испещрённое шрамами лицо кивнуло в ответ —Я знаю, что это не так. Я ищу человека. На вид, богаче всех здесь вместе взятых. Ты знаешь о чём я. Мальчик снова кивнул и указал рукой в сторону центра деревни, на главную площадь —Стоило обойтись и без этого, идиот, не знаю, что он тебе обещал, но не мне править твою судьбу. Прочь с дороги. Саркс шагнул вперёд и мальчику пришлось сойти с его пути. Он ещё очень долго смотрел ему вслед, сжимая в руках маленькую безделушку, красивый камушек, подаренный каким-то богатым дядей, эта вещь поможет его матери снова ходить, он обещал. Погружённый в свои мечты мальчик не заметил, как описался Бертрам взял свою лошадь под уздцы. Крестьянин, которому тот заплатил за охрану уже был отправлен обратно по своим делам. Мужчина влез в седло и покосился на своих спутников: "Для вас лошадей не нашлось, но если нагоним моих друзей, то поедете на легке в повозках". Гаар решил промолчать. Вся эта ситуация была сплошным абсурдом, но теперь выбора не было. Всё уже было поставлено на карту. Мирра либо останется сиротой, рано или поздно, либо сможет изменить свою жизнь, если Бертрам сдержит своё обещание, а если нет. Что ж, старик надеялся, что ему хватит навыков, чтобы отомстить хотя бы ему. Они уже практически пересекли деревню, все крестьяне расступались перед всадником и его спутниками, словно это был работорговец, везущий своих подопечных на рынок и каждого, кто встанет на его пути, ждёт таже судьба. Крестьяне расступались, но одна душа вышла на тропу и преградила им дорогу, он был в шести шагах от группы. Капюшон не скрывал высеченной в битве физиономии, физиономии чудовища. Гаар отметил про себя то, как держался этот человек. Было в его походке нечто свободное, раскованное. Ни один человек не может так стоять, кроме, разве что тех, кто по-настоящему уверен в каждом своём движении и умении. Это заставило его напрячься —Голубая кровь, —коротко поприветствовал мечник. —Что тебе нужно, странник. Не видишь? Нас ждёт дальняя дорога, прочь, —Бертрам мгновенно напрягся. Он ощущал тоже, что и Гаар, пусть и не так чётко. —Ваша дорога заканчивается здесь. Я... Не успел Саркс договорить, как мужчина пришпорил лошадь, и та стала набирать разгон несясь на мечника. Расстояние было слишком коротким и перейти в карьер сразу не удалось, странник и мгновения не колебался. Он взялся за ножны меча, сделал простой скачок в сторону, чтобы уйти с пути лошади и плавным движением, которое перетекало из обнажения меч в рубящий взмах лезвие, нанёс удар. Удар пришёлся по изящной ноге вороного коня и дошёл до самой кости. Животина сделала ещё несколько шагов, судорожно заржала и повалилась наземь, не удержав равновесия. Когда Бертрам поднялся, Саркс смотрел прямо на него. Несколько мгновений они пытались выиграть в безмолвном состязании, а потом аристократ побежал Побежал прочь от мечника, бросив коня и свои два козыря. Мечник так и остался стоять —Он уходит!!! —Воскликнула Мирра, не в силах поверить в происходящее —Пусть уходит, —сказал мечник и повернулся к ним. — Я получил от него всё, что хотел. —Ты пришёл, чтобы помочь нам? —Я пришёл за "Лезвием меча". Твой меч, старик, единственный в этой округе похож на настоящее оружие, это уже говорит о том, кто ты. —Взяв полуторный меч в две руки, Саркс занял стойку — сражайся. —Но...Но... Мирра рухнула на колени, она уже хотела было заплакать, но старик положил руку ей на плечо —Всё в порядке, дочка. Я расправился с тремя такими, чего стоит один? Он вымученно улыбнулся —Но... —Не волнуйся. Ты была права, когда говорила, что стоит бросить этот кусок железа, но я не смог и теперь прошлое снова наносит удар. Вот старый дурак, да? —Но... Он вышел вперёд и взялся единственной целой рукой за рукоять меча, похожий на клинок Саркса, потрёпанный и покрытый зазубринами длинный меч, старик встал в стойку —Кто ты? —Моё имя не имеет значения. —Убийство старика не принесёт тебе славы —Я не ищу славы —Месть? Когда мечник не ответил, старик понял, что время разговоров окончено. Не важно, был ли это старый предатель из прошлого, алчущий славы наемник из настоящего или убийца во имя будущего. Всё, что ему оставалось, приложить каждую частичку силы, что старик приберёг на бой. Последний, верно, бой. Когда такой противник будет повержен, ему останется только выбросить меч подальше, чтобы не навлекать ещё большую беду на себя и Мирру. Те оборванцы были мелкой сошкой, то, что стояло перед ним сейчас представляло настоящую угрозу. Он знал. Старик медленно начал приближаться, мечник побежал к