Перепутье

Надо бояться не мертвых, а живых. Только живые могут отправить тебя в царство мертвых.

Алан Брэдли

Тягучие объятия морока отпускали весьма неохотно. Очередной призыв бабули высосал последние силы. Голова напряженно пульсировала болью в висках, а глаза, казалось, и вовсе лопнули от переизбытка использованной мной темной магии. Приходить в себя получалось тяжело, концентрация царившей повсюду энергии зашкаливала и плохо поддавалась контролю. Все еще блуждая в потемках собственного разума, отдаленным кусочком сознания я различала странный звук, неправильный и от того уж очень настораживающий. Плачь. Детский плачь, заставивший меня, наконец, разомкнуть тяжелые, налитые свинцом веки. Этот, доселе неизвестный моей квартире звук, моментально ввел меня в состояние ступора. Еще плохо осознавая ситуацию и думая, что после транса и не такое может померещиться, я с трудом села и оглядела окружающую обстановку. Плотно зашторенное окно, большой старый диван, стеллаж с книгами, стол с необходимыми для магических практик атрибутами, старые рисунки на содранных местами обоях и привычная кромешная тьма, нарушаемая лишь тиканьем антикварных часов и плачем. Детским плачем, раздававшимся за закрытой дверью. Не без труда поднявшись на ноги, я все же решила выйти на звук. Картина, представшая перед глазами удивляла. Черный аки смоль кот, покручивая хвостом, всем телом прижимался к маленькой девочке, точнее сказать, к ее призраку. Видимо пытаясь успокоить юное создание, мой фамильяр отчаянно мурлыкал и жался к плачущей малышке, сидящей прямо на холодном кафельном полу. Заметив мое замешательство, кот недовольно фыркнул и повернулся ко мне мордочкой, одарив светом пронзительных зеленых глаз. — Цезарь — я неуверенно подала голос, приближаясь к странной парочке. — Довольна? — кот демонстративно отвернулся. — Чем? — то ли мозг отказывался работать после ритуала, то ли увиденное никак не укладывалось в голове. — Это же твоих рук дело — пушистый качнул головой в сторону в сторону ревущей незнакомки. — Моих? — Ну а кто еще мог, не закрыв портал между мирами, отрубиться? — презрительно фыркнув, ответил фамильяр. Я на секунду задумалась. А ведь и вправду. После общения с бабулей сил на то, чтобы погасить свечу и закрыть проход между живыми и мертвыми не было. Вполне возможно, что прежде чем потерять сознание я так и не сделала то, что должна была, чтобы завершить ритуал. Но кромешная темнота во время моего пробуждения свидетельствовала об обратном. — Это я ее погасил — тоном учителя ответил на мой безмолвный вопрос Цезарь — Ты так не только все души, блуждающие между мирами сюда затянешь, но и хату спалишь. — Прости… и спасибо — я отвела взгляд в пол — Просто бабушка всегда много сил отнимает и… — Это понятно — перебил кот — Но ты вот это видишь? — мягко ткнув лапкой призрак девочки, угрюмо спросил он. — А-ага — переведя взгляд с друга на незнакомку, неуверенно ответила я. — Прежде чем закрыть портал между мирами я отвлекся — в голосе фамильяра чувствовалась вина — и вот итог — мрачно закончил он. — А давно? Цезарь непонимающе качнул головой. — Давно вы так сидите? — Да с час, полтора, наверное. Урчащим комочком кот устроился в ногах девочки и поглаживал ту своей лапкой. Я неуверенно потянулась к малышке и к своему удивлению ощутила свое прикосновение к ней. Замолчав ненадолго, она обернулась и, широко распахнув глаза, удивленно уставилась на меня. — Ты…ты видишь меня? — тихий, сорванный плачем детский голос вопрошал не веря. — Да — я громко выдохнула, принимая самый радушный вид, на который была способна — Меня зовут Софья. А тебя? — А-Алиса — голос девочки снова задрожал, выдавая новый прилив истерики. Испугавшись, что ненароком навредила душе, я в ступоре застыла с протянутыми руками. — Тц — кот закатил глаза и снова заполз в объятия призрака, начав мурчать с удвоенной силой — Не видишь что ли, что она расстроена? — Из-за чего? — от волнения, я и не сразу догадалась спросить, а собственно, что именно привело к подобной ситуации. — Все тебе объяснять нужно — фамильяр опять недовольно фыркнул — Не видит ее никто, понимаешь? Помощи она просила, а никто ее не замечает. Укорив себя за собственную глупость в очередной раз, я снова предприняла попытку наладить контакт, но девочка продолжала плакать. — Она не сказала, откуда пришла? — я робко положила руку на спину незнакомки, повторно удивляясь тому, как беспрепятственно могу ее ощущать. — Нет, с момента ее появления здесь только сидит и пускает слезы — кот, демонстрируя свою правоту, потянулся и слизнул очередную соленую дорожку с лица малышки. — Странно это, неупокоенная она что ли? — я ласково гладила Алису по спине, стараясь утешить. — Похоже на то — в поведении Цезаря без труда угадывалось беспокойство. — Алиса, скажи пожалуйста, откуда ты к нам пришла? — девочка продолжала плакать и на мой вопрос отвечать и не собиралась. Я горько вздохнула и поднялась с колен, пересаживаясь на придвинутый вплотную к стене стул. В голове не укладывалось. Призвала же на свою голову. Пусть и случайно, но выдернула откуда бы то ни было