Забота о взаимности

В соседстве омеги с альфой были определенные плюсы. Кавех любую свою течку проводил с комфортом, просто потому что знал, его тело нравится Аль-Хайтаму хотя бы на уровне инстинктов и запахов. В первый раз им было довольно неловко заводить об этом разговор. Особенно, когда Кавех уже начал не так трезво мыслить от близости альфы, но опыт это был незабываемый. К его удивлению, в постели Хайтам был крайне бережным и аккуратным, когда удовлетворял омегу. Он весь сосредоточился на чужом удовольствии, ускоряясь и замедляясь только тогда, когда это было нужно Кавеху. Когда трезвый ум вернулся к нему, Кавех переживал, действительно ли все прошло гладко. Честно, он опасался нежелательных последствий и того, что Аль-Хайтам воспользовался его уязвимым состоянием. Но нет. Они предохранялись, а отношение Аль-Хайтама к нему не поменялось ни на каплю. Он вел себя, как раньше, будто для него помощь течному омеге не значит ничего. Один раз Кавех мог назвать это случайностью, но то, что он сам три течки подряд оказывался в постели Аль-Хайтама, объяснить он никак не мог и не желал. За весь период у них не было никого, кроме друг друга, так что Кавех принял то, что такого рода дружеская помощь ему очень кстати. С альфой его течка проходит щадяще и быстрее, у него даже появляются силы, чтоб продолжать работу, когда не начинает ныть зад. Смирившись с такой поддержкой от соседа, Кавех забыл о том, что у альф тоже есть цикл. Возможно, Аль-Хайтам был слишком гордым и справлялся сам, но за этот период Кавех так и не почувствовал, что у его соседа начались те самые дни. Утром Кавех, когда не спешил на встречу с заказчиком, заваривал кофе себе и соседу, прекрасно выучив, что перед работой он успевает лишь выпить эту чашку. Он оставил кофе на столе, а со своей чашкой ушел в комнату, потому что на столе с ночи ждал незавершенный чертеж. К счастью, до дня сдачи проекта еще было достаточно времени, работа закончена была уже наполовину, поэтому он мог не спешить. Час прошел за рисованием. Кофе закончился, и Кавех вновь вышел в кухню. К своему удивлению он заметил, что вторая чашка, которую он оставил с утра была даже не тронута, словно Аль-Хайтам проигнорировал его заботу. Возможно, что сегодня он просто спешил и привычная утренняя рутина изменилась, но Кавех никогда не видел, что его сосед опаздывал или пропускал работу. Омега в принципе не был уверен в том, что Аль-Хайтам такой же человек, который может проспать, опоздать или заболеть. Он бы мог уйти обратно в комнату к чертежу, но ощущение того, что что-то не так его не покидало. Интуиция омеги говорила о том, что в чем-то есть проблема. Кавех уверял себя, что это не его дело, но тут чуткий слух уловил неясный скрип из комнаты соседа. Разве он не должен быть в это время в академии? Кавех осторожно подошел ближе, звуки, которых не должно было быть в доме в это время, повторились, поэтому, собрав смелость в кулак, омега постучал в дверь и тут же ее открыл, чтоб то нечто, что шумело в комнате, не успело сбежать. Однако сбегать никто не собирался, и к своему удивлению Кавех обнаружил поразительную картину. Он никогда не видел, чтоб Аль-Хайтам оставался в постели в середине дня, но сейчас его сосед, натянув одеяло по грудь, смотрел на него самым недовольным и раздраженным взглядом, которым только мог. — Я не разрешал тебе заходить, — голос его почему-то показался омеге слишком хриплым и обеспокоенным, но Кавех не остановился и только сделал еще один шаг вопреки инстинкту самосохранения, который должен был отозваться на один только тон голоса альфы. Но тело повело его внутрь комнаты, омега втянул побольше воздуха и тут же уставился распахнутыми глазами в сторону постели. Аль-Хайтам увидел, что Кавех все понял. Одного поворота головы хватило, чтоб лицо омеги показало ему все, что произошло сейчас в этой