нему два человека столкнулись практически вплотную и Саркс первым нанёс удар, рубящий, метящий в лицо. Старик собрался защититься, ему не хватало скорости, чтобы увернуться. Его оппонент был быстрее всякого, кого он видел за свою карьеру. Когда мечи соприкоснулись боль в обрубке пальца вспыхнула, он не мог нормально удержать оружие в блоке из-за этого. Его позиция ослабла Мечник ощутил это, ощутил неспособность старика защитить себя, его слабость, положение в котором оказался их клинч и его превосходство в нём. Он дёрнул лезвие меча вниз, зная, что тот никак не сможет ему помешать или ответить, рана открылась вновь. Когда оружие мечника соскользнула с клинка Гаара, острие тут же сделало выпад. Старик пытался нанести ответный удар, задеть шею, плечо, что угодно, но Саркс был слишком близко, а его атака слишком стремительна. Меч без труда прошёл через рубаху, погрузился в хилое тело старика, а затем с ужасным звуком вышло со спины. Полилась кровь, много крови. Гаар опёрся на мечника, чтобы не свалиться, казалось, он что-то шептал ему прямо в капюшон, а затем Саркс пинком свалил его наземь, одновременно возвращая контроль над мечом. Мешочки не удержались на поясе и теперь лежали рядом с быстро образовавшейся лужей крови. Он вернул меч в ножны, пусть тот и был обильно покрыт кровью и, словно зачарованный, пристально смотрел на распростёртой слабое тело. Мирра бросилась к старику Когда она к нему подошла, он уже не мог говорить. Лишь удивительная сила воли удерживала его в живых, сила воли, что позволяла существовать в нищете и боли всё это время. Он направил свой взгляд на Мирру, попытался сфокусироваться на ней, но ничего не получалось. В глазах темнело, боль разливались усталостью. Он умирал, теперь точно умирал. Губы попытались собраться в улыбку, но получилась лишь гримаса боли, а затем грянуло великое ничего. «Ты же знаешь, мне сейчас помощники не нужны. Тем более в прошлый раз твоя отсутствующая рука знатно нам помешала, а теперь ты ещё и без пальца. Прости, дружище, но я тебе тут не помощник. Тебе стоит поискать заработок в другом месте». Таковы были слова единственного местного торговца, которому хватало мужества собрать товары крестьян и отправится в какой-нибудь крупный город для сбыта. Гаар вышел из дома, этот день стремительно катился под откос и вид человека, стоящего перед ним, лишь подтверждал его слова. Высокий и тонкий человек со слишком правильными чертами лица, но что более важно, совершенно чистым, он хищно улыбнулся вместо приветствия —Порой необходимость ведёт к гибели, а иногда из гибели можно извлечь необходимость —Ты это о чём? —Ах, конечно, о чём это я? Услуга. Ты ищешь золото. Я могу тебе помочь Гаар нахмурился. —Человек, который только что говорил что-то про гибель, теперь предлагает некую услугу за плату, пусть даже золотую. Слушай, количество прожитых лет не выветрило мне мозги, а теперь, может отойдёшь в сторонку? Я ещё не разучился пользоваться этой вещью Старик коснулся ладонью рукояти меча. —Нет, старый, мы поговорим с тобой очень серьёзно. Давай сядем и это важно, на кону жизнь твоей драгоценной внучки, а ты ведь не хочешь рисковать ею и потому выслушаешь меня. Я знаю ответ, Гаар, для этого не нужно быть провидцем. Это было слишком. Этот нахалистый парень с внешностью бастарда короля позволил себе очень многое, в любом другом месте его бы уже давно выдворили всей деревней, но он оказался здесь и похоже, с его появлением у дома купца пропали все люди. Гаар бы заметил это, если бы не был так сфокусирован на словах о Мирре. Это и вправду было слишком. Он понимал, что должен делать, Старик проследовал за человеком за дом купца, где расположился широкий стол и две лавы. Он сел на одну, Гаар сел напротив —Итак, ты всё сразу понял, да? Я вижу это по твоим глазам: "Даже если этот человек и вправду подразумевает мою гибель, то будь оно так. Если это поможет девочке, вся жизнь которой ещё впереди — я пойду на это. Моя жизнь уже подходит к концу". Самоотверженно, бесстрашно, не каждый бы так смог, даже в твои года. —Ты читаешь мысли? —Читаю мысли? —незнакомец коротко хохотнул. — Нет-нет, но я достаточно долго наблюдал за людьми, чтобы иметь некоторую умственную проницательность для предсказывания ваших действий. Мне нравится сравнение человека с, хм, с замковыми воротами. У них есть механизм, приводящий в движение, в случае ворот — самый простое. Человек — очень сложные ворота и если хорошо знать механизм, то можно легко понять, что нужно сделать, чтобы привести этот самый механизм в определённое движение. Почти половина слов человека прошла, не задев струн понимания Гаара, однако главную суть он уловил. —И сколько нужно лет для...