Неудачник

      Как же ему хотелось прямо здесь и сейчас выкопать яму и лечь туда, задушить себя руками, умереть и больше никогда не испытывать это давящее чувство.       Сердце в груди колотилось так быстро и громко, что стук эхом отдавался в ушах. Холодный пот градом покатился по спине и вискам.       Как до этого дошло?       Никогда Ван Ибо не испытывал подобного пробирающего до дрожи страха. К тому же, перед кем спрашивается? Сяо Чжанем…       Когда они успели поменяться ролями? Пусть староста и не издевается над ним, не избивает, не ломает его вещи, не оскорбляет ни коим образом и не позволяет себе всё то, что творил с ним сам Ибо, но сейчас именно он переживает тревогу перед самым безобидным на свете человеком.       Да. Да, ты мне чертовски нравишься. Втюрился, как болван, хотя никогда бы и не подумал, что человек, который заполнит всё моё нутро окажется парнем. Никогда бы не подумал, что им окажешься… Ты.       Да, люблю. Знаю, что никогда не простишь такого идиота, как я за всё то говно, которое я заставил тебя хлебать с самого первого дня как ты перевелся в эту школу. Знаю, что стараешься, чтобы остаться на первом месте, потому что хочешь продолжить обучение в дорогостоящей школе искусств. Но, я как самый последний мудак превратил твою школьную жизнь в сущий ад. Понимаю, что после всего этого никогда не сможешь принять меня, испытывать что-то хорошее ко мне, но на это я и не рассчитываю. Прости, это всё, что я творил. — Ибо? — позвал Сяо Чжань после того, как ответа так и не получил, — Ты правда спишь?       Снова тишина.       Чжань встал из-за рабочего стола и тихими шагами подошел к стороне кровати, где сейчас лежал Ибо. — Ибо? — уже шепотом, — Давай поговорим, ты же не спишь, я знаю.       Присев на край кровати у ног Ибо Сяо Чжань начал спокойно выжидать, пока тот не встанет и не отзовется. — Прости меня, — голос дрогнул, — Правда, прости… — Я не зол на тебя, — честно признался Чжань.       Ибо присел, опёрся на изголовье кровати и как маленький ребенок сквозь слезы снова и снова повторял «прости». Спрятал влажные глаза в изгибе локтя и продолжать лить слёзы. Так в последний раз он плакал на похоронах любимых родителей.       Столько времени прошло после этого, а это первый раз после того случая, когда слёзы лились ручьем.       Эмоции было через край. Некогда злой на всех и вся, имеющий власть и силу, пугающий своих товарищей парень, оказался обиженным на свою жизнь глупым мальчиком нашедший выход в насилии. Был ли этот путь единственным? Однозначно — нет. Осознает ли он, что превратился в гниду, которому нет прощения? Определенно — да.       Но, Сяо Чжань не злился, не испытывал жалости или чего то подобного. Он принимал. Попытался войти в положение своего обидчика и постарался простить. Сразу не получится, конечно, еще пару часов назад он в страхе трясся перед ним, но сейчас не так.       Ван Ибо посчитал унизительным свои горячие слёзы. Перед Чжанем он хотел выглядеть смело. Так, будто он никогда ничего и никого не боится. Парнем, на которого можно положиться, который защитит. Но, сейчас он плачет, словно девица, какой позор!       Слезы не прекращались. Нос щипал неприятно, лицо стало влажным и будто бы температура подскочила, невозможно было отдышаться. Действительно, позорище.       Сяо Чжань протянул руку и нежно, почти невесомо коснулся щеки Ибо. Провел большим пальцем по дорожке слёз и позволил плачущему парню найти утешение в своем лице. Провел ладонью по затылку и запустил свои длинные пальцы в мягкие волосы. На затылке волосы короче, но такие же шелковистые. Шампунь, которым пользуется Ибо довольно дорогой марки, поэтому и эффект от неё шикарный.       Чжань продолжал гладить Ибо по голове, затем пододвинулся ближе и притянув того к себе заключил в жаркие объятия.       