детскую душу. — И почему ты сразу меня не разбудил? — прикрыв уставшие глаза, я устало потерла виски. — Так я пытался! — ощетинился Цезарь — Но тебя же хер добудишься! Посидев с минут пять и попытавшись разобраться в собственных мыслях, я, наконец, поднялась и, обойдя парочку, проследовала к чайнику. Взгляд случайно упал на вазочку с конфетами. Шальная мысль резво пронеслась в голове и я, не медля, ринулась в комнату. Уже через десять минут всхлипы ребенка прекратились и сменились на удовлетворенное чавкание. Призрачная девочка с восторгом поглощала одну за одной подношение в виде конфет, оставляя от них лишь физическое тело в нашей реальности. Конфеты теряли вкус, превращаясь в обычные, аккуратные прямоугольники коричневого цвета, мы же с Цезарем пили чай. Кот невозмутимо лакал с блюдечка свою порцию, изредка поглядывая на меня. — Что мы будем делать? — первой нарушила тягучее молчание я. — Да хер его знает — нескромно вылизывая конечности ответил фамильяр — Хотя… мы же можем ее… — Нет, отдавать, продавать и в конце концов поглащать ее душу мы не станем — грозно парировала я. — А вот госпожа Наталья… — начал было Цезарь. — Не приплетай сюда бабушку пожалуйста. Я такими вещами, как поедание детских душ не занимаюсь! — Ну какая же ты зануда! — кот демонстративно отхлебнул из блюдца — Вот почему тебя в ковен и не берут. Настроение после сказанной фразы испортилось еще сильнее. Ведьма без ковена все равно что бобыль в поле. — Ладно, давай думать, откуда ее к нам занесло — кивал в сторону девочки фамильяр — Фантом то свежий, и сорока дней еще нет, ишь какая сильная да осязаемая. — Алиса, скажи, а сколько тебе лет? — начнем пожалуй с этой информации. — Мне шесть с половиной — ответила оторвавшаяся от поглощения сладостей малышка. — А где ты родилась? — с надеждой спросила я. — А меня аист принес! — детская непосредственность, так неожиданно всплывшая сейчас разрушила все мои попытки выяснить хотя бы происхождение ребенка. — Мда — кот весело хмыкнул — Да ты прям мастак с детьми разговаривать! — А ты сам попробуй! — обиженно насупилась я. Цезарь, приняв вызов, ласково позвал: Алиса, а где ты живешь? Спустя час переговоров мы уже узнали, что девочка души не чает в своей семье, в маме, папе и старшем братике, что живет она в старой панельке на окраине нашего города, часто ходит играть в парк со своими друзьями и ездит к бабушке каждые выходные, на дачу собирать малину. Вычленив из детского рассказа любопытные факты, мы с Цезарем с прилежанием отличников составили примерную картину жизни Алисы. По описанию, дом нашей гостьи располагался где-то в Мурино, причем не в самой благополучной части микрорайона. В семье нередко бывали ссоры, отец пил, нигде не работал, а мать посему тянула на себе все тяжбы существования. Девочку любили, но баловали редко, на игрушки и сладости денег банально не хватало, это расстраивало ее, но ребенком она была жизнерадостным и энергичным, а будучи ко всему прочему доверчивой и доброй охотно шла на контакт с незнакомцами, как с детьми, так и со взрослыми. Подозрения начали закрадываться незаметно, а по мере рассказа все усиливались. Усадив кроху напротив, я попросила ее вспомнить, что последним она видела перед тем, как окружающие перестали ее видеть и слышать. — Там был дядька — Алиса играла с пушистым хвостом Цезаря. — Что за дядька? — мы с котом заинтересованно переглянулись. — Ну — малышка ненадолго задумалась — У него была борода, как у моего папы и большие руки, мы с ним часто играли в странные игры. — Это в какие, Алиса? — Цезарь ласково замурчал, подставляя спину под руку девочке. — Ну он просил трогать его, а потом трогал меня — ничуть не волнуясь насчет сказанного, поведала гостья. — А расскажи еще про этого дядю — попросила я. Все, что рассказала малышка дальше не укладывалось в голове ни у меня, ни у моего фамильяра. Привыкшие к разного рода ужасам, мы с тревогой слушали о пытках и насилии над ребенком. Итог всех злодеяний подонка сидел прямо перед нами и как ни в чем не бывало описывал тот, происходивший ужас. Я сглотнула подступивший комок слез к горлу, Цезарь напряженно молчал. — Что нам с ней делать? — я еле слышно выдавила из себя этот вопрос. — Отправить туда, где она должна быть. У нее чистая, светлая душа, не понимаю, что ее здесь держит — ответил мне кот. — А туда, это куда? А я вижу там маму и папу? — спрашивала девочка с искренним любопытством. Я было принялась объяснять, что «там» хорошо, что «там» никто не обидит, а с мамой и папой она сможет встретиться позже, но моя речь не возымела эффекта. Алиса снова заплакала, отказываясь куда-либо уходить без родителей, более того, требуя, чтобы ее отвели к ним сию же секунду. Сердце разрывалось от детских слез, от горестей и бед этой маленькой души, настрадавшейся во время жизни, я была готова заплакать вместе с ней, но вторая шальная мысль за этот вечер придала стойкости духа. Цезарь, внимательно наблюдавший за нами двумя, похоже увидел такой знакомый и не предвещающий ничего хорошего блеск в моем взгляде. — Чёрт, только не говори мне, что… — Мы отведем тебя к твоей семье!