светлой голове. Манящий запах сразу натолкнул на правильные мысли. Кавех громко сглотнул подступившую слюну. — Ты не притронулся к завтраку. Я вообще-то волновался о тебе, а ты даже не сказал, что у тебя случилась проблема, — Кавех остановился на достаточном расстоянии, все же для омеги было не самое безопасное место рядом с альфой, переживающим гон. Раз Аль-Хайтам не сказал ему, то, очевидно, не хотел, чтоб тот знал. — Да, у меня настал гон, — Аль-Хайтам подтвердил его догадку, но против воли у Кавеха лицо стало краснее от сказанного вслух. Они неуверенно переглянулись, не зная, что делать дальше. Когда Кавех был в аналогичном положении, Аль-Хайтам проявил инициативу, удивляться которой у течного омеги не было сил. Тот просто отдал себя в его руки, позволив сделать всю работу над ним самому. Следующий же раз было проще, ведь они уже жили вместе. Стоило показаться альфе на глаза в таком состоянии, как тот давал полную свободу желанию инстинктов. Кавех едва ли одевался в такие дни, а своим запахом помечал все пространство вокруг так, что у Аль-Хайтама не было возможности не заметить состояние соседа. Запах альфы ощущался лишь в этой комнате. Кавех решил подойти чуть ближе, замечая, что тело уже реагирует дрожью по бедрам и знакомым ощущением влаги. Если так продолжится, то он сам будет упрашивать альфу, как будто это у него течка. — Ты собираешься с этим что-то делать? — спросил Кавех, подняв руку к своей шее и прикрывая ее ладонью. Вряд ли это скроет реакцию тела на запах альфы в гоне, тем более Кавех уже давно смирился с тем, что находит Аль-Хайтама привлекательным для себя, даже если характер его ужасный, но его тело, очевидно, другого мнения. Кавеху становилось жарковато. Его инстинкты хотели пойти на поводу альфе, этот запах и был создан природой для того, чтоб вызывать подобные желания. Интересно, как Аль-Хайтам все еще сдерживается, омега думал, что не только он испытывает влечение к соседу, хотя бы на уровне их природы. Разве альфы не должны в гон соблазнять любого понравившегося омегу. Кавех бы ему это легко позволил. Все же сам не раз удовлетворялся в течку с помощью Аль-Хайтама. — Нет. Само пройдет. Альфа не собирался с ним делиться планами, а пустить все на самотек. Кавеху такой ответ не понравился. Он, надув губы, сложил руки на груди. Вспыхнувшие эмоции на секунду перекрыли желание подчиниться запаху альфы. — Ты идиот? Ты действительно хочешь оставить все на самотек, когда находишься в одном доме с омегой? Как будто ты не понимаешь, как твои феромоны сейчас действуют. Это мешает мне работать. — Подавители пить уже поздно. Что ты предлагаешь еще? — Аль-Хайтам раздражался все больше, а Кавех абсолютно игнорировал то, что своим присутствием и запахом только сильнее нервирует альфу, которому сейчас бы по-хорошему следовало уже взять омегу, чтоб справиться с таким состоянием. — У тебя есть я! Ты мог просто попросить помощи. Или ты думаешь, что я откажу после того, как ты уже несколько раз помогал мне с циклом? Не считай меня бессердечным! — Тогда почему ты все еще стоишь на месте? Кавех опустил скрещенные до этого руки и моргнул несколько раз, уставившись на альфу, который только что дал ему сигнал к действию. Ему почему-то не верилось, что этот альфа позволит помочь себе. До их первого секса Кавех вообще не был уверен в том, что Хайтам может хоть кого-то подпустить к себе ближе, чем на полметра. Омеге подумалось, что он слишком быстро избавляется от одежды и подсаживается на чужую постель, но Аль-Хайтам определенно был уже раздет и ждал его в постели. Кавех думал, что спешил, но в глазах Хайтама тот раздевался слишком медленно. Домашняя рубашка, затем брюки, белье... Разве омега всегда носил так много одежды? Зачем ему дома еще и украшения, которые уже осыпались на пол. Кавех оставил только серьги. Они блестели, привлекали внимание