Ибо успокоился моментально. Боялся, что напугает его и сидел не двигаясь, словно каменная статуя. Сяо Чжань все еще игрался с волосами на загривке, пальцами измеряя длину, второй рукой еще крепче прижимая Ибо к себе, несильно стучал ладонью по спине. — Я не злюсь, честно. Мне было очень обидно, но сейчас всё хорошо, — шепотом успокаивал Чжань. — Я виноват… Я идиот, не заслуживаю тебя. Ты такой… Чистый, — прерывисто дышал Ибо, понимая, что вот-вот заплачет снова. — Я не такой идеальный, как ты себе представляешь. Ты был прав, я тебя боюсь, — сделал небольшую паузу, — Но, ты можешь всё исправить. Стань моим другом, убеди в том, что ты хороший… Влюби в себя, — последнее сказал шепотом, еле слышно. Но Ибо было достаточно даже такой минимальной громкости.       Он ушам своим верить отказывался. Сяо Чжань и вправду был подобен ангелу. Никто на его месте не стал бы говорить такие трепетные слова человеку, который травил его на протяжении целого семестра. Но, он говорит. Успокаивает, обнимает, учится с ним, режет фрукты в форме зайчика и улыбается ярко-ярко, терпит все вспышки гнева. Невинный, такой правильный и любимый.       Ибо готов на коленях вымаливать у этого ангела прощения. Он все отдаст, чтобы стереть ошибки прошлого и все грязные слова, которыми осквернил когда-то. Но, нет в жизни такого чудесного ластика, который стёр бы все плохое. Он прощения не заслуживает. За такие грехи его надо сжечь к чертям, но ему дали второй шанс. Наверное, в прошлой жизни Ибо мир спас от катастрофы, иначе он понять не может за что? За что Сяо Чжань с ним так добр? За какие заслуги?!       Чжань не выпуская Ибо из своих объятий лег на кровать. Гладил по щекам, затем возвращался к волосам и так продолжалось долго. — Обними меня, — попросил Сяо Чжань, а Ибо дважды просить не нужно.       Ангел позволил себя обнять, такую возможность упускать нельзя.       От него исходит запах шампуня, которым Ибо моется каждый день. Сяо Чжань пахнет им и этот факт дурманит голову, как ничто другое.       Тело его худое, можно пальцами исследовать каждую косточку. Недоедает, еще и бессонницей страдает. Такого чудесного человека, не должны были обрекать на подобные тяготы. Ибо понимает, что и тут виноват он сам.       Обещает, что отныне не позволит ни себе, ни кому либо еще обижать своего ангела. Будет оберегать, как зеницу ока, как сокровище, вкусно кормить, приглядывать, пока не уснет. Заботиться так, как ни о ком другом раньше не заботился.       Сяо Чжаня приятно обнимать. В его руках забываешь об о всех проблемах, успокаиваешься и расслабляешься. Хотелось бы так вечность провести.       Ибо лежал неподвижно уткнувшись носом в шею Чжаня и вдыхая его запах. Сяо Чжань пахнет облепихой: аромат геля для душа Ибо, которым он сегодня пользовался. Но, под этим гелем для душа можно уловить еле чувствуемый дурманящий запах Сяо Чжаня. Сладкий, ни с чем не сравнимый. Он бьет по голове не хуже любого дорогого алкоголя. Ибо клянётся, что никогда раньше не сталкивался ни с чем, что могло бы хоть как-то составить конкуренцию головокружительному запаху тела Сяо Чжаня.       Так пахнет в Раю.       Боясь, что лишнее движение может заставить Сяо Чжаня переосмыслить свои поступки, Ибо не двигался. Его рука все еще находилась на плоском животе лежащего рядом парня. Нет ни кубиков пресса, ни лишнего жира, абсолютно ровный, мягкий живот подымался в такт дыханию Чжаня.       Он все еще не мог понять чем заслужил такое счастье — просто лежать в обнимку, ощущая тепло чужого тела и наслаждаться тишиной казалось для него чем-то немыслимым. Ибо дал вполне себе объяснимое название — чудо.       Сердце ушло в пятки, когда Сяо Чжань внезапно начал двигаться. Ибо и среагировать не успел, тело само по себе покрылось мурашками, а в горле моментально образовался тугой ком.       «Всё, конец. Поплакал и хватит. Подумал я тут и… Ну, реально. Херня это всё. Ты же отброс какой-то. Нафиг мне с таким связываться? Больной.»       Мысли в голове пронеслись за секунду и продолжили набирать обороты, с каждым мгновением становясь всё тревожнее и тревожнее. Окончательно стихли лишь тогда, когда Сяо Чжань мягко погладил по спине, перестроившись на бок, в более удобное положение.       Чжань лишь ближе притянул к себе Ибо, подставив одну руку под его голову в качестве подушки, а второй рукой продолжая проводить по крепкой спине.       Ибо — не Дюймовочка. Но, сейчас рядом с худеньким Сяо Чжанем чувствовал себя крошечным, словно ребенок или куколка.       Он все еще лежал чуть ниже, поэтому теперь перед его лицом теперь предстал остро очерченный кадык, который изредка заходился вверх-вниз.       