такого? —Пары сотен будет недостаточно, —улыбка стала ещё шире. —И..что же ты такое? —Я человек. —Очень смешно. Что тебе нужно? Человек убрал руку под стол и вытащил оттуда небольшой, но туго набитый чем-то, мешочек и простое кольцо из серебра. Он оценивающе взвесил оба предмета в руке и затем положил перед стариком. —Мешочек держи при себе. А кольцо, кольцо отдай Мирре, оно ей пригодится. И всё у вас будет хорошо. Гаар не колебался. Саркс сидел у костра. В этот раз обошлось без ран. Старик оказался слаб, слишком слаб. Потерянный палец был свежей раной и это сыграло с ним злую шутку, зато она была последней. Мечник перегонял эту мысль в своей голове из раза в раз, словно пытаясь найти в ней какой-то урок для самого себя. Игра языков пламени прогоняла тени с изрезанного лица мечника, они танцевали даже на лезвии его меча — клинок был обнажён. Стрела слабо приземлилась в трёх шагах от него. Он предвидел этот выстрел, этот слабый выстрел. Охотники за головами так не делают, да и какая цена у его головы? Нет, был всего один человек способный на это. —Ты не умеешь этим пользоваться. У тебя ничего не выйдет. Ещё одна стрела приземлилась в нескольких метрах от него. Саркс поднялся, прихватив с собой клинок. Мирра смотрела на него красными от слёз и недосыпания глазами, её лохмотья стали ещё более потрёпанными, а в слабых, покрытых порезами руках был небольшой лук. У неё осталась ещё одна стрела, похоже всё это скудное снаряжение приходилось нести в руках, так как колчана не было. Она выстрелила, и стрела приземлилась рядом с ногой мечника, Саркс поднял взгляд, девушка упала на колени, обронила своё простенькое оружие, принялась кричать и рыдать, бить землю, восклицать. Мечник всё это не слушал, его это мало волновало, но было кое-что по-настоящему важное. Он подошёл к ней, достаточно близко, чтобы она остановилась в своих стенаниях и подняла свой взгляд на его ботинки Мирра собрала последние остатки своей силы и чести, чтобы сказать ему —Я отдалась Гилбу, чтобы забрать этот лук, его стрелы. Я шла за тобой по пятам всё это время, я голодала и.. и... —Я бы уже давно убил тебя. Это было бы милосердно, но твой старик перед смертью попросил меня не трогать тебя. Единственное, что я уважаю — это мастерство, только оно меняет мир и этот старик был мастером, когда-то. Но только не считай, что я буду стоять и смотреть, как ты пытаешься разнести мне голову камнем. Если я почувствую угрозу — ты умрёшь. Мечник повернулся и пошёл обратно к костру. Мирра лишь смотрела ему вслед. Маленький мешочек, который оказался у неё за пазухой выпал, оказавшись прямо перед лицом. Внутри что-то копошилось, пока наконец мешочек не разорвался Это была куча костей, на маленьких полых косточках были вырезаны витиеватые письмена, которые было невозможно разобрать, что было ещё хуже, этот скелет был жив и он двигался. Посмотрев на девушку, а затем на уходящего Саркса, неуклюже двигая лапками костяная аберрация последовала за ним, сказав Мирре повторять его действия или... ей это показалось? Подобные создания не умеют говорить, что это вообще был за мешочек, столько вопросов ютилось в её голове, пока она смотрела на уходящего мечника и вдруг её поразило удивительное сравнение, она вспомнила ту самую сказку, что рассказывала сама: «Услышав слова древа, мечник взглянул на него. Что-то в его душе запылало с новой, мрачной силой, он начал говорить: «Я прошёл пол мира, чтобы добраться до тебя и я видел всё то, о чём ты говоришь. Я вижу в твоих словах правду. Только человек, чей меч обагрится кровью, а доспех покроется ржавчиной и царапинами от постоянных ударов будет считаться тем, кто сражался. Посмотри на меня древо и запомни моё лицо, я буду сражаться. Сражаться с миром так же, как он сражается с нами. Не думать о чести и принципах, когда враг гнусен и мерзок, не боятся любых трюков и приемов на своём пути, не брезговать, но держаться до конца. И когда-нибудь, когда не останется ничего, в мире найдётся место для благородства. Жестокость пожрёт жестокость. Прагматичность всегда побеждает, ведь ты дерево, победило даже само время. Мы ещё встретимся и тогда, тогда всё будет по-другому». Она вспомнила конец этой сказки и вспомнила Гаара, как его меч был похож на тот, в который преобразился меч рыцаря. Она посмотрела на Саркса, он был также похож. Рыцарь в ржавых доспехах. Она поднялась и последовала за птичкой.