и от малейшего наклона головы касались загорелой кожи на шее. Следы, оставленные в прошлую течку, давно успели сойти, из-за чего Аль-Хайтам чувствовал вселенскую несправедливость. Сейчас в особенно заведенном и жадном настроении ему хотелось пометить собой всего Кавеха, чтоб никакому другому альфе не пришло в голову даже смотреть в сторону того, что ему не принадлежит. Если в первый раз Кавех был смущен и сконфужен тем, что ложится под альфу не из-за большой любви, а только необходимости тела, то сейчас он без заминки стянул одеяло с альфы и сел верхом. Как бы ни отрицал, но его тело, как и тело Хайтама, друг друга хотели. Природа явно шутила над ними, создав настолько желающих друг друга альфу и омегу и наделив их разумом, рождающим абсолютно противоположные принципы. Если бы Аль-Хайтам не заводил с ним ссоры каждый раз, когда ему что-то не нравилось в рассуждениях Кавеха, то омега мог бы подумать, что им можно было создать бы семью. Тело Хайтама было горячим и, чем ближе к его шее подбирался Кавех, тем сильнее он ощущал феромоны гона. Альфа, кажется, с трудом держался в сознании, его руки неуверенно коснулись изгиба поясницы и бедер. — Ты волнуешься? Я о тебе хорошо позабочусь, не переживай так, — Кавех посмеялся, — прикоснись ко мне смелее. У тебя же гон, так перестань пытаться сдерживаться. Решившись на еще одну авантюру, омега собрал волосы, перекинув их на спину и открыв шею. Он прижался так близко животом и грудью к альфе, практически выставив шею перед лицом Аль-Хайтама. Сработало. Кавех не сдержал голос, когда здесь его коснулись клыки альфы, а за ними горячий язык, зализывающий укус и оставляющий поцелуй на плече. Сильные пальцы сжались на ягодицах омеги. Одной только близости рук хватило, чтоб из входа потекло сильнее. Кавех не хотел отставать, поэтому тоже прижался к шее, кусая альфу в ответ, целуя и оставляя следы на его шее. Было слишком приятно знать, что его любовь к укусам поддерживают. Елозя на месте, омега то и дело замечал, что член альфы уже давно был готов. Он терся влажным кончиком о его живот, а Кавеху очень хотелось спуститься вниз, где сосредоточие запаха альфы было даже сильнее, чем на шее. Аль-Хайтам вот никогда не брезговал тем, чтоб вылизать его течную задницу, так что, освободившись от крепких рук, Кавех плавным движением опустился к паху. Он впервые настолько близко подобрался лицом к члену и мог рассмотреть каждую вену, но Хайтам вверху издал какое-то невнятное рычание, так что омега не стал любоваться им слишком долго. Открыв рот, он облизал влажный кончик, собрав выступившие капли, и, глубоко втягивая носом тяжелый возбуждающий запах, сильнее взял в рот. Горячее горло хорошо приняло член, так что Кавех продолжил стараться над ним, не забыв и о себе. Его рука опустилась между ног, разминая мокрый расслабленный вход. Аль-Хайтам превращает его тело в нечто животное. Он не заметил, сколько прошло времени, так увлекся, так поплыл, что альфа его потянул за волосы вверх. Кавех не сразу понял, что тот поменял их местами, ткнул головой в подушку и навалился на поднятые бедра. Пугающе горячий член прижался сзади и нетерпеливо толкнулся. Омега, застонав, только сильнее задрал зад, подставляясь. В голове был туман, вызванный тем, что в постели альфы запах просто взял его в ловушку и подчинил низменным желаниям. Скуля, Кавех ощущал желанное проникновение. Его тело уже знало этого альфу, так что даже спешка не причинила ему боли, соединив две идеально подходящие друг другу части. — Двигайся, — проурчал Кавех в подушку, сжимая пальцы на ней, ему самому теперь казалось, что это очередной раз, когда Аль-Хайтам помогает ему с течкой. Альфа послушался, с новой силой ударяя бедрами. Это было сильно, даже грубо, потому что с Кавехом всегда обходились аккуратно и трепетно, всегда ласкали нежно и целовали, а тут он был вынужден