Он не против, ведь так? Вытер горячие слезы, успокоил, а сейчас обнимает крепко-крепко. Гладит по спине, как когда-то мама гладила, в самые счастливые былые деньки.       Лежит прямо перед ним, такой… Беззащитный.       Над ним постоянно смеялись ни за что. Пугали, оскорбляли, избивали, пользовались. Вся школа стояла против него. Как стадо глупых баранов, попав под ужасное влияние общества ни одна душа не захотела встать на защиту Сяо Чжаня. Все против одного. Все и против кого? Зашуганного, безобидного и хилого Сяо Чжаня.       На него смотреть то было неприятно, а сейчас это самый желанный человек Ибо. Тихий, спокойный. Сладкий.       Ибо держался до последнего, но животное желание внутри взяло вверх. Стыдно, но сдержаться всё же не получилось.       Подавшись слегка вперед Ибо нежно поцеловал выпирающий кадык, который от такого внезапного соприкосновения дёрнулся.       Ибо привстал на локоть, выжидающе посмотрел на Чжаня и был готов к тому, что во второй раз такой порыв эгоизма не простят. Секунда, вторая, третья… Ничего.       Сяо Чжань не отпрянул, не оттолкнул или не сделал попытку ударить. Глаза его были плотно сомкнуты и лишь немного подрагивали ресницы. Между бровями образовалась складка, а щеки налились кровью и стали такими красными, что его по неосторожности можно было бы спутать с помидором. — Чжань… — тихо прошептал Ибо, наклонился и поцеловал еще раз, чуть выше Адамово яблока. Затем в линию челюсти и в мочку уха.       Нежно, почти невесомо. Как бы пробуя на вкус, испытывая выдержку. Чью? Наверное, свою. Может и Сяо Чжаня, кто знает? Он еще не определился.       Но, ему нравится. Нравится, когда Чжань дрожит от очередного поцелуя, уже в скулу. Нравится смотреть, как трясутся длинные реснички, а пальцы сжимают край футболки Ибо. Нравится и видимо Сяо Чжаню тоже.       Ибо нравится думать, что он искушает самого незапятнанного ангела во всём белом свете. О, Небеса, уж простите вы за такую дерзость, но король преисподней забирает себе этого ангела! Теперь он мой.       Сяо Чжань совсем не против таких нежных ласк, трётся лицом, словно котёнок.       Ещё один поцелуй, уже в родинку под губой, бархатный и легкий. Губы Чжаня горячие, покрытые корочкой из-за постоянных укусов, сухие. Он совсем не против. Еще один поцелуй, губы прильнувшие к губам более настойчиво выцеловывают маленькие ранки. Сяо Чжань отвечает неумело и от этого крышу сносит окончательно.       Ибо ставит свою жизнь на спор с самым заядлым наркоманом уверяя, что губы Сяо Чжаня — лучше всех веществ на свете. От них сознание мутнеет, теряется реальность и уносит… Куда-то, где есть только они вдвоем в компании наслаждения. От этого кайфа эффект совсем другой. Ибо уверен, что если сейчас на его дом обрушится дерево, проломив крышу, на весь город запустят ядерную бомбу, сердце взорвется к чертям, потому что стучит, как сумасшедшее: всё равно не сможет оторваться.       Это не просто немыслимо, это вообще за гранью всего возможного.       Какие на вкус губы Сяо Чжаня? Вам же интересно. Сладкие, бархатные и единственное сравнение, которое приходит в голову — персики.       Он целует всё смелее, проявляя жадность, буквально дыхание перехватывая от очередного прикосновения к губам, сладость которых хочется ощутить максимально ярко.       Ибо наваливается сверху, садится на бедра Сяо Чжаня и ощущает как твердеет у того в штанах. Гладит по щекам, целует в лоб. Так, как никого раньше не целовал. Опускается ниже к светлой шее, прикусывает не сильно кожу и ощущает как мурашки проходят по телу. Мелко дрожит и не сумев сдержаться тихо стонет от удовольствия Чжань.       Рычаг переключается окончательно, нет больше этой реальности. В голове тревога бьет красным светом в истерике напоминая, что нужно остановиться, но он больше не может.       Сяо Чжань проводит длинными пальцами по волосам Ибо, придерживает за лицо и отвечает. — Попроси меня остановиться, — просит Ибо выдыхая в острые ключицы. Проходится ладонью по плечам, лезет аккуратно под футболку и гладит. Дотрагивается указательным пальцем до соска и жадно всматривается, когда Чжань от неожиданности дрожит крупно. Смотрит, как тот прикрывает лицо тыльной стороной ладони. До невозможного милый. — Тебе не хочется…? — спрашивает робко Чжань, не понимая почему он должен просить прекратить. Каждое прикосновение дарит ему невероятное наслаждение, которое до этого он никогда не испытывал. Да, неправильно, но сейчас определить где заканчивается эта неправильность и начинает проявляться рассудок — задача не простая. Да, он пожалеет об этом, как только всё закончится. Потому что нельзя верить человеку, который издевался над тобой пол года, когда он вдруг начинает так нежиться. Нельзя… Но, это проблемы завтрашнего Сяо Чжаня. — Очень хочется. Но, ты пожалеешь, — Ибо задирает футболку, наклоняется и лижет один сосок. Втягивает, прикусывает не больно зубами. Скользит рукой по рёбрам пересчитывая их пальцами, а затем медленно двигает рукой вниз и проходится разок по стоящему члену. Два тонких слоя ткани домашних штанов и трусов не в состоянии подавить температуру тела. Сквозь ткань Ибо прекрасно ощущает как горит член Сяо Чжаня. — Может и пожалею, — не отрицает Чжань и сглатывает тяжело, понимая, что сопротивляться не может. Ему слишком хорошо. Нравится, когда Ибо так бережно его касается, проходится по телу тёплыми ладонями, целует везде, где только можно и дарит незабываемые ощущения. Для Сяо Чжаня всё ново, раньше такого опыта у него не было. Наверное, поэтому каждое прикосновение для него ощущается особо остро, словно током пронизывают. - Тогда мне всё же следует прекратить, — с этими словами Ибо перестаёт гладить член Чжаня сквозь штаны, оставляет легкий поцелуй на лбу и делает попытки встать с бёдер Сяо Чжаня и кровати намереваясь уйти.       Чжань совсем не ожидавший такого исхода остался с широко распахнутыми глазами. Он вообще-то рассчитывал на продолжение. Только-только по настоящему начал узнавать прелести похоти и на тебе, оставили ни с чем. На такой исход он не согласен.       Перехватив Ибо за запястье, Сяо Чжань притянул того обратно и шепотом: — Не пожалею. Обещаю. Коснись меня еще раз, пожалуйста, Ибо… — прикусывает губу Чжань, но не отводит взгляда. Внизу живота так неприятно тянет от предвкушения чего-то особенного. — Ты всегда был такой смелый? — ухмыляется Ибо, хватает ладонью милое лицо перед собой и смыкается в поцелуе.       Жаркий, влажный и глубокий поцелуй. Наполненный одновременно нежностью и страстью. Никогда раньше Сяо Чжань не испытывал ничего подобного. Ничего настолько крышесносного. Губы Ибо пухлые, мягкие и такие желанные. Чжань отвечает уже увереннее, но опыта ему всё же не хватает.       Раскрывает рот на встречу настырному языку Ибо, который проходится по нёбу, сплетается с таким же влажным языком Сяо Чжаня. Душу дьяволу продать готов, лишь бы этот миг продлился на секунду дольше.       Тяжесть тела Ибо ощущается приятно. Он своевольно гуляет руками по худому телу и влечет за каждым своим движением табун мурашек. Гладит плечи, руки спускается ниже к штанам и лезет в трусы несмело, обхватывает горячий член и сжимает в ладонях.       Сяо Чжань воздух ртом глотает выгибаясь в пояснице, словно натянутый лук. Рёбра четко очерчиваются, а Ибо целует не упуская не единой возможности. — Тебе так приятно? — двигает немного рукой вверх — вниз Ибо, проходясь по всей длине. Гладит головку большим пальцем, размазывая липкую, прозрачную смазку. Ускоряет и так же быстро замедляет темп, дразнится. Играет. — Да… Очень… — крепче сжимает чужие плечи, находит в них опору. Ибо уверен, что на них чуть позже появятся синяки.       Чжань в руках моментально тает, словно застоявшийся на солнце кубик льда. Ибо садится на кровать, опирается спиной к изголовью и тянет к себе Сяо Чжаня, сажает себе на бёдра. Помогает ему устроиться в удобное положение, тем самым поменяв их местами. Хватается за ягодицу двумя руками и плотнее прижимает его к своему паху так, чтобы не было и сантиметра свободного между ними. Снимает с Сяо Чжаня футболку и понимает, что тело у него очень красивое. Плечи острые, талия выраженная, а ниже пупка дорожка волос ведущая к лобку. В голове уже прикидывает, что всё это вместе настолько соблазнительное комбо, от которого встаёт вопрос: как раньше можно было не заметить? Смотрит внимательно, изучает каждый изгиб, чтобы потом вспоминать при любом удобном и неудобном случае.       