опустить голову и принимать, выгибая спину для Хайтама. Его разум был не намного яснее, чем во время течки, потому любое желание кроме этой близости отступило на дальний план. Хотелось альфу, хотелось узел. Мысль о том, что он сейчас нефертильный омега, только сильнее заставляла хотеть этого. Кавех коснулся своего живота, поглаживая напряженные мышцы, содрогающиеся от толчков внутри. Как же это было хорошо. На плечи вновь пришлось несколько поцелуев и укусов, кончик носа альфы постоянно задевал заднюю часть шеи, но Кавех совсем не думал о том, что ему не стоит так открыто светить ею перед альфой в гон. Может, перед другим он бы прикрыл рукой опасное место, но Аль-Хайтам, даже потерявший трезвость рассудка в гон, все равно заслуживал его доверие. Перед ним можно было не бояться неожиданных последствий, даже когда лицо было в такой близости к железе, которую нужно было беречь для избранного партнера. — Кавех, ты... — голос хрипел и срывался рычанием, что только больше заставило омегу дрожать. И сильнее толкнуться бедрами назад. — М-м? — он повернул голову, через плечо глянув назад, и поразился, какой же порочный туманный взгляд был у партнера. Аль-Хайтам, этот бесчувственный рационалист, мог быть таким разморенным. — Не против узла? Кавех распахнул глаза сильнее и кивнул. Кажется, его альфа читает мысли прямо сейчас. — Это не течка, все в порядке. Я хочу, — подтвердил он еще раз вслух, чувствуя возобновившиеся толчки. Больше не хватило сил говорить. Аль-Хайтам с новой силой стал вбивать себя внутрь. Он держал бедра, разводил ягодицы. В какой-то момент Кавех уже стал хныкать, не зная, что такое удовольствие может быть и без течки. Ему было слишком хорошо. Настолько, что кончил он даже без прикосновений к члену, вцепившись в запястье альфы и сжимая член внутри себя. Преодолевая это сопротивление, Аль-Хайтам продолжил его иметь. Вряд ли это продлилось дольше пары минут, но для омеги прошла целая вечность до того, как узел вошел внутрь, одарив новой волной оргазма. Кавех смог проморгаться, когда уже лежал на боку, чувствуя спиной горячее дыхание и давление внутри. Сплетясь ногами с альфой, он поерзал, понимая, что пока не может освободиться. Аль-Хайтам гладил его по талии ленивым движением пальцев. — Как долго ты собирался прятать свое состояние от меня? — Кавех чуть повернул голову назад, замечая, что альфа уже расслабился, опустил веки и как будто собирался поспать. — А как долго ты прятался до первого раза? — негромко ответил Аль-Хайтам и сильнее наклонил голову, упираясь лбом в плечо омеги. Кавех смутился. Тогда он еще не знал, что его великодушный сосед с таким пониманием отнесется к физиологии омег, примет и поможет. Это ведь во многом облегчило Кавеху жизнь. Теперь у него рядом всегда был человек, который будет не против заняться сексом, когда это необходимо. Омеге не нужно искать подавляющие лекарства, отслеживать каждый день или пробовать познакомиться с другим альфой. Аль-Хайтам ему очень помог в этом, а сегодня подвернулся такой шанс протянуть в ответ руку помощи на эти несколько дней гона. Кавех не покидал дом все те дни, которые длился гон Аль-Хайтама. Не задумывался о количестве следов на теле и шее, пока не глянул на себя в душе. Придется одеваться плотнее и прикрывать следы зубов и губ, однако гордость распирала от осознания, что он довел до такого поведения холодного и отстраненного Аль-Хайтама. Кому ни скажешь - не поверят, что этот человек может быть страстным и жадным любовником. Теперь гон прошел, до течки еще прекрасные несколько недель, а Кавех заранее чувствует сытую удовлетворенность. Он возвращается к работе, едва не сорвав свои же сроки, но в остальном его жизнь удивительным образом стала налаживаться за эти месяцы. Соседство оказалось не настолько плохим решением, как он мог ожидать от такого человека, как Аль-Хайтам.