От такого пристального взгляда Чжаню становится неловко. Пытается руками прикрыть грудь и живот, но его действия резко обрывают. Ибо перехватывает руки, которые сейчас стыдливо закрывают ему обзор, а затем переплетается пальцами с Чжанем.       Лижет сосок и восхищается собой, когда Сяо Чжань невольно стонет сквозь сжатые зубы. Дыхание становится прерывистым и перед глазами начинает плыть от удовольствия. Воздух в комнате становится невероятно тяжёлым, ещё чуть-чуть и можно будет руками потрогать пространство. В горле застревают стоны, кровь в жилах начинает кипеть.       Сам не замечает, как начинает тереться о член Ибо. Понимает, что мало. Мало этих движений, мало прикосновений через ткань. — Ибо, я хочу… Тебя потрогать… Можно? — спрашивает робко Сяо Чжань, будто Ибо сейчас был в состоянии ему отказать.       Он снимает с себя наспех штаны, стягивая вместе с ним и боксеры. Теперь перед Сяо Чжанем предстал член Ибо. По размеру немного больше: по длине и по ширине, но в целом разница не особо заметна, может сантиметр, два. Смазки уже достаточно много, скопившаяся капля скатывается вниз по члену.       Сяо Чжань невольно сглатывает, не понимая почему. Почему ему так нравится на это смотреть? Такой же член, как и у него самого, но, Небеса, прошу вашего смирения, ему так нравится! — Чжань, коснись меня. Сожми в руках, — просит Ибо. Показывает как нужно, ставит свою крупную ладонь поверх более хрупких.       Сяо Чжань сжимает оба члена вместе в своих руках. Кожа к коже. Голова кругом. Руки Ибо обхватывающие его собственные, словно разряд тока пропускает. Переплетает пальца и не понять уже где чьи. Ибо гладит головку большим пальцем, повторяя прошлые движения и это действие сразу получает ответ в виде выгнутой спины у Сяо Чжаня. Громкий стон срывается с губ и дрожь крупная пробирает тело. Сяо Чжань сначала откидывает голову назад, а затем наоборот кладет голову на его плечо пытается отдышаться, не в силах сдержать очередной рваный выдох.       От удовольствия заходятся оба, когда находят нужный им темп, двигают рукой вверх-вниз. Ибо ласкает так приятно, что невозможно ни на что отвлечься, полностью отдавшись процессу.       Зажмуривается до белых бликов, когда достигает высшей точки удовольствия. — Я с-сейчас…       Пачкают руки в белесой липкой жидкости, кончив почти одновременно. Дрожат мелко и не могут отдышаться, будто только что пробежали сто километровый марафон. — Ты такой невероятный, — шепчет Ибо и зарывается носом в острую ключицу Сяо Чжаня. Целует нежно в нос на последок и помогает вытереть следы совместного безобразия.       Сяо Чжань удивляется тому, что тело почти сразу же стало не подъёмно тяжёлым. Моргать становилось все труднее и труднее с каждым разом и вскоре дыхание пришло в норму, сделалось глубоким и погрузило уставший организм в необходимый сон.                         Размеренный голос Ибо говоривший что-то отдавался в ушах эхом, отдаляясь сильнее с каждой секундой.       Разобрать пока что-то удавалось. Чжань старательно цеплялся за слова пытаясь понять суть рассказа, пока они не стали чем-то бесформенным и непонятным.       Голова удобно устроенная на крепком плече и руки обнимающие за талию выглядят чертовски правильными. Так и должно быть. Так должно было быть всегда. Так гораздо спокойнее. Наконец-то уснуть удалось, видите ли. Ему сказали «спи» и он спит. Не елозит на кровати несколько часов в поисках удобной позы, не хмурится, когда у него не получается, не решает в голове задачи по алгебре, просто потому что больше делать нечего. Не думать ни о чем не получается, уж лучше думать о чем то полезном в таком случае, чем представлять бредовые сценарий, как из сопливой мелодрамы. Почему то именно такие сценарий и представлялись сами собой перед сном.       Сяо Чжань в кое то веки заснул сразу же, как только глаза плотно закрылись. Устал настолько, что по другому не получилось, а может в голове порядок навелся наконец-то. Размеренный голос Ибо, словно колыбельная или сильнодействующее снотворное подействовало моментально.

***

      Утро наступает быстро, но Сяо Чжань в полной мере ощущает бодрость. Выспался, какое чудо!       Еще совсем рано. На улице только-только первые лучи солнца начинают освещать макушки деревьев. Рассвет в таких домах выглядит по особенному завараживающе.       Ибо всё еще спит крепко, не замечая лишних движений в своей постели. Сяо Чжань ловко выходит из его объятии, встаёт с кровати, на последок погладив спящего по голове. Красивый. Даже когда спит не перестает быть очаровательным. Любой, кто проснется с ним вместе в одной кровати будет прыгать от счастья от такой картины по пробуждению. Сяо Чжань тоже счастлив.       Встаёт с кровати, собирает свои учебники и прочие принадлежности в свой портфель, сверяясь, что ничего не забыл.       Умывается быстро, переодевается в школьную форму, в которой вчера и пришел и выходит из комнаты не забыв забрать телефон, который остался на кровати рядом с Ибо. — Доброе утро, Ибо.       Шепотом, чтобы не разбудить случайно. Во сне Ибо выглядит довольно безобидно, у него разглаживаются складки между бровей, которые образовываются, потому что тот много хмурится. Сейчас он выглядит, как ребенок.       Сяо Чжань выходит из дома, желает охраннику хорошего дня, прощается и уходит.       Не обнаружив рядом с собой Сяо Чжаня после пробуждения Ибо пугается. Сердце заходится быстро, а глаза широко распахиваются.       Оглядывается по комнате, всё стоит на прежних местах, рабочий стол убран, домашняя одежда, которую вчера надевал Сяо Чжань сложена в аккуратную стопочку на компьютерном кресле.       Вещей нет.       Солнце уже светит ярко, лучи нагрелись, освещают не только улицу, но и комнату Ибо, ласково гладят по волосам. Бесит. Раздражение с примесью страха, отчаяния, обиды и беспокойства кроет моментально.       Ищет в ванной. Спускается на первый этаж в надежде, что Чжань просто гуляет по дому разглядывая любимые картины его дедушки или антикварные вазы, которые тот покупает на аукционах. Заходит на кухню, думая, что тот готовит им завтрак. Но, это всё обман. Ибо сам себя пытается обмануть, лишь бы не признавать, что Сяо Чжаня и вправду нет дома. Выходит на крыльцо, осматривает двор. Натыкается взглядом на охранника мирно прогуливающегося по двору. — Доброе утро, молодой господин Ибо. Как спалось? — спрашивает любезно, меняется в лице, когда видит в каком тревожном состоянии сейчас находится Ибо. Волосы взъерошенные, одежда помятая, видно, сразу после сна, — Всё хорошо? — Вы не видели Сяо Чжаня? — спрашивает Ибо. — Видел. Он ушел пару часов назад, вы были не в курсе? — …Нет. Он не говорил, что вернется? — надежда умирает последней. — Боюсь, ничего такого он не говорил. Попрощался и ушёл. Грустный был какой-то. Вы поругались?       Ответа он так и не услышал. Потому что — нет. Не ругались. Все же хорошо было! Все было отлично!       Ибо развернулся и медленно зашагал обратно в дом с таким потерянным видом, будто только что потерял свою самую дорогую вещь.       Ангелы тоже врут.       В школе Сяо Чжань не появляется. Ибо думает, что тот просто опаздывает, хотя ни опаздывать, ни пропускать уроки не было свойственно старосте. В любую непогоду, в любом состоянии, при любой угрозе в свой адрес Сяо Чжань вовремя приходил на уроки и отсиживался до последнего треля звонка. Первый прогул насколько помнит Ибо.       Удивлен был не только он, но и все остальные одноклассники, учителя. — Хе, куда это он делся? — спрашивает Ло Сигу, кидая взгляд на пустующую парту рядом с Ибо во время первой перемены. — Мне то почем знать?! — огрызнулся Ибо, получилось как-то слишком злобно даже для него. Не так он хотел ответить. Должно было прозвучать спокойно. Так, будто Ибо совсем не интересно где сейчас Чжань. Интересно было, беспокойство с каждой секундой нарастало. В висках отдавалось звонкой сиреной. — Вот же придурок, лежит, наверное, где-то под забором, — смеется И Фэй подхватывая настроение друга, не сильно толкая того в плечо. — Не смей! — рявкнул Ибо и вскочив с места, схватился за горло рубашки Фэя. Глаза метали молниями и стало сразу понятно — ему не смешно. Ему пиздец как не смешно и еще одно такое грубое высказывание в адрес Сяо Чжаня, и Ибо им горло перегрызёт. — Воу, полегче, дружище, поняли. Не трогаем твою куколку, ты чего так? — спрашивает в недоумении Сигу, расставив перед собой раскрытые ладони в знак капитуляции. — Еще раз услышу, как кто-то высирает что-то подобное из своего грязного рта, я лично отрежу ему язык, — предупреждает, оглядывается по сторонам сверяясь, что его все слушали. Никто не должен пропустить мимо ушей это предупреждение.       Ибо вышел из кабинета на последок пнув свою парту с такой силой, что она отлетает к стулу какой-то девочки из класса, от чего она взвизгивает, сжавшись, как маленький кролик.       Послышались первые шепотки и вскоре эта весть станет известна всей школе.       В класс Ибо так и не возвращается. Ищет свою руководительницу в учительской. Радуется на секунду, когда находит ее там за компьютером. Спрашивает у нее адрес Сяо Чжаня и натыкается на взгляд полный недоверия. — Милый, что-то случилось? Почему ты так внезапно решил узнать адрес старосты? — спрашивает преподаватель наконец-то обратив всё своё внимание Ибо, отрываясь от экрана компьютера. — Он… У меня ночевал вчера, кондей был сильно включен, вот он и простыл ночью. Утром ушел с температурой, теперь я переживаю за него. Адреса его у меня нет, на телефон не отвечает, боюсь, как бы там с ним ничего не случилось… Честно. — Вот как… Я свяжусь с его матерью, не волнуйся, возвращайся в класс, Ибо, — сказала она и вернулась к работе. — А адрес? — Не стоит беспокоить Сяо Чжаня, если он сейчас болеет. Пусть отдыхает, я знаю, как много он учится, это нелегко. Можешь идти, милый.       Классная руководительница удивительная женщина. Ей всегда удается наладить в классе атмосферу доброты и порядка. Под ее присмотром учащиеся становятся более мирными и послушными. Не то чтобы она проявляла особую жестокость и строгость по отношению к ним, просто харизма учителя такая, что волей не волей подчиняешься ей.       Единственной ее проблемой был Ибо, который терроризирует бедного старосту. Единственное, с чем не смогла совладать педагог, как бы не старалась. Говорить адрес Сяо Чжаня его обидчику было бы очень опасно. Никто не знает что на уме у Ибо.       Хоть в последнее время они и проводят много времени вместе за учебой, это совсем не значит, что они стали друзьями. Если до сих пор Сяо Чжань не говорил ему своего адреса, не отвечает на звонки, значит на то есть причины.       Учительница не хочет становится тем, из-за кого в дальнейшем у Чжаня появится еще один синяк, который тот отчаянно спрячет под длинными рукавами рубашки.       Ибо злиться сильнее. С каждым отправленным и оставленным без внимания сообщением нервы натягиваются, как тетива лука.

7:45

Чжань где ты?

Почему ушел?

Почему не разбудил? Всё хорошо?

7:46

Может я сделал что-то не так? Ответь.

8:20

Ты и в школу не придешь? Пиздец.

8:33

Ты хоть ответь на мои сообщения. Что происходит? Всё же хорошо было.

Ты всё еще зол на меня?

9:04

Бля, я же знаю, что я не заслуживаю к себе нормального отношения после всего говна, но, сука, можно хотя бы объяснить почему ты ушёл так рано?

10:52

Скажи мне свой адрес. Давай поговорим?

10:55

Ауу?

Ты тут?

11:00

Ты обещал, что не пожалеешь.